Саманта Кристи – Белые лилии (страница 27)
Я смотрю в глазок и вижу темноволосую макушку Гриффина. Он подался вперед, опустил голову вниз, а вытянутой рукой держится за дверной косяк. Эрин все ему рассказала? Или он просто пришел обсудить список? Когда я думаю о том, как встречусь с ним после того, как Эрин сбросила на нас такую бомбу, у меня учащается сердцебиение.
Я осторожно открываю дверь, и Гриффин теряет равновесие, словно забыл, что опирался на дверь. Он вваливается в мою квартиру и чуть не падает на пол. Потом смотрит на меня – и все написано у него на лице. Он все знает. Он повержен. Потерян. Разбит. Он также пьян в стельку, о чем свидетельствуют шаткость его походки и запах изо рта.
– Ты пьян?
– Черт, очень надеюсь, что да, – бормочет он. Он идет на кухню и начинает шарить в шкафчиках.
– Что ты делаешь?! – Я следую за ним.
– Есть что-нибудь выпить?
Гриффин открывает шкафчик над холодильником и достает из него бутылку шампанского. Бутылку, которую купила, но так и не открыла Эрин, когда мы делали второй тест на беременность. Я забыла, что она все еще там.
Я пытаюсь вырвать бутылку у него из рук.
– Не открывай! Это от Эрин.
Гриффин широко раскрывает глаза и не отдает мне бутылку. Потом поворачивается ко мне спиной и отрывает фольгу с пробки.
– Гриффин, перестань! Не надо.
Он смеется, когда пробка вылетает, и из бутылки проливается немного жидкости. Это страшный смех. Смех, полный боли и отчаяния. Смех сломленного человека.
– Ну так тем лучше, что это от нее. Поднимем тост за чертову прекрасную пару. За нас! – Он салютует мне бутылкой и делает большой глоток.
Я смотрю, как он залпом пьет теплое шампанское. Я опасаюсь, что он выпьет слишком много – вдобавок к тому, что он уже выпил. Это никому не принесет пользы. Я буквально отрываю бутылку от его губ, отчего немного жидкости проливается на пол.
– Посмотри, что ты наделала! – кричит он, глядя на лужу на полу. – Только зря тратишь хорошее шампанское! Это не лучшее начало. – Его затуманенные глаза встречаются с моими. – Собираешься и дальше указывать мне, что делать? Как моя чертова дражайшая половина, да?
– Гриффин, перестань! – перекрикиваю я его. – Так мы ничего не добьемся. Так ты сделаешь только хуже.
– Ха! – Он чуть не падает, поскользнувшись на пролитом шампанском, но хватается за стол и удерживается на ногах. – Хуже? Как я могу сделать еще хуже? Моя жена умирает.
Слезы застилают мне глаза. Я пытаюсь не принимать его слова близко к сердцу. Он пьян. Ему больно. Он опустошен. Он пытается справиться с безумным требованием своей больной жены. Я не могу его винить за то, что он напился. Если бы я могла, я сделала бы то же самое.
Он хочет забрать у меня бутылку, но я не не отдаю. Минуту мы боремся, потом его рука соскальзывает, и бутылка падает в раковину, разбиваясь на тысячу мелких осколков. Мы оба смотрим на нее. Потом я чувствую боль, опускаю взгляд и вижу, что порезала руку осколком.
– Черт! – злобно выкрикиваю я.
Мне больно. Но еще большую боль я испытываю от всей этой ситуации.
– Черт побери, Скай, не чертыхайся!
Я поворачиваюсь, чтобы взять полотенце, но поскальзываюсь на шампанском. Гриффин подхватывает меня и заключает в объятия. Я не успеваю осознать, что происходит, когда он обрушивается на меня губами. Он целует меня с отчаянием мужчины, который никогда больше не поцелует ни одну женщину. И на один короткий миг я позволяю ему это сделать. На одно короткое мгновение я хочу забыть про всех и про все. Я хочу забыть про смерть, про списки того, что надо успеть сделать, и про последние желания. Забыть о младенцах, оставшихся без матери, об овдовевших отцах и о горюющих друзьях. На одну секунду я позволяю себе просто почувствовать губы Гриффина на своем теле.
Но когда этот миг проходит и я полностью осознаю, что происходит, я отстраняюсь от него. И даю ему пощечину. Изо всех сил.
– Что ты делаешь?!
– Я делаю то, чего хочет она! – кричит он.
Я хватаю бумажное полотенце и прижимаю к небольшому порезу на руке. Потом кидаю еще несколько полотенец в лужу на полу, чтобы мы снова на ней не поскользнулись. И ухожу в гостиную. Подальше от Гриффина. Я плюхаюсь на диван и поджимаю под себя ноги. Гриффин следует за мной. Я замечаю момент, когда он осознает, что натворил, потому что на его лице появляется выражение ужаса, и он закрывает глаза. Он садится передо мной на стул. Его поза говорит сама за себя. Голова опущена вниз, а руки лежат на коленях. Он качает головой.
– Боже, Скайлар. Что я наделал?
– Я не проявлю к ней такого неуважения, – говорю я. – Даже если она считает, что хочет этого. Я никогда не смогу этого сделать.
Он вскакивает с места и бежит в ванную. Мне даже не надо спрашивать зачем. Пока он там, я обрабатываю рану и вытираю пол на кухне. Я осторожно выбрасываю осколки стекла и готовлю большую порцию кофе.
Когда я выхожу из кухни, я обнаруживаю, что Гриффин заснул на диване. Вот и хорошо, ему надо проспаться. Нам многое нужно спланировать. Остальное может подождать. Пока он спит, я делаю несколько телефонных звонков.
Два часа спустя, когда Гриффин приходит в себя, моя квартира уже наполнилась друзьями и родными. Пришли Мейсон, Бэйлор, Минди, Дженни и сестры Эрин.
Гриффин оглядывает всех. В его серых глазах я вижу вину и сожаление. Он не отводит взгляд до тех пор, пока я не улыбаюсь ему и не киваю, тем самым давая ему понять, что я его понимаю. Что я его прощаю. Что все будет хорошо. Ну, почти все.
– А кто сейчас с Эрин? – спрашивает он.
– Наши родители, – отвечает Джейн. – Через несколько часов ее выписывают, так что если хочешь успеть ее забрать, то стоит поспешить. – Джейн неодобрительно смотрит на него.
Я коротко объяснила, что Гриффин пришел пьяным. Но умолчала о том, что случилось. Я не уверена, что именно известно всем остальным. Но я на сто процентов уверена, что Бэйлор все знает. Она смотрит на меня и на Гриффина так, словно знает, что нас поставили в эти невозможные условия. Это кажется логичным, ведь я попросила Бэйлор посидеть с Эрин, пока Гриффин не вернется. Вот и хорошо. Я рада, что она знает. Значит, мне не придется ничего ей объяснять. И она поможет мне образумить Эрин.
Но это подождет. Сейчас нам надо заняться другими делами.
Гриффин и родные Эрин добавляют в наш список еще несколько пунктов, и к тому времени, когда мы расходимся, у нас запущена подготовка к нескольким разным мероприятиям. Первое из них – это забрать Эрин из больницы, но отвезти не домой, а в дорогой шикарный отель на лимузине. Там в пентхаусе ее будет ждать угощение из самых лучших, самых экзотических блюд, которые смог приготовить Хорхе вместе с дополнительной командой поваров, которых мы привлекли в последнюю минуту. Лягушачьи лапки, икра, блюда эфиопской кухни, черные трюфели, утка по-пекински. Эрин будет пить молоко прямо из кокоса и есть устриц с раковин. Это королевское угощение. Или последняя трапеза. Как вам больше нравится.
Если Эрин понравится, то жду не дождусь, когда увижу ее реакцию на то, что у нас запланировано на завтра.
Бэйлор дожидается, когда все уйдут. Интересно, Гриффин тоже останется? Но поскольку моя сестра, кажется, заявила на меня свои права, нам с Гриффином придется обсудить нашу ситуацию в другой раз.
Мы сидим с Бэйлор на диване, мой взгляд прикован к ее очень беременному животу. Она вот-вот родит. С моей точки зрения, чем раньше это произойдет, тем лучше. Тогда Эрин точно сможет присутствовать на родах.
– Я сегодня почувствовала, как Горошинка шевелится.
У Бэйлор загораются глаза, а на лице появляется понимающая улыбка.
– Прекрасно! Это самое чудесное ощущение в мире, правда?
Ну, можно и так на это посмотреть. Для меня это стало лишь еще одним напоминанием об огромной проблеме, которую мне надо решить. Ребенок напомнил о себе и заявил свои права.
– Тебе не кажется, что это не просто совпадение, что ребенок начал шевелиться именно сегодня? – спрашивает Бэйлор. – В тот день, когда ты официально стала его матерью.
– Что?! – Я хлопаю глазами. – Нет. Ты с ума сошла? – Я яростно качаю головой.
– Может, поговорим об этом спокойно и рассудительно, Скайлар?
– Я и так говорю спокойно и рассудительно. Я не создана для того, чтобы быть матерью. Эрин просто бредит. – Я откидываю голову на диванную подушку и вздыхаю. – Она все это подстроила. Про это она тебе тоже рассказала? Рассказала, как
Бэйлор скептически смотрит на меня.
– Ты хочешь сказать, что теперь, когда все двери открыты, ты его больше не хочешь?
Я молча ковыряю невидимое пятнышко на джинсах.
– Я так и думала, – говорит она. – Тогда в чем проблема? Это же идеальный выход, разве нет? Немного нетрадиционный, но, в конце концов, вы родители Горошинки. Это совершенно разумно. К тому же ты уже любишь Гриффина. И ты ему нравишься. Эрин сказала, что они много о тебе говорили и что Гриффин, кажется, очарован тобой.