Салли Пейдж – Книга начал (страница 63)

Ну конечно, они пришли. В глубине души Джо знала, что так оно и будет. Причем Малкольм хорошенько подготовился. Между столбом и уличным фонарем у ограды стоит стремянка.

Джо обнаруживает их на скамейке возле могилы Карла Маркса. Услышав скрип снега у нее под ногами, оба испуганно оборачиваются.

Малкольм вскакивает, но тут же успокаивается:

– Джоанна? Джоанна! Неужели это вы?

Он все еще неуверенно вглядывается в ее закутанное лицо, и тогда Джо увеличивает просвет между шерстяной шапочкой и шарфом. И тут в живот ей врезается голова Беглянки-викария.

Руфь тут же заключает подругу в крепкие объятия. Глядя ей через плечо, Джо смотрит на Малкольма, который, как она теперь понимает, на себя тоже мало похож; Малкольм стоит и хлопает в ладоши.

– Я знал, что вы приедете, – говорит он со счастливой улыбкой. – Когда вы не ответили на мой звонок, я думал об этом, я очень надеялся.

Руфь наконец отпускает Джо, делает шаг назад, смотрит на нее снизу вверх:

– Как же я рада вас видеть. И благодарю вас, Джо. Вас и Анжелу. Не могу передать, как это все изменило мою жизнь! – Викарий поворачивается к Малкольму. – Ну что, у нас найдется местечко еще для одного человека, как считаете?

– Да-да, конечно!

Малкольм делает шаг в сторону, и Джо видит скамейку. Судя по всему, она покрыта чем-то вроде брезента (или, может, сумкой из «Икеи»?), поверх которого уложены одеяла и подушки. Глаза Джо замечают одно одеяло в зеленую и кремовую клетку, которое покрывало оттоманку Малкольма. А перед скамейкой стоит складной походный столик. На нем большой светильник, термос, два бокала для коктейлей и шейкер для их приготовления. Рядом со столиком стоит круглая корзинка. Малкольм опускает в нее руку и достает третий бокал.

– Присядем? – говорит он, жестом указывая на скамейку.

Руфь издает фыркающий смешок.

– Так вы, оказывается, запаслись и третьим бокалом? – спрашивает она, подозрительно глядя на Малкольма. – Вы что, знали, что она приедет?

– Отнюдь, – отвечает Малкольм. – Зато, когда мы не смогли с ней связаться, я знал, что вы будете молиться за благополучное избавление.

Руфь смотрит на него еще более подозрительно:

– И?..

Малкольм повторяет мысль, которую однажды уже высказал в разговоре с Джо:

– Преподобная Руфь, я никогда не смогу поверить в Бога. Но я верю в вас.

– О-о, Малкольм, – говорит Руфь и протягивает ему руку.

Ни одна из женщин не сделала никаких замечаний насчет внешности Малкольма. На голове у него фиолетовый берет, на шее яркий красно-оранжевый шарф, а также на нем вся расшитая в цветочек бирюзовая дубленка до пят.

Через несколько минут они уже сидят, удобно устроившись на скамейке, завернувшись в одеяла и с бокалами в руках. Малкольм приготовил свой традиционный рождественский коктейль. Он принес его в термосе – Джо поначалу думала, что там у него чай, – причем таком большом, что коктейля в нем хватит, чтобы выпить по второму и даже, возможно, по третьему бокалу. Преподобная Руфь сидит зажатая между Джо и Малкольмом. Джо удовлетворенно вздыхает.

– У меня в корзинке есть еще сосиски в тесте, – говорит Малкольм. – Надеюсь, они еще теплые. Угостить вас?

Джо сразу же вспоминает о том, что она голодна как волк. А в корзинке оказался еще и сыр бри, и тарталетки с клюквой. Пока они едят, снова начинается снегопад. Плавно кружась в воздухе, на землю медленно опускаются снежинки. Скамейка расположена в таком месте, что снег на них почти не попадает, но вот окружающие могилы все покрыты толстым его слоем. Джо достает фонарик и светит то на одну, то на другую. Каменные ангелы словно облачились в белые одежды, а Карл Маркс еще и напялил на голову белый парик.

Джо сама не знает, то ли это Карл Маркс теперь выглядит смешно, то ли ей просто радостно сидеть здесь в компании друзей, но она вдруг начинает смеяться. Ее спутники подхватывают, смех оглашает кладбищенский мрак, и на память Джо приходит картина, как они втроем отплясывали у нее на дядиной кухне.

– Ну на кого мы с вами похожи? Вы только полюбуйтесь на себя! – Она снова смеется.

– Должен сказать, – улыбается Малкольм, – картина просто чудесная!

– Я понимаю, что вы хотите сказать, Джо, – вступает в разговор Руфь, – вы имеете в виду нашу троицу. Да, это просто неописуемо.

– Я полагаю, преподобная Руфь, – говорит Малкольм, и клубы пара у него изо рта окутывают его голову, – то есть я бы сказал так: мы с вами просто друзья, вот и весь разговор.

Так ли все просто, думает Джо. Уж кому-кому, а ей хорошо известно, что в дружбе часто бывают и сложные моменты и, если что-то пойдет не так – она вспомнила свои отношения с Люси, – можно испытать физическую боль. Но в лучшие времена все у них было так легко и радостно. Кто-то просто является твоим другом. Вот и все.

