Салли Пейдж – Книга начал (страница 21)

– И часто вы так делали? – с любопытством спрашивает Джо; ей так интересно, что она на минутку забывает о Малкольме.

– Что? Выпивала? – с невинным видом спрашивает Руфь.

– Нет, навещали своих прихожан. Когда вы стали перечислять разные беды, которые могут случиться с людьми, я подумала, что у вас, наверное, забот был полон рот.

На самом деле Джо интересует, не слишком ли много времени и сил отнимала у викария ее работа?

– Как раз это мне нравилось больше всего, – просто отвечает Руфь.

Джо понимает, что большего от викария ей не добиться, и возвращается к Малкольму:

– Мне кажется, Малкольму должен понравиться солодовый виски. Я вот что думаю: у дяди Уилбура наверху есть парочка непочатых бутылок. Вроде их ему кто-то подарил, но он к ним ни разу так и не прикоснулся. Он пил только пиво. Когда вы планировали навестить Малкольма?

– А когда ваш магазин закрывается? Можно пойти тогда.

Джо смотрит на темнеющий за окном кусочек неба. Она чувствует себя совершенно разбитой, выжатой как лимон: облегчение от прояснения ситуации с Финном, переживание от встречи Эрика с обладательницей карамельно-ирисковых волос…

– А знаете что? Мне кажется, сегодня можно закрыться и пораньше. Покупателей все равно нет.

Джо встает, собираясь унести чашки, но потом на глаза ей попадается сумка Финна.

– Ох, чуть не забыла. Финн должен вернуться за своими вещами.

Руфь перегибается через прилавок и смотрит на сумку.

– Может, где-нибудь можно ее оставить для него? – предлагает она. – Или мы можем его дождаться. – На этот раз Руфь говорит медленно, выпрямляясь на табуретке.

В глазах у нее появляется блеск, и Джо не может отделаться от ощущения, что преподобная Руфь не прочь взглянуть на этого Финна.

Джо смотрит на нее настороженно, а сама думает, не попросить ли Эрика приютить на время сумку Финна. В отличие от Джо, он обычно начинает работать позже и закрывается тоже позже. Но его магазин, как и ее, совсем маленький. И он, может быть, не очень обрадуется, когда к нему принесут такую огромную сумищу. Кроме того, Джо прекрасно сознает, что в душе у нее идет внутренняя борьба: с одной стороны, ей очень хочется увидеться с Эриком-викингом, но с другой – ей страшно думать о том, что ее, возможно, ждет в его магазине.

– Давайте сделаем так, – решившись, наконец говорит она. – Я попрошу своего соседа, Эрика, передать Финну запасной ключ. А Финну отправлю сообщение.

– О-о, это вы про того самого Эрика-викинга? – говорит Руфь. – А можно и я с вами пойду?

Она встает с табуретки и начинает заново наматывать на шею длинный шарф со звездами.

Джо хватает чашки, относит их на кухню и оставляет там в раковине. Потом бежит наверх за бутылкой виски, и душа у нее поет, как у школьника, которого отпустили с уроков пораньше.

Возвращаясь в магазин, она слышит, что Руфь говорит по телефону:

– Да, спасибо, что позвонили. Я очень рада вашему звонку.

Джо останавливается в проходе, не зная, что делать: идти дальше или вернуться. Не хочется, чтобы Руфь подумала, будто она подслушивает.

– Да, конечно.

Джо делает осторожный шаг назад.

– Нет, я рада, что вы позвонили. Мне самой очень хотелось с вами об этом поговорить. Я думаю, вам это принесет огромную пользу…

Джо замирает на месте, не в силах ничего с собой поделать: хочется послушать дальше.

После долгой паузы преподобная Руфь продолжает:

– Да, сейчас самое время. Чтобы привнести в свою жизнь любовь Господа нашего Иисуса Христа, любое время подходит. Просто откройте Ему свое сердце…

Нет, это совсем не то, что Джо ожидала – или надеялась – услышать.

– Слово Божие исполнит вашу душу любовью и благоговением…

Замешательство буквально парализует Джо. Но чего же еще можно было ожидать? Эта женщина как-никак викарий.

– Ну хорошо, если это так уж необходимо.

В помещении магазина наступает тишина. Если не считать, что Беглянка-викарий что-то вполголоса весело напевает себе под нос.

– Выходите, уже можно! – кричит она.

Крепко зажав бутылку виски в руке, Джо возникает в проходе.

– Мошенники, – кивает Руфь на свой мобильник. – Обычно мой трюк срабатывает. Не могут от меня избавиться.

Женщины направляются к магазину Эрика, но Джо продолжает смеяться. Смех помогает ей бороться с некоторой нервозностью перед новой встречей с Эриком. Они открывают деревянную дверь со стеклянной вставкой (точная копия двери у нее в магазине), и в голове Джо проносится мысль о том, что порог магазина Эрика-викинга она переступает впервые. Из нее, как и из него, тоже вышла неважная соседка.

