Салли Хэпворс – Семья по соседству (страница 39)

Не было времени заполнять бумаги, говорить… делать что угодно, кроме как тужиться. Это не заняло много времени. Барбара еще раз попыталась вспомнить, как выглядела Эсси, когда ее положили ей на грудь, но не смогла. Отведенные глаза персонала больницы. Холод в комнате. Она помнила ощущение ребенка у себя на руках, едва заметную тяжесть больничного халата. Почему она не может вспомнить ее лицо? Но вот лицо начало всплывать в памяти. Идеальные закрытые глаза. Ярко-красная, покрытая пятнами кожа и темно-фиолетовые губы. Она была такой маленькой. Слишком маленькой.

– Почему… почему она так выглядит? – спросила она.

– Мацерация, – сказал доктор. – Эпидермис начал отделяться. Судя по цвету ее кожи, она умерла четыре-шесть часов назад еще в утробе, примерно в то время, когда у вас начались роды. Простите, но ваш ребенок родился мертвым.

Мертвым.

Барбара свернула с дороги на боковую улицу и резко остановилась.

Ваш ребенок родился мертвым.

Нет. Этого не может быть. Барбара посмотрела в зеркало заднего вида. Она сидела на заднем сиденье. Эсси сидела рядом. Она не родилась мертвой. Она была здорова и совершенна, теперь уже большая малышка.

– Где мы? – спросила она. Ей было жарко, она хныкала и почти засыпала.

– Прости, дорогая. Маме только что приснился ужасный сон.

Эсси выглядела озадаченной.

– Правда?

– Мы едем домой, детка, – сказала ей Барбара.

Но когда она огляделась, ничего не показалось ей знакомым. Как далеко она заехала, потерянная в своих воспоминаниях? Была ли она вообще в Сиднее?

Она достала дорожную карту и попыталась сориентироваться.

Когда я вернулась домой из больницы, все было точно так же, как я оставила. На крайнем столике стоял недопитый стакан с водой, моя пижама валялась на полу в коридоре, где я ее сбросила. Я вошла и поставила твою корзину на диван. Твои веки затрепетали во сне, и я почувствовала умиротворение. Теперь я была не одна.

Джона не было уже три месяца. Ту женщину звали Лорел. Она была его парикмахершей, и я знала ее. Когда Джон приходил подстричься, я всегда говорила: «Не слишком коротко!», – и Лорел смеялась. Потом, когда я шла в зеленную лавку, Лорел всегда махала мне через окно, все еще держа в руке бритвенный нож. Я должна была догадаться, что это был зловещий знак.

Лорел не была особенно привлекательна. Она была высокой, с медно-белокурыми волосами и, казалось, всегда носила платье с цветами и черный фартук. Я никогда не присматривалась к ней и не знаю, была ли у нее пышная грудь или красивые бедра под этим фартуком. Джон, очевидно, присмотрелся.

– Но я беременна, – сказала я Джону, когда он признался.

Он, конечно, знал это, потому что я напоминала ему об этом каждый день. Не говоря уже о том, что впервые у меня действительно появился живот.

– Я позабочусь о ребенке, – сказал он, но я, очевидно, не питала больших надежд.

Мы получили уведомление о выселении из квартиры, и у меня было две недели, чтобы выехать. Джон переезжал в дом Лорел. Если бы не Эстер, моя щедрая тетушка в Мельбурне, которая давала мне деньги на аренду, у меня не было бы дома, куда я могла бы тебя принести. Это казалось достаточно веской причиной, чтобы назвать тебя в ее честь.

В тот день, когда я сидела в своей квартире, я вытащила тебя из корзины и прижала к своей груди. Когда ты закончила сосать, я поняла, что тебе нужен свежий подгузник, а это означало, что надо идти в магазин. Я не ждала тебя так рано, поэтому была совсем не готова. Но мысль о поездке в магазин наполнила меня тревогой. В последние несколько месяцев я выходила из дома только для того, чтобы сходить в больницу и за продуктами.

Месяц назад в продуктовом магазине я столкнулась с Лорел. Она улыбнулась мне на мгновение, прежде чем узнала меня. Я тут же бросила свою тележку и побежала обратно к машине.

Мне нужно было позвонить Эстер. Она предложила приехать ко мне в Сидней, чтобы помогать мне несколько недель после рождения ребенка. В отсутствие другой помощи мне ничего не оставалось, как принять ее предложение. Или все-таки у меня был выбор? После того как я закончила кормить, я смогла поднять трубку и позвонить Эстер… и я могла бы сесть на автобус до Мельбурна. В Мельбурне мне не придется беспокоиться о том, с кем я столкнусь на улице. Мне не придется беспокоиться о том, что подумают люди. Я смогу завести новых друзей. Начать все сначала, далеко отсюда, где нас никто не узнает.

51. Эсси

Эсси подняла голову, когда заметила движение в дверном проеме. Но там стояли не ее мама и Миа, а Бен и Изабелль. Где-то на задворках сознания у Эсси мелькнула мысль, как было странно, что они появились у ее двери вместе, но она слишком волновалась за маму и Мию, чтобы обращать на это внимание.

– От мамы никаких вестей? – спросила она.

Бен покачал головой.

– Ну… а где Полли? – Спросила она.

– Я оставил ее с Эндж.

Эсси почувствовала, как паника усилилась. Если Бен оставил Полли с Эндж, то, очевидно, он тоже волновался.

– Ну, я думаю, мы должны звонить в…

– Я позвонил в две больницы, – сказал Бен. Она заметила, что мышцы его лица были напряжены, что делало его старше. – И я буду продолжать звонить. Но на пути между домом и больницей не было ни одной аварии. И у твоей мамы есть удостоверение личности, кто-нибудь позвонил бы нам.

– А Лоис? – предложила Эсси. – Ты пробовал с ней связаться?

– У меня нет ее номера.

– У меня есть. – Эсси нашла номер телефона, дала его Бену, и он вышел в коридор, чтобы позвонить.

– С тобой все в порядке? – спросила Изабелль, когда он ушел.

– Это так не похоже на маму – вот так исчезнуть.

– Неужели?

Эсси долго смотрела на Изабелль.

– Изабелль, я знаю, ты думаешь, что мама похитила меня, но этого просто не может быть. Я признаю, что, возможно, мы сестры, и я хочу сделать анализ ДНК, чтобы подтвердить это. Но если и так, то не потому, что мама меня похитила. Во всяком случае, это…

– Я сегодня с ней разговаривала.

– Ты говорила с моей мамой?

– Я собиралась подождать, пока ты переваришь эту новость, но потом увидела ее возле своего дома и не смогла сдержаться. Я просто…

– И что? – Несмотря на уверенность в том, что ее мама невиновна, она должна была признать, что ей любопытно. – Что она тебе сказала?

– Она все отрицала, – призналась Изабелль. – Но мне показалось… что она была смущена. Когда я сказала ей, что у меня есть доказательства, она очень разволновалась.

– Разволновалась? – повторила Эсси.

Ее мама никогда не волновалась. Она могла рассмеяться (вежливо, конечно). Она могла удивиться, почему Изабелль решила, что она похитила ребенка, – а кто бы не удивился? Эсси представила, как она приглашает Изабелль войти (на чай!), чтобы они могли обсудить это недоразумение. Но она бы не волновалась.

– Что ты имеешь в виду, Изабелль?

– Она как бы остекленела. Потом она посадила Мию в машину и уехала. Это было несколько часов назад.

– Лоис сегодня ничего о ней не слышала, – сказал Бен, снова входя в палату.

Он швырнул телефон на кровать с большей силой, чем требовалось.

– Мама разволновалась? А потом посадила Мию в машину, и с тех пор мы ее не видели?

Изабелль была готова заплакать. Бен прижал руку ко лбу. Медсестра высунула голову из-за двери, оценила ситуацию и снова нырнула в коридор.

– Ты хочешь сказать, что моя мать – похитительница детей, – медленно произнесла Эсси. Она смотрела на Бена и Изабелль, но разговаривала сама с собой. – А теперь она пропала, и у нее моя дочь?

Бен перевел взгляд с Эсси на Изабелль и обратно. Наконец он снова потянулся к телефону.

– Хорошо, – сказал он. – Я звоню в полицию.

52. Френ

Ничего хорошего из этого не выйдет, сказала себе Френ, когда у нее в ухе раздались гудки. Ничего хорошего. И все же она продолжала ждать на линии.

Найджел исчез. Он уехал несколько дней назад, якобы по делам. Как раз вовремя, сказал он. Они оба нуждались во времени и пространстве, и эта поездка – на конференцию в Брисбен – даст им это. Френ не знала, когда он вернется и вернется ли вообще. Все, что она знала, – это то, что она его потеряла. И Рози тоже. Даже Ава, казалось, была в полном отчаянии.

Эндж не отвечала на звонки. Если бы Эсси не лежала в больнице, она могла бы позвонить ей. Она не хотела говорить ни с кем из своих бывших коллег, по понятным причинам. Но был один человек, на которого она надеялась. Если бы только она взяла трубку.

– Алло?

Френ откашлялась.

– Мам? Это я.

– Франческа? – Последовала пауза. Френ представила, как она переглядывается с отцом, показывая свое удивление. – В чем дело? Все в порядке?