Салма Кальк – Анжелика и принц (страница 12)

Чтобы помыться, ещё какая-то девчонка принесла согретой воды. Лика сбросила майку, в которой спала, почистила зубы, умылась, а потом Жакетка притащила ей какую -то фиговину, которой оказалось очень круто мыть голову – Лика прямо пальцами ощущала, как хорошо промылись волосы.

Тётка непонятная ещё спросила про татухи – что это, мол. У них, по ходу, так не делают. Лика набивала всю эту радость потихоньку весь прошлый год – зарабатывала тайком на рынке деньги и ходила к проверенному мастеру. Шифроваться от матери было сложно, она то и дело врывалась в Ликину комнату почём зря, и конечно же, Лика очень быстро спалилась с самой же первой – с драконом на лопатке. Ох, как мать на неё тогда орала, капец просто. Орала, стыдила, что нормальные люди так не делают, и всё ли в порядке у Лики с головой. Так-то Лика думала остановиться на том драконе, но тут её кто как под жопу подпнул. Так и появились две цепочки – на руке и на ноге, а потом ещё цветочек с листиками на копчике – розочка. Колечко в пупок Лика вставила уже перед последним новым годом, там всем в колледже отвалили вдруг денег, немного, но всё же хорошо – на рынке не стоять по морозу. Уши-то у неё давно уже были все в металле, и очень ей это нравилось. Хотела ещё верхнюю губу проколоть, чтобы типа родинки, и в бровь вставить маленькое колечко, но не свезло.

Тётка, конечно, на тётку не тянула никак. Девка молодая. Ну, может чуть постарше Лики, а может и такая же. Надо спросить, сколько ей лет. И не накрашенная совсем. У них тут вообще краситься-то умеют? Ладно, разберёмся.

Жакетта притартала чистую ночнушку – ещё одну, сейчас-то её куда? Оказалось – под платье. Ну да, у тётки – как там её зовут? Госпожа Туанетта. Туалетта, блин её нафиг, если любит смотреть, как люди на толчок ходят. Так вот, у неё из подмышек рубаха торчит. Кстати! Дезодорант-то у Лики с собой, не надо забывать. В такой ночнушке весь день – это уже через час завоняешь.

Местные чулки Лике понравились тем, что в них однозначно тепло. Лучше б колготки, в комнате так-то прохладно, ну да не до хорошего. Колготки у Лики с собой были, и кажется, ещё есть запасная пара. Надо вообще проверить, что у неё с собой есть.

У чулок, правда, оказалась весьма сомнительная система крепления. Ленточками вокруг колена, да и всё. Даже не резиночки, и не пряжки никакие, пояса под те чулки тоже ещё не изобрели. Интересно, а что делать, если такой чулок спустился? Юбки до ушей задирать и поправлять?

Туфли напоминали кеды или балетки со шнурками. Так-то красивые, зелёненькие, зелёный цвет Лика любила.

– Госпожа Анжелика, какое платье вам подать?

– Зелёненькое есть? – первым делом спросила Лика.

– Конечно, – кивнула Жакетта и потащила что-то из сундука.

Точнее, не потащила, а откинула крышку, и держа её одной рукой, пыталась что-то найти внутри. Лика подскочила и придержала ту крышку – и тяжёлая же, холера!

Жакетка подняла голову и вытаращилась на Лику, будто на инопланетянина.

– Госпожа Анжелика, вы что?

– В смысле? – ну поняла Лика.

– Я справлюсь сама!

– Да ладно! Если эта херня упадёт тебе на башку, мало не покажется! Я держу, ты ищешь.

– Но…

– Это, вот, мне так угодно! – вспомнила Лика фразочку из какого-то фильма. – Хочу – и держу!

Туанетта-Туалетта стояла и таращилась на всё происходящее, и ещё разевала рот – как рыба в аквариуме, мать её. А Жакетта нашла что-то в сундуке и вытащила на свет божий.

Ну да, зелёненькое, цвет красивый. Лика потрогала – точно, как пальто. Ну хорошо, не как пальто, потоньше, но как юбка на зиму – чтобы под неё ещё толстые шерстяные штаны надеть, или даже лыжные. Ещё девчонка достала какие-то левые предметы, наверное, расскажет, зачем они сдались.

А потом Лика всё прокляла. Потому что эта долбанная конструкция была дико неудобной.

Сначала на неё напялили нижнюю – так сказали – юбку и корсет, или как это у них называется. Самой фиг наденешь, там шнуровка сзади. И типа должен держать грудь, но хер там – бюстик в сто раз лучше держит, тут всё проваливается. И верхняя юбка не свалилась на пол только потому, что сначала вокруг жопы завязали толстую кишку с верёвочками. А если та кишка на пол провалится, то что, и юбка тоже? Туанетта ахала, Жакетта что-то подкалывала булавочками.

Дальше надели какую-то фень на шею, вокруг горла, и завязали под мышками. Типа чтобы закрыть грудь. Три раза закрыть, ага, как раз дырень-то посередине, всё видно. Ну то есть было бы видно, если бы та грудь в корсет внутрь не провалилась. Лика глянула на тётку – точно, у неё тоже так же, но, по ходу, корсет сидит плотнее, и сиськи чуток торчат наружу. Лика мрачно подумала, что знает кое-кого, кто бы с ходу подумал про такой костюм неприличное. Или у них это специально, чтобы мужиков завлекать? У нас раздеваются, а у них – одеваются, но трусов нет, а к сиськам – дырка? И все это типа знают? Я, мол, в броне, но на самом деле доступная? Охренеть система.

Верх от платья на Лику тоже не сел. Болтался, как на вешалке. Тоже Жакетта что-то куда-то прицепила, подколола, а потом ещё привязала рукава, они, оказывается, отдельно. С ума сойти можно от таких одёжек, вот дебил-то их придумал! А эти – носят, и ничего.

У пацанов-то вчера ничего не болталось, хотя тоже было много ленточек, шнурочков и всякой всячины. Мужская одежда удобнее? Или это просто ей так не повезло?

– А с волосами-то что делать? У нашей Анжелики очень уж красивые были, – влезла тётка.

Вот будет же теперь причитать на каждом шагу, дура. Лика повернулась к ней и взглянула – недобро так взглянула, она знала этот свой взгляд, его пацаны-то опасались, а девки так и вовсе.

– Теперь я – ваша Анжелика, ясно, тётя? Или мне тебя надо как-то по-другому звать? Ты предупреди, а то все лоханёмся, – сказала так весомо, чтобы подавить бунт в зародыше. – А про волосы – ну, какие есть. Мне так удобнее, если что. И после тяжелой болезни, я слышала, волосы обстригали – если человек валялся с температурой или ещё там с какой лихорадкой, я не помню, давно сдавала, в зимнюю сессию. Вот и скажешь, что обстригли и в камине сожгли. Ясно?

– Ясно, – пробормотала испуганная тётка.

– Волосы – не зубы, вырастут, – добавила Лика.

Хоть и не любила она длинные волосы – возни с ними больно уж много.

– Сейчас сеточкой накроем, – кажется, Жакетта хочет сгладить углы.

Ну, пусть.

Жакетта притащила из ещё одного сундука, поменьше, серебристую сеточку, и попросила Лику сесть в деревянное кресло с подлокотниками. И что-то там сделала ей с волосами. А сверху надела что-то типа шапки.

– Вот, готово. Госпожа Туанетта, смотрите.

Лика встала, сделала несколько шагов по полу, а потом с неё свалилась на пол та кишка из-под юбки, и сама юбка съехала на бёдра, потому что развязалась та верёвочка, которой она была на поясе завязана. Из-под корсета выбился кусок нижней ночнушки. Жакетта горестно вздохнула.

Гардероб прежней Анжелики был нынешней Анжелике безбожно велик.

На размер, а то и на два. А трикотажа и свободного кроя они тут не знают, со своим допотопным устройством.

Вашу ж мать. Ну и ладно, все эти одёжки трындец какие неудобные. Лика и дома не любила платьев, юбок-блузок и вот этого всего, ей бы джинсы и футболку, зимой – ещё с водолазкой, а летом и вовсе шорты. А эти все вообще не понять, как ходят!

Вот Жакетка ходит попроще. У неё рубаха, юбка и верх к юбке, и даже никаких рукавов не привязано. И застёжка, то есть, тьфу, шнуровка спереди. И она сама быстро оделась. Может, Лике тоже так можно?

– Эй, а вы чего вообще хотели-то с меня в этой дурацкой одёжке? – спросила Лика.

– Я вам не эй, а Антуанетта, – тётка обиделась.

– Ничего личного, – покачала головой Лика, – я к вам обеим обращаюсь. – Вы что со мной сейчас сделать-то хотели?

– Так монсеньор же ждёт, – пробурчала тётка.

– Кто такой монсеньор, кого он ждёт и зачем? – нахмурилась Анжелика.

– Монсеньор ваш жених ждет вас на завтрак, – сообщила тётка. – Уже неприлично так долго собираться, и что мы ему скажем?

Ох ты ж господи. Жених, мать его.

– А я-то думала, там что-то серьёзное, – отмахнулась Лика. – Если что, он в курсе той истории, которую сам и сочинил. И если у него хоть немного мозгов в голове есть, то должен понимать – если кто-то ещё вчера был при смерти, то ожидать, что этот кто-то явится с ним завтракать, только пришедши в себя – немного глупо. Так-то я знаю, о чём говорю, мне в прошлом году аппендицит вырезали под общим наркозом. Так мне капец как не сразу вставать разрешили.

– Госпожа Анжелика дело говорит! – вступилась Жакетта. – Я сейчас сбегаю и скажу монсеньору Анри, что вы пришли в себя, но ещё слабы, и выйти сегодня из комнат не сможете.

Она убежала, а Лика попробовала снять с себя оставшуюся одежду, и у неё ожидаемо ни хрена не вышло.

– Помогла бы, что ли, раз тётка, а то стоишь, как неродная, – глянула она на Антуанетту. – В смысле – помоги мне, пожалуйста, снять с себя эту дрянь.

– Это, между прочим, отличного качества одежда, – заметила тётка.

Но подошла и стала расшнуровывать.

– Да и бог с ней, просто мне она не подходит.

– Мы пригласим портного и швей, и всё под вас подгонят. Под вашу фигуру.

– Что ты всё «вы» да «вы», как училка! Мы ж типа родня? Или нет? Или ты ту Анжелику терпеть не могла?

– Воспитанные люди обращаются друг к другу на «вы», – сообщила Антуанетта чуть ли не со слезами в голосе.