Саманта Кристи – Черные розы (страница 40)
– Чарли?
От хохота я чуть не подавилась слюной.
– Что в этом такого смешного? – спрашивает она.
– Ничего, – отвечаю я. – Просто шутка для тех, кто в теме.
– М-м-м, значит, у вас уже появились шуточки для двоих? – смеется Чарли. – Подруга, да ты здорово втюрилась.
– Ничего подобного, – возражаю я, хотя и не вполне искренне. – И я не переезжаю в Нью-Йорк. Даже если бы я хотела переехать в Нью-Йорк, я бы этого не сделала. Я совсем не подхожу для того, чтобы переехать в Нью-Йорк. К тому же здесь нет тебя. Вместе от колыбели до могилы, помнишь?
– Во-первых, я не буду даже делать вид, что поняла, что ты только что сказала. Во-вторых, от колыбели до могилы не означает, что мы должны быть неразлучны, как сиамские близнецы. От колыбели до могилы может означать, что мы будем каждый день разговаривать по телефону, приезжать на знаменательные события и ездить вместе в отпадный отпуск. Ты моя лучшая подруга, Пайпер. Ты всегда будешь моей лучшей подругой. Где бы мы в итоге ни оказались.
– Я не переезжаю в Нью-Йорк, Чарли.
– Как скажешь. – Я почти чувствую, как она закатывает глаза. – Вернемся лучше к пикантным подробностям. Что случилось после того, как ты испытала лучший оргазм в своей жизни? Он тебя обнимал? Он хотел трахаться? Ты сказала спасибо? Всегда надо благодарить парня за то, что он дал тебе кончить, Пайпер.
Я смеюсь.
– Запомню на будущее. Мы ничего не делали, – отвечаю я. – Именно тогда я спросила его про шрам, и он сказал, что расскажет после того, как мы приведем себя в порядок.
– В порядок? В смысле, ты в своей обычной очаровательной манере пролила хренову тучу напитков?
– Ну ты и стерва, – дразню я ее. – Ну я не знаю, приведем себя в порядок. Ну ты знаешь… Я сходила в душ, а он переоделся.
– А зачем он переоделся? Он ожидал, что ты останешься на ночь?
– Нет, конечно. Он просто надел новую пару джинсов.
– Да неужели? А в чем он был до этого? – спрашивает Чарли.
– Не знаю, в другой паре джинсов, кажется. Слушай, к чему весь этот допрос с пристрастием?
– Значит, он сменил одну пару джинсов на другую? – Визги эхом отдаются в трубке, пронзая мой слух. – О боже, Пайпс! Парень кончил себе в штаны!
Я открываю рот от изумления.
– Не может быть, – с недоверием произношу я.
– Откуда ты знаешь? Ты же была занята своим собственным оргазмом. Может, ты просто не заметила, – хихикает она.
– О господи! Ты правда считаешь… э-э-э… я думала… Я к нему даже не притрагивалась… там.
В трубке раздается смех.
– Тебе еще так много предстоит узнать, моя юная ученица. Да, я правда так считаю. И я правда считаю, что это хорошо. Даже прекрасно. Лучше всего! Расскажи ему, Пайпер. Если ты хочешь, чтобы у тебя была хотя бы малейшая возможность на серьезные отношения с Мейсоном, ты должна ему рассказать.
Еще долго после окончания нашего разговора у меня в голове звучат слова Чарли.
К краешку моего сердце подступает незнакомое мне чувство. Кажется, его называют надеждой.
Глава 22. Мейсон
Ее ладонь, лежащая в моей руке, теплая и уютная. Мы не размыкали рук на протяжении всего двухчасового фильма. Слава богу, что в кинотеатре темно, потому что от ритмичного движения ее мизинца по внешнему шву моих брюк, у меня все это время был весьма ощутимый стояк.
Даже когда она отпивает из бутылки с водой, которую я ей купил, она умудряется сделать это одной рукой, держа бутылку между коленей, чтобы открутить и закрутить крышку. Еще никогда я так не завидовал дурацкому кусочку пластика.
Я вспоминаю, почему я вообще купил ей бутылку с водой.
Когда я размышляю о том, что стоит за этим признанием, мой стояк тут же сдувается. Я почти уверен, что могу себе представить, что случилось. И при мысли об этом у меня в животе все переворачивается. Мне стыдно быть частью целой половины человечества, которой вообще может прийти в голову мысль совершить нечто подобное.
– Чудесный фильм! – произносит Пайпер, и я вздрагиваю от ее голоса – но это прекрасно, потому что прогоняет мои неприятные мысли.
– Да, – соглашаюсь я. – Они меня одурачили. Я был уверен, что убийцей был брат этого парня.
– Я тоже. Обожаю, когда все оказывается не так, как я ожидала.
Я улыбаюсь и сжимаю ее руку:
– Рад это слышать от тебя.
Люди извиняются и проходят мимо нас, поэтому мы тоже встаем и присоединяемся к толпе на выходе из кинотеатра. Мы все еще обсуждаем фильм в фойе, когда наше внимание привлекает какой-то шум.
Охрана тащит мимо нас какого-то мужчину, а тот яростно сопротивляется.
– Я заплатил за чертов билет! Так же, как и все остальные! – кричит мужчина и пинает охранников, которые пытаются выставить его на улицу.
Потом он встречается взглядом со мной:
– Ты! – прозносит он.
Я привык к тому, что меня узнают на улице, это для меня не в новинку. Но он смотрит на меня не с привычным обожанием фаната. Он смотрит на меня с презрением. А его зрачки, сузившиеся до крошечной точки – хотя освещение здесь тусклое, – предупреждают меня, что он находится под воздействием наркотиков.
– Подождите! – кричит знакомый голос.
Я – вместе с охранниками и остальными присутствующими в фойе – оглядываюсь посмотреть, кто это.
Она подбегает к охранникам, которые держат дебошира мертвой хваткой.
– Он со мной, – говорит она.
– Тогда мы вынуждены попросить вас тоже уйти, мисс, – отвечает один из охранников.
– Блин!
Она топает ногой, как трехлетка в истерике. Потом замечает меня. Ее взгляд затуманен и несфокусирован, а зрачки такие же крошечные, как у парня, которого она пытается защищать. Она под кайфом.
– Кэссиди, – говорю я. – Черт побери, ты что, серьезно?!
– Мейсон! – возбужденно вскрикивает она – слишком громко для небольшого расстояния между нами. – Скажи этим бесполезным тупицам, чтобы они отпустили Ника!
Один из охранников поворачивается ко мне – когда он смотрит на меня, на его лице я вижу узнавание.
– Эти двое с вами, сэр?
Забавно, что за то, что я просто бросаю мяч – даже не в основном составе, – меня называют сэром.
Не отвечая ему, я спрашиваю у Кэссиди:
– А где Хейли?
– Она сегодня ночует у моей мамы. А что?
Я поворачиваюсь к охраннику:
– Нет. Они не со мной.
Потом хватаю Пайпер за руку и выхожу из кинотеатра.
– Расскажи мне о Кэссиди, – просит Пайпер, устраиваясь у меня на диване. – Почему вы с моими сестрами так ее ненавидите? Ну не считая того, что она кажется законченной стервой.