Саманта Бейли – Я слежу за тобой (страница 4)

– Не знаю, смогу ли я сладить с двумя женщинами из клана Монро, – поддразнил Люк, целуя Холли в плечо, ибо она затащила его к себе в постель, пока папа с Лизетт были где-то в противоположном крыле и пребывали в полном неведении, что профессор находится в доме.

Холли содрогается, чувствуя тяжелый груз вины. Стольких вещей она может добиться лишь одним путем. Алексис до сих пор не имеет никакого понятия об отношениях Холли с Люком. Никто не имеет. Так много секретов. Но связь Холли с профессором рвется. Она получила желаемое. Больше он ей не нужен. Он как развязавшийся шнурок, который у нее нет сил завязывать.

Холли снова сосредотачивается на Алексис.

– Мне сейчас нужно к Голдманам. Твоя мама хочет, чтобы я приглядывала за их ребенком. Папа недавно вступил в клуб «Каньон».

– А, – отвечает Алексис. – Ясно.

– Ну, у них хоть бассейн есть. У тебя все хорошо?

– Да. Хочешь заехать после работы? Или сходим куда-нибудь? В тайский или в кино?

Хочется ли ей? Ей не хочется ехать домой, где Лизетт с отцом будут допрашивать ее с пристрастием о Дэниеле Голдмане и уговаривать ее расспросить его о финансах. А еще ей, наверное, надо порвать сегодня вечером с Люком, покончить с этим.

– Возможно. Я тебе напишу, когда освобожусь, – говорит Холли.

– Ладно. Пей воду. Люблю тебя. Ой, тут доктор Филлипс передает привет.

– Передавай ему тоже. – Холли откашливается. – И я тебя люблю.

Она нажимает отбой, тяжело выдыхает и подъезжает по Клифсайд-роуд к серо-бежевому дому с алюминиевой облицовкой. На крыльце-веранде стоят два плетеных кресла и маленький кованый столик. Это милый простой домик, не то что ее золоченая клетка.

Поставив велосипед на подножку возле баскетбольной сетки, Холли обвязывает худи вокруг талии, поднимает руку и, стиснув зубы, стучит в красную дверь Голдманов.

Дверь с грохотом распахивается, и маленький мальчик, перепрыгивая через баскетбольный мяч, вылетает мимо Холли прямо на улицу, не глядя по сторонам.

Холли инстинктивно бросается за ним и ловит за талию.

– Ей, гонщик, стоп-линия в конце подъездной дорожки.

Мальчуган смотрит на нее ясными голубыми глазами, его лохматые светлые волосы падают ему на лицо. Он широко улыбается, и на его розовых щечках появляются две ямочки. Раз уж ей придется стать няней, то ребенок хотя бы попался прелестный.

Он вбегает обратно в открытую дверь, и оттуда появляется женщина. Она раздергивает рукой мягкие светлые волосы длиной до плеч. Вид у нее слабый и усталый, но улыбка приветливая и доброжелательная. Она не накрашена и не похожа на дам из круга общения Лизетт. У Холли не получается представить, как эта женщина обедает со стайкой мачехиных приятельниц.

– Здравствуй, Холли. Меня зовут Сара, а эту мартышку – Джейкоб.

Джейкоб озорно улыбается Холли.

– Приятно с вами познакомиться.

– Спасибо. Как видишь, Джейкобу нужно еще кое-чему научиться, в том числе как не выбегать прямо на дорогу, – Сара журит сына, но при этом ласково покачивает головой. – И спрашивать, кто там, когда стучат в дверь, если я не успеваю подняться с цокольного этажа наверх. Я как раз была у себя в красной комнате.

– Красной комнате? – Холли на ум приходят какие-то киноужасы с убийством, и ее слегка передергивает. Бывало, она упрашивала Алексис посмотреть снятое по книге Стивена Кинга «Сияние», пока родителей не было дома. А Алексис всегда отвечала: «Только если ты обещаешь, что придешь в комнату ко мне, а не к маме или Джону, когда тебе приснится кошмар». Кошмары снились Холли постоянно, и она всегда забиралась в постель к Алексис.

Она так запуталась в своих мыслях, что не поняла последних слов Сары. Холли снова переключает внимание на стоящую перед ней женщину.

– В общем, я фотограф. Красная комната – это моя фотографическая лаборатория. Джейкоб так ее называет из-за красного освещения. Я как-нибудь тебе покажу, если захочешь. Если тебя вообще интересует фотография.

– Интересует, – отвечает Холли. – Я люблю фотографии из путешествий.

– Хорошо, – произносит Сара. – Я тоже люблю снимки из путешествий, но сейчас я в основном почти не отхожу от дома. Снимаю то, что вижу вокруг. – Она глядит на сына, который дергает ее за руку.

Сара – полная противоположность Лизетт. Глаза скорее теплые, чем холодные, поза больше располагающая, нежели строгая. Она дружелюбна и открыта, только, может, немного напряжена.

– У вас есть аккаунт в «Инстаграме»? – спрашивает Холли, а потом широко улыбается Джейкобу, который, по всей видимости, ждет не дождется, когда же она обратит внимание на него. – Могу поспорить, что ты по-настоящему высоко прыгаешь.

– Смотри! – И Джейкоб сигает вверх.

– Потрясающе!

Сара предостерегает:

– Осторожно, Джейкоб, – а потом снова обращается к Холли: – Я ничего не знаю про «Инстаграм». Но я есть в «Фейсбуке». – Женщина пожимает плечами. – Только и в нем я плохо разбираюсь. Посты, тэги и какие-то эмоджиконы.

Холли сдерживает улыбку.

– Эмотиконы, да. Сначала все это кажется сложным. – Она уже нашла общий язык с этой приземленной мамочкой, которая ничего не смыслит в социальных сетях. – Если вы фотограф, то «Инста» для вас – лучшая платформа. Я могу помочь зарегистрироваться, если захотите.

Сара касается горла.

– Ой, это очень щедрое предложение. Давай посмотрим, как пойдет. Я не работала как профессионал с тех пор, как забеременела Джейкобом. Это было уже так давно. Просто вот так сразу это слишком сложно, понимаешь?

– Конечно. Я прекрасно понимаю, – соглашается Холли. Она одаривает ослепительной улыбкой стоящего между ними энергичного мальчонку. За время их разговора он ни секунды не постоял спокойно. – Покажешь мне, как ты умеешь играть в баскетбол?

– Папа говорит, я мастер обводки! – Он тут же оббегает крыльцо, хватает мяч, попеременно разными руками чеканит им на месте как настоящий профи и останавливается в ожидании похвалы.

– Отлично! – Холли ударяется с ним кулачками, а потом поворачивается к Саре. – Кстати, мой ник в «Инстаграме» звучит как «Холли Гоу Лайтли». Если вдруг захотите найти.

– Как в «Завтраке у Тиффани»? – уточняет Сара.

– Да. Один из моих любимых фильмов.

– Такой забавный. Мне он тоже нравится, – признается Сара.

Холли вытаскивает телефон и поворачивает экраном к Саре, чтобы ей была видна лента: селфи, которые Холли сделала на пляже, в университетском кампусе, и последний любимый снимок, на котором она держит еще не прочитанную книгу «Becoming. Моя история» Мишель Обамы. Ее картина идеальной жизни. На экране телефона она выглядит прекрасно, но в реальности это полный бардак.

– Ух ты! У тебя наметанный глаз. Зайдем в дом?

Холли не поняла, насколько искренен комплимент хозяйки. Сара заводит Джейкоба в дом, а Холли идет следом за ними. Оказавшись внутри, она убирает телефон в рюкзак. Интерьер оформлен в светло-серых и кремовых тонах с оранжевыми и бирюзовыми акцентами в виде диванных подушек и приставных столиков. Здесь присутствует чувство дома, в отличие от ее собственного жилища, которое Лизетт превратила в нечто похожее на специальный раздел дизайнерского журнала.

Джейкоб уносится вперед, а они с Сарой идут в гостиную мимо висящих на стенах фотографий в рамках: захватывающих фотопейзажей парка Капилано, Кливлендской плотины, подвесного моста через реку Капилано и репортажных снимков Джейкоба и его отца Дэниела. Последний оказался красавцем – густые каштановые волосы, мальчишеское лицо, волевой подбородок, – но вид определенно как и у всех знакомых ей папаш из Форест-Вью: богатый, занятой и скучный.

– Они прекрасны. – Холли показывает на фотографии Дэниела и Джейкоба, где они прыгают в Тихий океан во время отлива. Сара поймала идеальный момент, когда волна прокатывается под их босыми ногами, а их лица озаряет радость и наслаждение свободой. У Холли щемит сердце. Каково это, чувствовать такое?

– О, спасибо, – отвечает Сара и переводит взгляд на диван. Там уже стоит Джейкоб с распростертыми руками, будто стремится взлететь. – Джейкоб, не смей. – Она выдыхает и снова поворачивается к Холли. – Дэниел решил, что мне было бы полезно уделить этим летом время себе. Я довольно долго просто сидела дома с ребенком. – Сара подходит к дивану и показывает на пол. – Слезь, пожалуйста.

Холли подавляет улыбку, глядя на бесстрашные проказы Джейкоба. Потом она глядит через большие венецианские окна на задний двор, где на солнце сверкает бассейн.

Сара показывает на него через раздвижную стеклянную дверь.

– Лизетт сказала мне, что ты сертифицированный спасатель. Ты не против того, чтобы плавать с Джейкобом?

Холли кивает. Она совсем даже не против. В воде она чувствует себя счастливой. Отец с Лизетт настояли на том, чтобы Холли и ее сводная сестра тренировались в плавании, чтобы их приняли в команду школы «Йорк-хаус» – престижной частной школы для девочек, в которой они и учились. Так что, будучи хорошими пловчихами, обе с легкостью заняли места в команде и получили работу спасателями на лето. Алексис, конечно же, жаждала спасать жизни, а для Холли это был прекрасный способ знакомиться с мальчиками, поскольку в школе их не было. Хотя на свидания она никогда ни с кем не ходила. Мальчики нужны для практики. Мужчины – для настоящей жизни.

– Идем. Я покажу тебе задний двор. – Джейкоб подхватывается и мчится открывать дверь, а Холли выходит следом за Сарой на прилегающую к дому веранду с четырьмя бирюзовыми шезлонгами, расставленными вокруг ассиметричного бассейна в форме почки, и круглым стеклянным столиком с красным зонтом от солнца. Все простое и непритязательное, как сама Сара. Справа от бассейна располагается маленький домик из кедровой доски.