Сальва Рубио – Индиана Джонс. Путешествие по следам героя (страница 5)
Любопытно, что записи этих совещаний, к счастью для поклонников, журналистов и исследователей, были расшифрованы и спустя несколько десятилетий попали в интернет в виде документа объёмом около девяноста страниц (подлинность которого, ставшего источником многочисленных статей и очерков, сегодня уже не вызывает сомнений).
Этот документ, несомненно, представляет собой отличную возможность не только изучить получившиеся фильмы, но и понаблюдать в реальном времени за работой трёх талантливых творческих умов и за процессом так называемого
Первая запись начинается с предупреждения Джорджа: «Я склонен к математической работе над такими вещами». И действительно, его персонажи и предложения в этом документе легко узнаваемы. Джордж говорит длинными абзацами, демонстрируя свой талант к импровизации и одновременно умение эффектно формулировать на лету возникающие концепции. Спилберг же, со своей стороны, склонен «исследовать» предлагаемые идеи, разбирать их по винтикам, предлагать зрительные образы и звуки, и, играя роль ребёнка, превращать идеи в визуальные гэги, многие из которых попали в фильм. Что касается Ларри Кэздана, то он, в свою очередь, ведёт себя тише, как сценарист, которому поручено обрабатывать лавину поступающих идей. Он пунктуально уточняет элементы и при необходимости опускает своих коллег на землю.
Стенограмма начинается с правил, которые устанавливает Лукас: ему нужен фильм в стиле киносериалов кинокомпании Republic Pictures 1930-х годов; ему нужны «саспенс» и «клиффхэнгеры», каждый из которых лучше предыдущего, но при этом он хочет, чтобы все было привязано к реальности; ему не нужны спецэффекты (сегодня мы бы назвали их цифровыми эффектами), но нужны трюки (акробатические сцены с участием статистов), погони – словом, все действия героя должны быть осуществимы в реальной жизни и выполнены в стиле, как он выражается, фильма «Ветер и лев» его друга Милиуса.
Вскоре всплывают ссылки на фильмы, определяющие главного героя: Джеймс Бонд, но менее утрированный, скорее «Человек без имени» Клинта Иствуда из фильмов «Хороший, плохой, злой» или «Вздёрни их повыше», с изрядной долей Тосиро Мифуне, Кларка Кента с точки зрения его двойственности, Сэма Спейда из «Мальтийского сокола», Джона Уэйна, Шона Коннери (!), Кларка Гейбла из «Солдата удачи» и Хамфри Богарта из «Сокровищ Сьерра-Мадре» «в брюках цвета хаки, в кожаной куртке, с фетровой шляпой, пистолетом и кобурой времён Первой мировой войны». Джордж добавляет ещё один пример – Питера Фалька (известного по сериалу «Коломбо»), но Спилберг быстро замечает, что «он слишком неряшливый». Позже Кэздан просит привести другие примеры; Спилберг упоминает Берта Рейнольдса, Лукас – Пола Ле Мэта, молодого Стива Маккуина… но первым называет «кого-то вроде Харрисона Форда».
Лукас продолжает описание: главный герой – солдат удачи, археолог и антрополог, доктор, профессор университета. Но ещё и охотник за древностями, получающий прибыль от своей работы, расхититель гробниц по найму, охотник за головами. Он также эксперт по оккультизму, который постоянно связывается с «табу, вуду и прочим, с чем сталкиваешься, когда начинаешь возиться с пирамидами и тому подобным». Спилберг вмешивается: «Чего он боится?» – но они пока этого не знают. Они также не знают, должен ли он быть экспертом по боевым искусствам; Лукас опасается, что образ может получиться слишком переполненным и добавляет: «Мы создаём образец для подражания детям, поэтому следует соблюдать осторожность; он должен быть честным, надёжным и искренним». Также он предлагает вручить герою кнут, который будет его символом, его «самурайским мечом». Спилберг тут же вставляет: «Он должен использовать его, чтобы вернуть девушку, которая вышла из комнаты».
Далее Джордж в быстрой импровизированной манере описывает, как должен начинаться фильм: в туманных джунглях, на фоне гор, в Южной Америке. Археолога будут сопровождать два ненадёжных напарника или переводчика («мексиканцы, арабы, майя или кто там ещё» – о сопутствующем расистском подтексте мы поговорим в соответствующей главе). Они поднимаются на холм, туземцы (sic) начинают беспокоиться и уходят, опасаясь «проклятия Будды или чего-то ещё», и тут мы понимаем, что напарники хотят убить главного героя. Один достаёт пистолет, но герой обезоруживает его кнутом. Они входят в храм… и тут вставляет своё слово Спилберг: «Он проходит через тень, и на нём оказываются два тарантула, а потом четыре». Затем Лукас подробно описывает ловушки в храме – такие, какие же затем и были изображены в фильме: активируемые по свету копья ядовитые дротики… Спилберг замечает, что это, по сути, похоже на планирование аттракциона в Диснейленде, но тогда он и предположить не мог, что когда-нибудь у Индианы Джонса там действительно появится свой аттракцион!
Стивен продолжает: он хочет, чтобы одна из ловушек привела в действие гигантский валун. Лукас кивает и продолжает описывать статуэтку на постаменте, последнюю ловушку, которая закрывает храм, и… действие тут же переносится в Вашингтон, в экспозиционную сцену, где главный герой предстаёт в роли преподавателя. Там ему представляются два агента армейской разведки, которые перед доской объясняют «про ковчег – не уверен, как он называется – Ковчег Завета или что-то в этом роде». Затем речь заходит про роль нацистского оккультизма в сюжете, и Лукас отмечает, что главный герой должен быть скептиком и циником, не верящим во все эти вещи.
Далее собравшиеся начинают описывать заклятого врага главного героя, о котором у них есть два представления: первое – что он тоже археолог, торговец алмазами, скупщик, в духе Дональда Плезенса. Это некий испорченный, но весьма сообразительный человек, «как Мориарти», который крадёт всё, что достаётся главному герою, из-за чего между ними начинается профессиональное соперничество. Понятно, что они начинают определять характер Беллока. До конца разговора они будут сомневаться в его национальности (немец, француз, итальянец, араб) и возрасте; в качестве примеров они приводят Макса фон Сюдова, Омара Шарифа или Сидни Гринстрита.
Что касается «любовного интереса», то поначалу ясно только, что это женщина, которая заинтересована в нём, помогает ему, чтобы получить часть денег, и живёт в Непале, где работает в «баре Рика» (отсылка к «Касабланке»). Постепенно им удаётся нащупать рамки того, что сегодня представляется одним из самых спорных аспектов фильма: разницу в возрасте между героем и пока ещё безымянной девушкой (в будущем Мэрион). Стивен отмечает, что у главного героя должен быть наставник, которого мы никогда не увидим, «главный археолог», научивший его всему, что он знает (в итоге им окажется Эбнер Рэйвенвуд).
Уже здесь проясняются детали будущего сюжета: немцы копают не там, где надо, герой находит настоящее место ковчега и вместе с девушкой оказывается внутри. Долгое время собравшиеся пытаются определить, какая опасность их там подстерегает (вода? песок?), в конце концов решают, что это яма, полная змей. Затем они описывают сцену, в которой герои верхом на лошадях преследуют «один из тех покрытых брезентом грузовиков Warner Bros». В кабине происходит драка, которая заканчивается в деревне («С разбегающимися курами», – отмечает Спилберг, добавляя, что «это
С другой стороны, остаётся решить одну из, пожалуй, самых больших проблем сценария – механизм соревнования главного героя и нацистов в поисках Колодца душ и то, как его должны найти. Постепенно вырисовываются идеи медальона, Индианы «в костюме Лоуренса Аравийского», скипетра, Зала Карт и солнечного луча, как это будет представлено в фильме; проскальзывает даже шутка о том, чтобы воспользоваться нацистским флагом как верёвкой, с помощью которой можно будет выбраться из ямы.
Ещё одна идея, которая в более или менее оформленном виде войдёт в фильм, – «летающее крыло» (самолёт, который в конце концов появляется, но не взлетает). В ходе того же обсуждения рождаются уже даже такие известные впоследствии фразы, как «Я придумываю это на ходу»