Какое-то время они сидят молча. Потом тишину кладбища нарушает Джо:

– Руфь, а вы не расскажете нам, что там у вас случилось, когда вы приехали к брату?

– Ах да… Дон. Боже мой, это было непросто. Он повторял мне все то, что годами твердили мне наши родители: что я слишком занята одной только собой, что я слишком уж не такая, как все. Не такая, какой они хотели бы меня видеть. – Голос Руфи звучал напряженно. – Но я не могу сказать, что жалею об этой поездке. Тем более сейчас. Я все-таки попыталась все исправить. Не могу отрицать, да, это выбило меня из колеи, но потом вы прислали мне ссылку на этот удивительный форум, который организовали совместно с Анжелой. – Руфь тянется к Джо и целует ее в щеку. – Никогда не смогу как следует отблагодарить вас обеих за этот подарок.

Малкольм, закатав рукав своей дубленки, чтобы случайно не испачкаться, снова наполняет бокалы.

– А теперь, преподобная Руфь, мне представляется, вы должны рассказать нам с Джоанной о том, как вы сделались Беглянкой-викарием, – без обиняков обращается к ней Малкольм.

И Джо кажется, что эту манеру говорить прямо он перенял как раз у своего друга, преподобной Руфи Гамильтон.

Глава 50

Тайна Беглянки-викария

– Ох, а я точно должна это делать? – жалобно спрашивает Руфь. – Мне следовало догадаться, что вы оба меня раскусили. Я рассказала вам не все.

Но по тону ее голоса Джо поняла, что сейчас викарий расскажет им все. Она берет преподобную Руфь под руку и ждет.

– Ох, Малкольм, я чувствую себя такой идиоткой, – признается Руфь.

– Лучше покончить с этим сразу, – настаивает Малкольм. – Иначе мы с Джо предположим худшее. А мне почему-то кажется, что все не так уж и плохо.

– А мне кажется, что все просто хуже некуда, – угрюмо отзывается Руфь.

– Ведь вы всего лишь человек, преподобная Руфь, – мягко говорит Малкольм.

– Я это знаю, Малкольм, я это очень хорошо понимаю, но у меня было такое чувство, будто я предала и себя, и свое призвание, – продолжает викарий, и Джо кажется, что она слышит в ее голосе некую досадливую нотку. – И когда я оглядываюсь назад, это меня очень смущает, – вздыхает Руфь. – Ну да ладно. Давайте я расскажу вам про Стэна… не слишком романтичное имя, правда?

Малкольм и Джо молчат. Ответить им, собственно, нечего.

– Ну так вот, его звали Стэн Пиквелл, и он в нашей общине был новенький. Родом он из Ливерпуля. – Руфь тяжело вздыхает. – Букмекер.

Джо улыбается.

Руфь, кажется, понимает, что означает ее улыбка.

– Да, я знаю, я все знаю. Ну вот, он купил себе старый особняк. Потратил на него почти все деньги. И решил его слегка облагородить, – фыркает Руфь. – Гиблое дело.

Джо кажется, что она произносит это с некоторой долей сочувствия.

– Я зашла к нему в гости. Я так делала всегда, когда у нас в приходе появлялся новенький. К тому же мы постоянно нуждались в средствах на содержание церкви.

Джо уже отчетливо слышит в голосе Руфи веселую нотку.

– Итак, я вошла в дом, там, кажется, никого не было, и я просто прошлась по комнатам. Стэна обнаружила в пристройке, где находился бассейн. Он как раз там купался. Я представилась. Мы стали болтать, и вдруг я поняла, что он совершенно голый. – Руфь смеется. – В чем мать родила. Разумеется, мне нужно было сразу уйти. Но он продолжал весело говорить со мной, и… в общем, в итоге он вдруг говорит: мол, если я сейчас залезу к нему в бассейн, он сделает церкви очень большое пожертвование.

– И что, вы залезли? – смеясь, интересуется Джо.

– Ну конечно! Ведь это был вызов! Я понимаю, это был безумный поступок, но уж очень он был забавен и обращался со мной не как с преподобной, а как с женщиной. И, кроме того, он мне сам по себе очень понравился. Это была какая-то…

– Химия, – подсказывает Джо.

– Точно, – говорит Руфь и стискивает ее руку. – Боже мой, это было здорово. И с этого у нас все и началось. В том числе и секс! Мне в жизни не было так хорошо. Я даже не подозревала, что в состоянии проделывать и половину таких штучек, которые у меня неплохо получались в итоге. – Руфь говорит об этом даже с некоторой гордостью – и без единой капельки смущения. – Мы просто никак не могли насытиться друг другом… Только тут была одна проблема, – продолжает Руфь уже более серьезно.

«Ага, он оказался женат», – предполагает Джо.

– Я немного стесняюсь говорить вам об этом. Я никому об этом еще не рассказывала. Нет, не подумайте, я не ханжа. Но в общем, тут все было не совсем правильно, и я это чувствовала.

Мозг Джо работает с лихорадочной быстротой. Что же, черт побери, этот Стэн заставлял ее делать?