Саманта Кристи – Лиловые орхидеи (страница 40)

– Ничего, солнышко, – отвечаю я. – Я просто рада, что мы возвращаемся домой.

– Ты скучаешь по бабушке и дедушке?

Я киваю:

– Да. И по тете Скайлар тоже. Мы пропустили воскресный обед на этой неделе, и мне от этого грустно. Что скажешь, если мы завтра съездим в город и удивим их, появившись в ресторане?

Его голубые глаза загораются, и он энергично качает головой.

– Да, давай! – пищит он. – А ты отведешь меня в большой парк? Ну пожалуйста, мам!

Как я могу ему отказать? Моему милому мальчику, пребывающему в счастливом неведении о другом светловолосом, голубоглазом мальчике, которому я тоже когда-то не могла отказать. Я смотрю на Мэддокса, который предпочитает, чтобы друзья его называли Максом или даже Бешеным Максом – это прозвище ему дала Кэлли, – и вспоминаю тот день, когда впервые его увидела. В ту же секунду, когда он родился, я знала, что он просто копия Гэвина. Я даже ненадолго задумалась, смогу ли полюбить ребенка, который так похож на человека, который меня сломал. Но через целых двадцать секунд, которые потребовались акушерке, чтобы его помыть и положить мне на грудь, я уже знала, что Мэддокс станет любовью моей жизни.

Мои родные и близкие друзья не могли понять, как я могла назвать его в честь негодяя, который бросил меня беременную в восемнадцать лет. Но какая-то часть меня – очень небольшая, запрятанная глубоко внутри и окруженная забором с большим амбарным замком – знала, что однажды мой сын может захотеть найти своего отца. И эта маленькая часть меня хотела, чтобы мой ребенок чувствовал себя частью чего-то, думал, что он что-то значил для своего отца, а не просто был последствием легкого секса, за которым последовало прощальное письмо с пятью сотнями долларов, чтобы предотвратить его появление на свет.

И что мне теперь сказать Мэддоксу? Он уже спрашивал про отца раньше, и мне всегда удавалось удовлетворить его любопытство какой-нибудь мелкой деталью о нашем знакомстве в университете. Я сказала ему, что некоторые мужчины просто не могут быть папами. Я никогда не говорила про Гэвина гадости. Ни разу. Я не хочу ранить Мэддокса таким образом. Как бы то ни было, все семь лет его жизни рядом с ним всегда была мужская фигура.

Мой отец был рядом с самого первого дня, и они с Крисом делают все возможное, чтобы рядом с Мэддоксом всегда был мужчина, когда это требуется. Мой отец каждый год берет его в поход в штат Мэн. И нянчится с ним каждое воскресенье, когда мы вместе обедаем в городе.

Хотя у Криса теперь двое собственных сыновей, он ходит к Мэддоксу в школу на все родительские мероприятия, и он научил Мэддокса всему, что ему нужно знать о спорте. Крис даже иногда разрешает Мэддоксу помогать в ресторане: наполнять солонки и заворачивать приборы в салфетки.

Крис очень мне помог. Он много лет был моей опорой, он поддерживал меня всю беременность, хотя учился в Северной Каролине. Крис даже предложил жениться на мне и растить Мэддокса как родного сына. Это был невероятный жест, но я не могла так с ним поступить, не могла заточить его в браке без любви. Он заслуживал большего – и в итоге нашел, сразу после того, как окончил университет и вернулся в Мейпл-Крик управлять рестораном «У Митчелла», после того как мои родители открыли второй ресторан в Нью-Йорке.

Я смотрю на Кэлли – она достала телефон и что-то в нем набирает с коварным видом.

– Что ты задумала? – спрашиваю я.

– Я его гуглю, – говорит она.

Я смотрю на Мэддокса – он снова вставил наушники и играет во что-то на своем наладоннике[11].

Я приподнимаю брови и смотрю на Кэлли.

– А что такого? – спрашивает она. – Можно подумать, ты никогда этого не делала.

– Подумай, – говорю я.

– Ага, конечно, Бэйлор, – осуждающе говорит она. – Так я и поверила.

– Это правда. Я его не гуглила, – повторяю я. – У меня правда нет никакого желания что-либо знать об этой сволочи.

Я не видела его почти восемь лет и избегала всего, из-за чего наши пути могли бы пересечься. Я не езжу в турне в Техас, что ужасно злит моего агента. Я не пользуюсь соцсетями и не смотрю футбол на случай, если он решил стать профессиональным футболистом. Единственное, что я о нем знаю, – это что его отец умер несколько лет назад. Он был сенатором, так что об этом много говорили в новостях.

Кэлли продолжает что-то набирать в телефоне.

– Хм, – произносит она. – Смотри-ка, у него есть страничка в Википедии.

Я закатываю глаза.

– Даже у меня есть страничка в Википедии, Кэл. Кажется, у всех уже есть.

– У меня нет, – Кэлли надувает губы и сует мне телефон. – Прочти, – говорит она. – Учитывая, что произошло на выходных, тебе пора бы навести о нем справки, ты не считаешь?

