Салли Хэпворс – Семья по соседству (страница 11)

– Иногда, – ответила Эсси, хотя на самом деле это редко кто замечал.

Был один странный парень, с которым она встречалась, когда была моложе. Но с тех пор как она попала в общество семейных людей, никто не обращал на нее внимания. Было приятно, что Изабелль заметила.

– Ну, я думаю, мне пора, – сказала Эсси после долгого молчания.

Она надеялась, что Изабелль пригласит ее войти. Ее собственный дом был таким одиноким в те дни, когда Миа была в детском саду. Соседи редко заходили в будни – Эндж работала полный день, а Френ постоянно бегала. Мама часто заглядывала к ней, чтобы составить компанию, но это было не то же самое, что друг. Эсси поймала себя на том, что представляет, как они вместе заваривают чай, возможно, она даже поможет Изабелль распаковать несколько коробок. Но Изабелль просто прижалась к двери, закрыв ее на три четверти.

– Спасибо за кексы, – сказала Изабелль. Она снова протянула руку к Полли, на этот раз сжав ее ручку. – Пока, Полли.

Изабелль закрыла дверь, и Эсси пошла обратно по дорожке по направлению к улице. Но когда она взялась за ручку калитки, кое-что пришло ей в голову.

Она ни разу не говорила Изабелль, что ее дочь зовут Полли.

12. Изабелль

Изабелль смотрела в окно. Она все еще была в халате, хотя на дворе стоял день – слишком жарко, чтобы одеться и выйти на улицу. И вот она сидела в своей гостиной, наблюдая за какими-то людьми.

Из ее окна было на что посмотреть. Час назад подъехала Эндж и побежала в дом с красной сумкой – вероятно, обед для Олли, который сидел дома с ярко-зеленым гипсом на руке. Френ дважды выходила на пробежку – дважды! – с детьми в двойной беговой коляске. И десять минут назад Эсси усадила Полли в машину и уехала, помахав рукой матери, которая в широкополой шляпе с лентой пропалывала садик перед домом.

Так вот что такое пригород, подумала она. Сплоченный. Приятный. Люди разговаривают друг с другом, следят за всем. (В своем почтовом ящике Изабелль нашла оповещение о встрече соседского дозора сегодня вечером в доме Эндж.) Здесь трудно сохранить что-то в секрете.

Зазвонил телефон.

Жюль, подумала она. Сегодня Изабелль много думала о Жюле.

– Делай то, что должна, – сказал Жюль, когда Изабелль объявила, что переезжает в Мельбурн. Делай то, что должна. Она не назвала причины. И Жюль все равно отпустил ее, не задавая вопросов.

На первый взгляд это было похоже на пренебрежительный ответ, как будто Жюлю было не важно, что она собирается делать. Но на самом деле все было наоборот. Жюль просто старался не спрашивать. Вот почему их отношения сохранялись, когда другие разваливались. Изабелль вдруг подумала, как это мило… и как печально.

Она взглянула на экран. Это был не Жюль, а ее отец.

– Папа.

– Ты взяла трубку! – раздался его гулкий голос. – Я уж думал, что придется заявлять в полицию. А потом услышал, что ты переехала в Мельбурн!

Изабелль боролась с желанием изобразить плохую связь и повесить трубку. Но нужно иногда говорить с ним, иначе он правда заявит в полицию.

– Послушай, мне очень жаль, что я не связалась с тобой. Мне просто… нужны были перемены.

– Ну, мне это не нравится, – сказал он. Его голос, возможно, был чересчур громким, но она знала, что ему больно оттого, что она переехала, не сказав ему. Она представила себе его большое морщинистое лицо, на котором застыла тревога. – Не нравится, что ты так далеко.

Интересное замечание, учитывая, что в Сиднее они не виделись почти год. Она вспомнила прошлогоднюю Пасху, когда провела день в его доме с двумя единокровными сестрами-подростками. Отец купил им всем красивые пасхальные яйца, которые никто из них не ел – сестры сидели на какой-то диете, а Изабелль просто не могла смотреть, как он бегает вокруг стола, разглагольствуя, как чудесно собрать всех детей вместе. Изабелль пришлось напомнить ему, что ее брат Фредди проводит каникулы с семьей своей жены, и у него даже не хватило такта извиниться. Ее отец не был плохим человеком, но он был бесполезен для нее и брата в течение многих лет.

– Послушай, я просто хотел… – сказал он, а потом его голос сорвался, и Изабелль услышала Рэйчел, свою шестнадцатилетнюю сестру, которая разговаривала на заднем плане. – В чем дело? Ой. Иззи, подожди секунду, ладно? Что случилось, милая?

Изабелль закрыла глаза и тихо ударилась головой о стол.

– Айпад не работает, – сказала Рэйчел жалобным противным голосом.

Изабелль попыталась вспомнить, говорила ли она так же с отцом, когда ей было шестнадцать. Маловероятно: когда Изабелль было шестнадцать, ее родители развелись, и она стала гостьей в доме своего отца.

– Я подойду через минуту, – сказал он Рейчел. – Я разговариваю с Изабелль. Не хочешь поздороваться?

Изабелль услышала, как телефон пронесся по воздуху, и представила, как Рэйчел дико трясла руками, шепча: «Не-е-е-ет!», а отец рассеянно улыбался.

– Привет, Рэйч, – сказала Изабелль.

– Привет. – Ее голос звучал угрюмо и безразлично. – Теперь ты можешь его починить, папа?

Изабелль вздохнула. Она знала, чем это закончится. Ее отец хотел бы поговорить с ней, но его новая семья в приоритете. Он совершенно ясно давал это понять каждый раз, когда, например, поздравлял ее с днем рождения с опозданием на несколько дней, и в тот же день публиковал на Фейсбуке фотографию, на которой он и ее сестры были в какой-то однодневной поездке – к озеру, в горы, в зоопарк. Изабелль знала, что она слишком взрослая, чтобы хотеть быть главной для своего отца – ради бога, ей почти сорок, – но это все еще раздражало ее. Она задавалась вопросом, будет ли иметь значение тот факт, что она тайно переехала в Мельбурн. Может быть, на этот раз он скажет Рэйчел: Извини, но айпаду придется подождать. Я разговариваю с Изабелль.

– Ты пробовала его выключать и снова включать?

Изабелль посмотрела в окно. Френ снова была там, сажала Аву и Рози в прогулочную коляску. Ты же не собираешься опять бегать?

В телефоне Изабелль услышала, как ее сестра издала пронзительный звук, больше похожий на звериный, чем на человеческий: «Папа!!!»

– Иззи, ты не против, если я перезвоню позже? Я позвоню с работы завтра, и тогда нам никто не помешает.

– Конечно, – пробормотала она.

Френ, как оказалось, правда выбежала на пробежку в третий раз за сегодня. Сумасшедшая женщина. Неужели никто не замечает, что у нее какая-то зависимость?

– Но Иззи?

– Да, папа?

Пауза.

– С тобой все в порядке, да? Ты же сказала бы мне, если бы что-то было не так?

Это было так типично для ее отца – ждать до последнего момента, чтобы сказать, зачем он на самом деле звонил. Он всегда так делал, когда ему не очень-то хотелось знать ответ. Поэтому она не видела смысла говорить ему правду.

– Я в порядке. Спасибо, что позвонил.

Она повесила трубку, все еще глядя в окно. Эсси пыталась отстегнуть Полли от сиденья машины, а Миа стояла рядом с ней, сжимая в руках бинокль, сделанный из рулонов туалетной бумаги. Это могла быть ее жизнь, поняла Изабелль. Она могла быть так же одержима бегом, или пререкаться с детьми, или обедать с ребенком, когда у него сломана рука. Вместо этого она была зрителем – странная женщина в халате, наблюдающая за жизнью через окно.

Но она собиралась вернуть свою жизнь. Именно за этим она и приехала в Плезант-Корт.

– Роды точно начались? – спросила я у медсестры.

– Теперь их уже не остановить, – сказала она, протягивая мне планшет. – Заполните эти документы, чтобы мы могли принять вас…

Следующая схватка была уже близка. Я едва успела перевести дыхание после предыдущей. Медсестра положила бумаги на столик.

– Вы уверены, что не хотите, чтобы кто-нибудь связался с вашим мужем?

Мой муж. Несколько недель назад он сказал мне, что я слетела с катушек. Когда он начал говорить мне такие вещи? Однажды, когда мы еще встречались, он сказал, что моя страсть – это то, что ему особенно во мне нравится. А теперь я «слетела с катушек».

Я отрицательно покачала головой.

– Это все окупится, – сказала я несколько минут спустя якобы для медсестры, но на самом деле для себя самой. – Когда у меня будет ребенок, все будет хорошо.

Медсестра посмотрела на меня. Я ожидала улыбки, возможно, какого-то ободрения. Вместо этого она бросила на меня взгляд, который я никогда не забуду.

13. Эсси

– Можно мне кетчуп, мамочка?

– Конечно, – ответила Эсси, щедро плеснув его на тарелку. – Ешь сколько влезет.

Было шесть часов вечера, и с минуты на минуту должно было начаться собрание соседского дозора у Эндж. Эсси приготовила ужин, сложила посуду в посудомоечную машину, немного прибралась в доме, и теперь ей просто нужно было, чтобы Бен пришел домой. Обычно мама приходила присматривать за девочками, но сегодня она лежала в постели с простудой, поэтому Бен согласился прийти домой пораньше и взять все на себя. Эсси пришлось признать, что она взволнована. В ужине, купании и укладывании было что-то неприятное – не в последнюю очередь потому, что это приходилось делать каждый день. Было достаточно трудно с одним ребенком, но с двумя – невыносимо.

По крайней мере, Эндж и Френ это понимали.

– Я умираю каждый день между пятью и семью вечера, – всегда говорила Френ с невозмутимым видом. – Жаль, что я не шучу.

– Алкоголь, – глубокомысленно ответила Эндж. – Это единственный выход.

Эсси подозревала, что Эндж права. Она должна была признать, что перспектива выпить бокальчик вина и поболтать была одной из причин, почему она так сильно ждала собрания соседского дозора. Кроме Бена и своей матери (по телефону), Эсси не разговаривала с другими взрослыми целый день.