Саманта Кристи – Белые лилии (страница 58)

– Я думала, что у меня опять ложные схватки, но… в общем, либо я только что обмочила постель, либо у меня отошли воды.

Мной завладевает тревога, а весь кислород из легких улетучивается. В голове проносится миллион разных мыслей. Мы еще не готовы. Время еще не пришло. Мы не собрали сумку в больницу.

Черт побери, я буду отцом!

– Гриффин, мне страшно.

Дрожащими руками Скайлар тянется к телефону, лежащему на прикроватной тумбочке.

Прежде чем она набирает номер, я беру ее за руку. Я стараюсь выглядеть спокойным, хотя на самом деле схожу с ума от волнения.

– Все в порядке, Скай. Мы справимся. Ты справишься.

– Но все происходит слишком рано.

Я качаю головой.

– Нет. Ты почти на тридцать шестой неделе. На этом этапе рождаются миллионы здоровых детишек. – Я глажу ее по животу. – Эрон будет просто чудесным, вот увидишь.

Она пытается улыбнуться, потом звонит своему врачу.

Они обмениваются информацией о том, как долго длятся схватки. Потом Скай поворачивается ко мне.

– Осмотри постель. На простынях есть кровь?

Я сдергиваю одеяло и задерживаю дыхание, пока осматриваю ее сторону постели. Крови нет. Волна облегчения проходит сквозь меня, как цунами.

– Все чисто.

Она передает это врачу, и та, насколько я понимаю, велит нам ехать в больницу и ждать там акушерку. Когда Скайлар вешает трубку, она выглядит уже не такой бледной.

– Она сказала то же самое, что и ты. Скорее всего, Эрон будет в полном порядке.

Я выпрыгиваю из постели и натягиваю вчерашние джинсы и рубашку, которые валяются у кровати. Скайлар просит принести из ее шкафа сумку. Я хмурюсь, осознав, что она уже сделала все приготовления, но я в них не участвовал. Я клянусь больше ничего не пропускать. Никогда.

Скайлар пытается одеться, когда начинается очередная схватка. Она сует мне свой телефон.

– Засеки время! – кричит она.

К тому моменту, когда я наконец нашел в ее телефоне секундомер, схватка уже закончилась, и Скайлар злобно смотрит на меня.

Я пожимаю плечами.

– Я бы сказал, что схватка длилась около минуты.

– Может, тогда возьмешь свой телефон? – сухо говорит она сквозь сжатые зубы. – По крайней мере, запиши, сколько сейчас времени, чтобы мы знали, сколько минут проходит между схватками. С этим-то ты можешь справиться?

Я стараюсь не рассмеяться. Мне рассказывали об этом. Во время родов женщины становятся ужасно стервозными. Я покладисто произношу:

– Да, милая. Я запишу время, а потом вызову такси.

– Не говори им, что я рожаю. Я слышала, что тогда они не приезжают! – кричит она мне из спальни.

Я быстро кидаю пару вещей в спортивную сумку, не зная, когда смогу вернуться домой. За рекордное время я сбегаю вниз за фотоаппаратом. Я ни за что не упущу возможность снять это на пленку! Когда я возвращаюсь за Скайлар, она уже спускается по ступенькам с сумками в руках. Я взлетаю наверх, прыгая через две ступеньки.

– Скай, ты с ума сошла?! Какого черта ты сама тащишь вещи?

Задним числом я соображаю, что назвать рожающую женщину сумасшедшей было не самой лучшей идеей.

– Ну, если бы ты не копался так долго, то смог бы мне помочь. Что ты там вообще делал столько времени? Завтракал? Складывал постиранное белье?

Я беру сумки у нее из рук и веду ее к входной двери, не отвечая на ее дурацкие вопросы.

– Кому мне позвонить? Бэйлор? Твоей маме?

– Никому, – говорит она.

Она останавливается на месте и хватает меня за руку. Изо всех сил. Я достаю телефон и засекаю время. Потом запускаю секундомер.

Через минуту, когда она снова может говорить, она отвечает:

– Не хочу, чтобы по палате шлялись толпы людей, как это было у Бэйлор. К тому же это может занять много времени. Давай подождем и позвоним им, когда будет уже почти пора?

Я киваю:

– Отличная идея!

