Салма Кальк – Хранительница его сокровищ (страница 4)

Тем временем Астальдо рассказывал, и Лизавете совсем не нравилось то, что она слышала.

– Вы находитесь на территории Великого Герцогства Фаро, которым правит герцог Гульэльмо Фаро, да продлит его дни Великое Солнце. Город тоже называется Фаро, это столица. Великому Герцогу подвластны все острова здешнего моря и большая территория на суше. Непосредственно же вашу особу имеет честь принимать Орден Сияния, один из трёх имеющихся в нашей Церкви орденов. Два других – Орден Луча и Орден Света – тоже имеют свои резиденции в Фаро.

Здесь распоряжается епископ Амброджо, он – один из высших чинов Ордена Сияния. Как и я, но я маг на службе Ордена, а маги не приносят церковных обетов.

Да, в нашей жизни очень большую роль играет магия, я так понимаю, что в вашем мире магии нет. Ничего страшного, госпожа Элизабетта, вы привыкнете.

– К чему именно я должна привыкнуть? – холодно поинтересовалась Лизавета.

– К магии в повседневности. Но об этом чуть после. Мы призвали вас сюда потому, что нам нужна ваша помощь.

Это было более чем странно.

– Как это – вам нужна моя помощь? Какое отношение я имею к вам и вашим… магам?

Читать про такое в книжках забавно, а вляпаться самой – как-то не очень. Но нужны детали, конечно же.

– Давным-давно, – торжественно начал Астальдо, – когда божественное Солнце навсегда поднималось в небеса и оставляло своих детей на Земле, был задуман и воплощён артефакт, сокрывший в себе великое могущество. Тот, кто владел этим артефактом, мог возглавить все расселившиеся по тверди земной народы и победоносно завершить великую битву с Первозданной Тьмой. Однако Великий Скипетр был разделён на три части, и все они оказались скрыты от людей, ибо не должна такая сила и мощь оказаться не в тех дурных руках.

Прошли века, и однажды благочестивой праведнице Марте было явлено видение, после которого она изрекла пророчество: собрать все три части Великого жезла сможет только тот, кто родился за пределами нашего мира. От другого сокровище скроется, и невозможно будет различить его среди пыли повседневности. И найдет чужестранец Великий Скипетр, и вручит его достойному, и будет после того на землях Герцогства Фаро мир и порядок.

Увы, несмотря на многие попытки, Великий Скипетр не найден до сих пор. Многие пытались найти его, но не зная о пророчестве, не преуспели. Дальше всего в поисках продвинулся именно Орден Сияния, который я сейчас представляю перед вами, госпожа Элизабетта. Дело в том, что праведница Марта уединённо жила в одной из обителей Ордена, и о её пророчестве неизвестно за орденскими стенами. Поэтому все ищут не там и не так, и конечно же, ничего не находят. Поиски Скипетра уже превратились в красивую легенду, или же присловье – о том, чего не достичь никогда. Когда говорят о чём-то невероятном, то нередко прибавляют – это случится, когда найдётся Великий Скипетр.

Служители же Ордена Сияния хранят Большую Книгу, в которой издавна описан ритуал поиска подходящих героев во внешних мирах. Давным-давно по всей обитаемой Вселенной были рассыпаны маяки, чувствительные к особенностям поиска. Они находят подходящих героев и приводят их к нам. Скажите, вы не встречали в своём мире никакого странного предмета?

Лизавета расхохоталась так, что схватилась за край стола, чтобы не свалиться.

– Знаете, сколько странных предметов меня обычно окружает?

Угу, напугал ежа голой задницей. То есть рассказал фондовику про странные предметы.

– Наш должен выглядеть странным даже в сравнении с другими.

Лизавета задумалась… а ведь и правда, она пыталась отчистить ту круглую хрень от грязи, а она нагрелась и зашевелилась.

– Такая маленькая и круглая металлическая штука?

– Наверное. Когда вы появились перед нами во время обряда, у вас было что-то в руках. Но потом эта вещь рассыпалась в прах. Так обычно и бывает. Задача маяка – привести кандидата к нам, и только. Он выбрал вас и привёл.

– Ну так он ошибся. Пусть уводит обратно. А если он рассыпался, то у вас же найдётся другой, правда? – нахмурилась Лизавета.

– Нет, госпожа Элизабетта. Маяки не ошибаются. Более того, вашу кровь проверили на пригодность, и она полностью подошла. Вы – тот человек, при помощи которого мы обретём могущество и славу.

– Да бред это всё, – продолжала упорствовать Лизавета. – Я – не герой, ясно вам? Я самая обыкновенная. Даже не ролевик ни разу, чтобы играть в эту вашу магию и прочие артефакты. И в квесты не хожу, и в компьютер не играю.

– А вот теперь я не понимаю, о чём вы, – улыбнулся Астальдо. – Я не знаю, что такое… эх, я даже слов этих уловить и произнести не могу. Вероятно, их просто нет в нашем языке.

– Кстати! Почему я понимаю вас и могу с вами объясниться? – ну да, так-то попаданкам положено сначала тупить, ничего не понимать и учить местный язык.

– Потому что во время обряда призыва кандидат проходит первичную подготовку. Вам предстоит странствовать по нашему миру, вы должны понимать, о чём говорят и что происходит вокруг.

– Кто же выдумал этот чудесный обряд? – иронически спросила Лизавета.

– Служители Великого Солнца и орденские маги. Это знание было по крупицам даровано нам в течение нескольких сотен лет, и наши предшественники тщательно записали всё в Большую Книгу.

– Нет, простите, я не могу поверить вам. Не обижайтесь, но вся ваша история выглядит каким-то неудачным розыгрышем.

– Дайте руку, – он с улыбкой протянул ей свою. – И думайте о хорошем.

Лизавета хмуро глянула на него и протянула ему правую ладонь, он накрыл её своей. Она только начала думать о Насте и их последнем разговоре по телефону, как на её ладони появился цветок. Это была фиалка, фиолетового цвета с белой каёмкой и жёлтой серединкой. Такая росла у неё и дома, и на работе.

– Что это? – не поняла Лизавета.

– Вы надумали, а я воплотил. У нас не растёт таких цветов.

Ну да, разговор был как раз о цветах, Лизавета рассказывала дочери, что у неё сейчас цветёт. Слёзы всё равно что сами покатились по щекам. Кто там цветы-то поливает?

– А что случилось со мной дома? Я умерла?

– Я не знаю об этом ничего, – пожал он плечами. – Вы – первый человек из другого мира, которого я вижу перед собой так близко, хоть и сам вас оттуда призвал. Великое Солнце привело вас к нам, значит – всё правильно.

– А вот скажите, как вам вообще пришла в голову мысль кого-то призывать? Неужели не хватает соображения понять, что у человека свои дела и заботы, никак с вашими не связанные? Можно было бы хотя бы разрешения спросить так-то? И вдруг нашелся бы кто-то, кто больше подходит для этого вашего поиска?

Астальдо смотрел на неё и молчал. Вот, то-то же!

– Понимаете, нам слишком нужна ваша помощь. Обряд поиска и призыва нельзя производить часто, и скорее всего, другой возможности мне в жизни просто уже не выпадет. А вы сделаете великое дело!

Лизавете не хотелось великих дел, ей хотелось домой.

– Ладно, вы призвали, вы и вернёте. Что там вам надо?

– Найти все три части Скипетра.

– Где искать, вы знаете?

– Приблизительно. Мы вместе с вами почитаем записи о прежнем поиске. И посмотрим карту.

– Из чего они и какого размера?

– Известен только общий вид собранного предмета.

То есть – пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Быстро. Вчера. Как-то до смешного это всё напоминало родную музейную работу. Что уж, искать потерянные предметы с такими вводными Лизавета и вправду умела. Через день да каждый день случалось. И чаще находила, чем нет. Другое дело, что объектом поиска были всё же как-то учтённые и каталогизированные предметы, и территория поиска тоже была ограничена родными филиалами и хранилищами. Но музейные предметы отличались изысканной изобретательностью и нередко отлично прятались на самых видных местах.

– Я нахожу эту вашу великую хрень, а вы возвращаете меня домой. Договорились?

– Приложу все усилия, – кивнул Астальдо, попытавшись скрыть улыбку.

6. Лизавета печалится, обследуется и размышляет

В прочитанных за последний год книгах попаданки были девицами молодыми и активными, и прямо с порога принимались зубами и когтями добывать себе в новом мире место под солнцем. Ну, или наоборот – старыми мудрыми бабками в молодом теле. Лизавета же не ощущала себя ни молодой и активной, ни пожившей и мудрой. В сопровождении Аттилии она вернулась в отведённую ей комнату, села на лавку, дождалась, пока девчонка выйдет, и заплакала.

И в слезах этих было всё – тоска по семье, дому, и даже по городу и своему музею. Просто потому, что ничего этого у неё сейчас нет. И не факт, что когда-то снова будет, хоть этот хрен в мантии и согласился, что приложит усилия куда-то там. И ещё – злость на себя, за то, что вляпалась во всё это, и за то, что согласилась участвовать в какой-то неведомой фигне. И от общих непоняток – как жить-то теперь?

Дома её организм функционировал только на изрядном количестве серьёзных неврологических препаратов – семейные проблемы с сосудами настигли Лизавету довольно рано. Ладно, с глазами ничего не понятно, сейчас она, конечно, видит, а вдруг на самом деле всё не так или завтра эта лафа кончится? Кроме того, есть ещё и ноги. В кроссовках, слава всем высшим силам, какие есть, лежат её ортопедические стельки. Но она уже год спит в специальной шине для стопы, чтобы выправить большой палец, а теперь что?