Я неохотно беру у нее телефон и сразу теряю дар речи от фотографии на сайте. Да, я видела его вчера, но со всеми этими криками и бегством от него я не смогла его хорошенько рассмотреть. Гэвин так же хорош, каким я его запомнила, – даже лучше. Его лицо чуть пополнело, а твердая челюсть почти до скул покрыта сексуальной щетиной. Его невероятные голубые глаза – такие же, какие я вижу каждый день, когда смотрю на Мэддокса, – излучают силу и уверенность, а вокруг них морщинки от смеха. А его волосы – о, эти взъерошенные волосы пшеничного цвета, в которые я любила запускать пальцы с того самого дня, как впервые к ним прикоснулась, когда его стригла! Его волосы теперь не такие длинные и непослушные, как тогда, но все же достаточно длинные и волнистые, чтобы беспорядочно спадать ему на лоб. Он беззастенчиво излучает силу, власть и необузданную сексуальность. На этой фотографии Гэвин смотрит прямо в объектив, и мне кажется, что он смотрит прямо на меня. Как будто знает, что после восьмилетнего перерыва я снова влезаю в его жизнь. Я делаю глубокий вдох и прокручиваю страницу.

Когда я читаю, что он является совладельцем компании по производству фильмов, мои губы непроизвольно расплываются в улыбке. Но когда я читаю название, я открываю рот.

– Что там написано? – спрашивает Кэлли. – Ты выглядишь так, словно увидела привидение.

Я показываю ей телефон. Она читает вслух.

– Здесь говорится, что он сооснователь и совладелец компании «Спасатели Бэй Продакшнз». И почему тебя это так взволновало?

– О боже, – говорю я. – Почему он назвал свою компанию в честь меня?

– М‐м‐м, ты думаешь, «Бэй» в «Спасателях Бэй» – это ты? – Кэлли недоверчиво смотрит на меня. – С чего бы это? То есть, сама подумай, зачем ему называть свою компанию твоим именем, после того как он с тобой поступил? Скорее всего, это просто совпадение.

Я качаю головой:

– Нет, это не совпадение.

Я рассказываю ей про «Спасателей Бэй» и про то, что Гэвин просто не мог назвать так компанию по ошибке.

– Ничего не понимаю, – говорит Кэлли, хмуря брови.

– Я тоже, – говорю я. – Но это правда.

– Так, давай-ка еще раз. Ты назвала в честь него ребенка. Он назвал в честь тебя компанию. Но вы друг друга ненавидите?

Я нервно смеюсь:

– Да, примерно так.

– Это просто должно что-то означать, – настаивает она.

Кэлли продолжает говорить, упоминая что-то про утраченную вторую половинку, но я не слушаю и листаю страничку дальше.

Я чуть не роняю телефон Кэлли, когда дохожу до следующего абзаца. Желчь поднимается к моему горлу. То же самое чувство возникло у меня сегодня утром, когда я заглянула за угол и увидела, что Гэвин разговаривает с Мэддоксом.

– Ты словно таракана проглотила, – говорит Кэлли. – Что там теперь?

– Он женился на ней. – Я едва могу прошептать эти слова.

– На ком?

– На Карен, – говорю я, от ее имени у меня физически болит язык. Вероятно, из-за того, что я его прикусила. – Они были друзьями в университете. Она хотела его заполучить, и ее подруги по женскому клубу не упускали шанса мне сообщить, что именно она должна быть его девушкой.

– О боже, правда? Это, наверное, охренительно больно. Мне очень жаль. – Кэлли забирает у меня телефон и кидает его в сумочку. – Пока хватит.

Подруга наклоняется и вытаскивает у Мэддокса из ушей наушники.

– Давай поиграем в «Я вижу», – предлагает она. – Ты начинаешь, Бешеный Макс.

Мой сын улыбается, потом смотрит в лобовое стекло и говорит:

– Я вижу… что-то желтое!

Они начинают играть, а я вспоминаю учебу в университете. Я думаю о том, сколько раз Гэвин говорил, что мне не стоит беспокоиться насчет Карен. Что их поездка в Бразилию исключительно платоническая. Я вспоминаю нашу ужасную ссору после того, как он взял ее на концерт, на который я не смогла пойти.

Как выясняется, я имела полное право ревновать. Думаю, даже если бы я не забеременела, их совместная поездка в Бразилию нас бы разлучила.

Он женился на ней?

Я просто не понимаю. Она олицетворяла собой все, что он презирал. Я вздыхаю и пытаюсь выкинуть из головы все мысли о Гэвине и Карен Макбрайд.

– Подводную лодку! – кричу я.

– Ну ма-а‐ам, – говорит Мэддокс, закатывая глаза. – Предлагай нормальные варианты, а не глупые.

– Ты хочешь сказать, что я глупая? – со смехом спрашиваю я. – Может, я увидела подводную лодку на рекламном щите. Откуда ты знаешь?

– Нет, мама, ты совсем не глупая, – отвечает он, чуть шепелявя. – Ты самая умная мама из всех, которых я знаю.

Сын наклоняется и обнимает меня. Я сжимаю его в объятиях чуть сильнее и чуть дольше, чем обычно, потому что еще никогда я не испытывала такой неуверенности в нашем будущем.