Внутри магазин оказывается совсем не таким, как у нее: интерьер отделан панелями из светлого дерева, на стенках рядами развешены очки. Перед ними устроен небольшой прилавок в современном стиле, позади которого находится дверь, вероятно ведущая в помещение для проверки зрения и консультаций. Не обнаружив Эрика за прилавком, Джо приходит в замешательство. Но нет ли в этом чувстве некоей доли облегчения? С толикой разочарования? Ей и в голову не приходит, что он сейчас может быть занят со своим пациентом. Зато навстречу им выходит улыбающаяся женщина, которая чем-то напоминает кухарку из сериала «Аббатство Даунтон».

Как и миссис Патмор, помощница Эрика сразу понимает, в чем дело, вкладывает ключ в конверт и пишет на нем имя Финна. Джо еще раз бросает взгляд на внутреннюю дверь, потом благодарит женщину и поворачивается к выходу.

Закрыв за собой входную дверь, Джо никак не может избавиться от назойливой мысли: возможно, в комнате для проверки зрения и консультаций Эрик-оптик все еще беседует с обладательницей карамельно-ирисковых волос?

Глава 17

Удивительная Ева

Руфь оказалась права. Гостю (а в данном случае гостям), который приходит с бутылкой, всегда рады.

– Входите, входите. Как это мило с вашей стороны, – приглашает их Малкольм, радостно хлопнув в ладоши.

Полы его длинного серого кардигана при этом колышутся. Джо приятно видеть, что цвет лица Малкольма сейчас гораздо лучше, чем в последнюю с ним встречу. А повязку на голове он сменил на не очень большой кусочек пластыря.

Дом Малкольма – это небольшой кирпичный коттедж с террасой, зажатый между двумя весьма импозантными, выкрашенными в белый цвет особняками георгианской эпохи. Ярко-красная парадная дверь открывается прямо в гостиную, и Джо кажется, что она попала в подсвеченный мягкими солнечными лучами лес. Кресла и диван покрыты льняным полотном цвета слоновой кости с узорами из листьев папоротника, ковер на полу и абажуры настольных ламп светло-зеленого цвета, а стены украшены несколько выцветшими картинами с ботанической живописью. В небольшом камине потрескивает огонь.

Малкольм сразу же подмечает, что Джо разглядывает картины.

– Это работы моей мамы, Джоанна. Это не совсем то, чем она хотела бы заниматься в жизни, но в живописи мама находила утешение и в конце концов как художник вполне состоялась.

Не успела Джо задать вопрос, чем же хотела заниматься его мать, как Малкольм принимается суетиться вокруг своих гостей, предлагая снять пальто и сесть и не забывая при этом издавать радостные восклицания по поводу принесенного ими виски. Он и в самом деле, похоже, искренне рад их приходу, и Джо думает: интересно, как часто у него бывают гости?

Руфь устраивается в кресле возле камина, бросая Джо многозначительный взгляд, в котором недвусмысленно читается: «Ну что, я ведь говорила», – и Джо едва удерживается от смеха. Сама она садится на диван, оставив кресло, стоящее напротив Руфи, для хозяина. Джо сразу поняла, что в этом кресле он сидел перед их приходом: на одном из подлокотников покоится знакомая ей тетрадь.

– Располагайтесь, чувствуйте себя как дома, а я пока схожу за стаканами. – С этими словами Малкольм исчезает за дверью, ведущей на кухню.

Пока они с Руфью молча ждут, Джо оглядывает комнату. По обе стороны камина стоят выкрашенные белой краской книжные шкафы, а на нижней полке шкафа, что справа, она замечает длинный ряд тетрадей. Числом, должно быть, около сорока или даже пятидесяти. Джо ловит взгляд Руфи и делает многозначительный кивок в сторону этой полки. По пути до дома Малкольма она открыла Руфи секрет: Малкольм пишет книгу (правда, о том, что прочитала одну из оставленных им в магазине тетрадей, Джо и словом не обмолвилась). Но если уж на то пошло, Джо твердо намерена выяснить, о чем все-таки будет книга Малкольма.

Руфь тоже успела оглядеть комнату и теперь вскакивает с кресла и идет прямо к небольшой группе черно-белых фотографий, выставленных на столике красного дерева. Это единственные фотографии, которые украшают комнату.

– Ох, боже мой… – говорит Руфь, отрывая взгляд от фотографий и переводя его на портреты растений на стенах. – Неудивительно, что жизнь ей казалась такой скучной.

Джо не поняла, о чем это она говорит, но спросить не успела: вернулся Малкольм с серебряным подносом, на котором расположились стаканы из граненого хрусталя, открытая бутылка виски и тарелка с печеньем.

– На пустой желудок лучше не пить. Я подумал, что немного песочного печенья не помешает. – Он ставит поднос на низенькую оттоманку, накрытую скатертью в светло-зеленую с кремовой клетку. – А-а, вижу, вы успели заметить фотографии моей матери.

Он наклоняется, поднимает заранее щедро наполненный виски стакан и протягивает его Джо. Потом берет оставшиеся два и подходит к Руфи: