Салма Кальк – Музей магических артефактов (страница 5)
Так вот, про неизвестно сколько. Её кормить будут или как? Если зачем-то заперли, то она им нужна? Или, наоборот, Рита у них нежелательный свидетель? Второго не хотелось бы, конечно, да она и не видела ничего. Сквер, лавку, кота и потом вот дорогу, и всё, а ту машину, что её сбила, она вообще не заметила. Ни цвет, ни марку, а о номере и говорить не приходится. Поэтому толку от неё никакого, и её нужно поскорее вернуть из этой грязищи домой.
Но сначала, вообще-то, могли бы и покормить!
Если она проспала одну ночь, то последняя еда была вчера в обед на работе. Сутки уже, или даже больше. Живот отозвался этим мыслям голодным урчанием.
Есть хочу, думала Рита. Очень хочу!
И с изумлением смотрела, как в стене прорисовывается новая дверь – ещё куда-то. Вдох, выдох, пошли.
Новая дверь привела в следующую комнату, и первое, что Рита увидела, – стол с белоснежной скатертью, и на нём сервированный завтрак. Божечки, завтрак!
Сервировка поражала той же странной смесью изысканного антиквариата и неизвестности. Две тарелки тонкого фарфора – подставная и десертная, варёное яйцо в подставке – ещё тёплое, и маленькая ложечка к нему, на сервировочной тарелке разложены тонко нарезанные сыр, копчёное мясо и кусочки колбасы. Немного сливочного масла, кусочки свежего хлеба, круассан. Кофейник, сливочник, пустая кофейная чашечка – лёгкая, тонкая, с нежным лиловым рисунком – загляденье.
Все предметы из фарфора имели то самое клеймо – «Сотю». И либо рисунок в виде лиловых цветов, либо просто орнамент из линий такого же и зелёного цветов. Сервиз, мать их. Наверное. А все столовые приборы тоже происходили из набора, с одинаковым рисунком – цветы той же колокольчиковой формы, как и на чашках-тарелках, тяжёлыми литыми ручками и каким-то неразличимым клеймом.
Вокруг же царил традиционный хаос. Кучи пыли, грязные окна, сломанная мебель.
Рита побоялась, что если она всё это сейчас не съест, то оно куда-нибудь денется, села и принялась за еду. Что сказать – яйцо было явно от деревенской курицы, чистилось плохо, но желток внутри был крупный и тёмный. Сливочное масло – свежее. Сыр – просто необыкновенно вкусный, дома такой стоил очень дорого и покупался только на праздники. Мясо – сырокопчёное, судя по всему, нарезанное тонкими, почти прозрачными ломтиками. Хлеб – очень свежий, круассан – воздушный. Кофе в кофейнике хватило ровно на две чашечки, и сливок оказалось тоже как раз. И ещё в стеклянном графине – чудесная вода, прохладная и вкусная.
Ну вот, умылись, поели, можно понимать, как жить дальше. Взять сумку, попробовать ещё раз включить телефон. Сумка оставалась в спальне, и Рита испугалась – а ну как пока она тут ест, там закрылась дверь?
Она подскочила и бросилась обратно в спальню, но – к её счастью, все двери были открыты и исправно работали, только нещадно скрипели, будто их никто не смазывал уже давным-давно. И штукатурка с потолка сыпалась.
Сумка стояла на лавке в спальне, где её Рита и оставила. И в ней всё было, как и должно было, ничего не изменилось. Но – телефон снова не включался, никак и совсем, и никакие комбинации для экстренного включения не работали. Ладно, прорвёмся.
Дверь, появившаяся просто так между кроватью и стеной, тоже никуда не делась. Стояла себе и стояла, как будто так и надо.
Рита обхватила сумку обеими руками и пошла обходить доступные помещения – спальню, умывальную, столовую. Везде разруха и грязь, и пыль, и паутина видна на ярком солнце. Что ж за засранцы здесь живут, и где они все? На антикварную посуду деньги есть, а на ремонт и уборку – нет? Что-то странное. А потом пригляделась и поняла, что не просто странное, а очень странное – потому что в умывальном кувшине вновь была налита чистая вода, горшок стоял пустым и сверкал своей неуместной позолотой, а с обеденного стола исчезла вся посуда. Что за нафиг, как говорили дети, и как сама она тоже говорила, чего уж тут?
Новых дверей в подвластных ей трёх комнатах не появлялось, а как сделать, чтобы они появились, она так и не поняла. Вроде бы, когда она сказала, что хочет в туалет, её пустили в умывальную, а когда сказала про голод, то дали поесть. Надо громко кричать? Надо внятно говорить? Тут где-то камеры, и за ней следят?
– Эй, вы, не знаю, как вас там! Я хочу немедленно узнать, где я, зачем я тут и что вообще происходит!
Какой-то шорох за спиной, она испуганно оглянулась – но там никого не было.
– Люди! Кто-нибудь! Отзовитесь! Кто здесь? Где я?
Рита ходила с сумкой по периметру, стучала в стены, пинала двери, трясла окна. Ничего не выходило, никто не появлялся.
– Да чтоб вас всех перевернуло и подбросило, гады несчастные!
Так-то она могла загнуть и посильнее, но опасалась. Вдруг кто-то пишет это всё на камеру, и ей потом припомнят?
– Уроды бессовестные, смерти моей хотите!
Скрип двери, лёгкие – очень лёгкие – шаги, больше похожие на топоток лапок. И в спальню вбегает, кто бы мог подумать, вчерашний кот! Тот самый, в непонятном ошейнике, за которым она побежала и оказалась под машиной!
– Ах ты, полосатая скотина, ну я тебя сейчас!
Рита бросила сумку на лавку и сиганула за котом, и уже было схватила, но со всей дури врезалась… во что-то. Или в кого-то. Подняла голову.
Вместо кота перед ней стоял мужик. Круглый, плотный, с брюшком. В полосатом пиджаке и с белой манишкой. С жёлтыми кошачьими глазами и усиками. И носом вёл – прямо как кот.
– Ну что же вы так, прекрасная госпожа Маргарита, – сказал он с укоризной.
4. Нам без вас плохо
Какая ещё прекрасная госпожа Маргарита! Нашёл прекрасную госпожу!
Рита сделала шаг назад, оглядела мужика. Мужик да мужик. Одет вычурно, конечно, обычно люди так не одеваются. И пиджак-то не очень и пиджак, и полоски на самом деле не полоски, а вовсе это ткань муаровая на свету так играет. На брюшке застёгнута жилетка, из кармана торчит цепочка от часов. А в кружевной манишке булавка – в форме кошачьей лапки.
– Вы… вы вообще кто? – выдавила она из себя.
– Валентин, к вашим услугам, дорогая госпожа Маргарита, – мужик поклонился, очень легко и изящно, что показалось ей удивительным – при таком-то брюшке.
– А… где кот? – не смогла она спросить ничего умнее. – Здесь был кот! И вчера в сквере тоже был кот! Тот же самый.
Валентин вздохнул.
– Только не пугайтесь и не кричите, хорошо? Я плохо переношу громкие звуки.
И будто расплылся, вот прямо расплылся, растворился в воздухе. А на его месте воссел тот самый кот, полосатая скотина, с ленточкой на шее. Кот подошёл к Рите, боднул её башкой, потёрся о неё щекотной усатой щёчкой. Рита сама не поняла, как наклонилась и почесала кота за загривок, потом за щёку и за шею. Кот громко мурлыкал. Рита прикрыла глаза…
…и вновь открыла, когда услышала громкий звук. Перед ней стоял тот самый Валентин – в муаровом костюме и кружевной манишке, и с часами.
– Да кто же вы? И зачем меня сюда притащили? – сказала она тихо и жалобно.
– Я – дух-хранитель этого дома, – с поклоном произнёс он.
– Что? – нахмурилась Рита.
– И я перенёс вас сюда, потому что там, в вашем мире, вам было плохо, а здесь будет хорошо. И ещё потому, что вы мне подходите.
– Для чего это я вам подхожу, позвольте узнать? – Рита уже упёрла руки в боки и была готова взорваться. – Куда вы меня увезли? И сеть глушите, да, что я телефон включить не могу? Меня ж дома обыскались!
– Да никто вас, уважаемая госпожа Маргарита, не ищет, – Валентин как будто обиделся. – Ушли и пропали, и всё, в ваших краях такое случается. Ваш муж сообщил властям о пропаже, но его не стали слушать, потому что прошло слишком мало времени. Ваш сын сказал, что грустно, но справимся. А ваши коллеги очень огорчились, но кто-то уже готов занять ваше место.
– Откуда вы всё это знаете? – не поверила Рита.
Хотя всё звучало очень логично. Сенька поступил по правилам. Ваня пофигист, и всегда им был. А на работе есть Люся, она справится.
– Вы бандит, да? – Рита хлюпнула носом.
И порадовалась, что хотя бы родители не дожили, а то вот ещё дело было бы!
– Отчего это вы так подумали? – Валентин даже как будто обиделся. – Никакой я не бандит, и никогда им не был!
– Тогда возвращайте меня обратно! – и она яростно сверкнула глазами.
– Так, голубушка моя госпожа Маргарита, прекраснейшая из прекрасных. Сделайте милость, послушайте. Я могу вернуть вас обратно, в тот же самый миг, когда мы с вами встретились. И пойдёте вы обратно домой, плакать, ссориться с вашими домашними, и безуспешно отвоёвывать у них право на собственную жизнь. Но, может быть, вы хотя бы послушаете, для чего я перенёс вас сюда? И потом уже решите?
Он смотрел так умильно, что она, ещё мгновение назад не желавшая никого слушать, нерешительно кивнула. Тогда котомужик подошёл к ней, взял из рук сумку, положил на лавку. Усадил её, сам сел рядом.
– Нам здесь без вас плохо, дорогая госпожа Маргарита.
– Кому – нам? Где – здесь? И с чего плохо?
– Вы не могли не заметить, что дом находится не в самом лучшем состоянии.
– Да, засрались вы знатно, – кивнула Рита. – Что, кто-то купил типа шикарный дом, а на ремонт и уборку уже не хватило?
– Нет, госпожа Маргарита, всё не так, – покачал головой мужик. – Это особый дом, непростой.
– Да, я заметила. Так зарасти по самую маковку – это постараться нужно, не все сумеют.