Такси появляется из-за угла, я велю Скайлар оставаться на месте, а сам спускаю вниз вещи. Таксист выходит из машины и кладет их в багажник, а я помогаю Скайлар спуститься по ступенькам и устроиться на заднем сиденье.

– В больницу «Маунт Синай».

Таксист смотрит на Скайлар, наводит взгляд на ее живот.

– Ох, блин! Серьезно? – Он качает головой, бормоча что-то о том, что ему вечно достаются беременные и что он убьет какого-то диспетчера по имени Бубба, как только до него доберется.

Несмотря на заверения Скайлар, что у нас еще куча времени, таксист доезжает до больницы ровно за десять минут. Думаю, этому сильно поспособствовало то, что сейчас середина ночи. Все бары уже закрылись, и центральные улицы освещают только вывески круглосуточных закусочных.

Я провожу пластиковой картой, оставляя несчастному таксису безумно щедрые чаевые, и мы направляемся в родильное отделение.

Четыре часа спустя схватки у Скайлар усилиливаются. Мы ждем, когда ей сделают эпидуральную анестезию, и одна из медсестер советует ей дышать, как их учили на курсах для будущих мам. Скайлар кивает и указывает на свою сумку. Я кладу ее на постель рядом с ней и в перерыве между схватками она достает из нее фотографию ее и Эрин в рамочке. Ту самую, которая стояла у нее на тумбочке.

– Точка фокусировки, – объясняет она. – Поставь ее вон туда на стол.

Точка фокусировки? Курсы для будущих мам?

– Откуда ты все это знаешь? – спрашиваю я, ставя фотографию, куда она просила.

– Из курсов.

– Ты ходила на курсы для беременных? Когда?

– Еще в декабре. Бэйлор ходила со мной.

Я вздыхаю, укоряя себя за то, что пропустил еще одну важную часть подготовки.

Через полчаса я пытаюсь найти по телевизору что-нибудь, что могло бы ее отвлечь, пока не подействует анестезия. Но в такое время идут только утренние новости, и они наводят еще большую тоску.

– Выключи телевизор, – просит она. – Расскажи мне что-нибудь. – Скайлар ерзает на месте, пытаясь устроиться поудобнее. – Расскажи, как вы с Эрин познакомились.

Я сажусь рядом с ее постелью, чтобы она могла сжимать мою руку при каждой схватке, и рассказываю про свою первую любовь. Я рассказываю, что мы вращались в разных кругах. После того, как я потерял маму, я был скорее одиночкой. Я не входил ни в какие кружки. А Эрин была популярной чирлидершей, я был влюблен в нее несколько лет, но не решался к ней подойти. Потом однажды я заметил ее машину на обочине нашего маленького городишки в Огайо, она махала руками и звала на помощь. У нее лопнула шина, а запаски не было. Я предложил подвезти ее до дома. Потом, по воле случая или, как мне теперь известно… судьбы, моя машина отказалась заводиться, и мы несколько часов просидели на этой грязной обочине в ожидании еще какой-нибудь попутной машины.

Скайлар пытается улыбнуться, но ее лицо искажается от боли, и она снова сжимает мои пальцы. Можно сказать, что роды – это как крайний случай биполярного расстройства. Секунду назад я боялся, что она сейчас превратится в девушку из фильма «Изгоняющий дьявола», но вот она уже снова пришла в себя и рассказывает про своих сестер или про ресторан.

В палату заходит крупная медсестра. Ее блуза с аистами, несущими в клювах розовые и голубые свертки, плотно облегает складки на ее теле.

– Через сколько времени должна подействовать анестезия? – спрашивает у нее Скайлар.

Медсестра выглядит удивленной. Приклеив на лицо улыбку, она отвечает:

– Должна была уже подействовать, солнышко. Я попрошу врача к тебе зайти, но есть вероятность, что анестезия на тебя не подействовала.

Глаза Скайлар расширяются от ужаса.

– Не подействовала? Вы что, шутите?! – кричит она на медсестру, которая уже проверяет показатели ребенка.

– Это случается у небольшого процента женщин. – Она бросает на Скайлар сочувственный, но отрепетированный взгляд. – Не волнуйся, солнышко, женщины делали это с начала времен без всякой эпидуральной анестезии. Так было задумано богом. Все будет хорошо.

Скайлар следит за тем, как Мисс Жизнерадостность выходит из палаты. Если бы взглядом можно было убить, эта медсестра уже лежала бы плашмя на белом полу родильного отделения.