Салли Хэпворс – Моя любимая свекровь (страница 45)

– Такой вариант существует, – говорит Нетти. – Но это будет очень дорого. И что еще важнее, пока ребенка будут вынашивать, он будет очень далеко от нас. Мы не сможем пойти на УЗИ или проверить здоровье матери, вероятно, даже при родах присутствовать не сможем, если схватки начнутся рано. Кроме того, мы плохо понимаем, как там работает система здравоохранения. Откуда нам знать, надежная ли она?

Патрик до сих пор не произнес ни слова. Правда, учитывая, как тараторит Нетти, это было бы непросто.

– И что ты собираешься делать? – спрашивает Олли.

Олли до сих пор не понял. Он, наверное, единственный, кто не понял. Я делаю еще один большой глоток вина и заставляю себя проглотить.

– Она хочет, чтобы это сделала я.

Нетти смотрит на меня. Она насторожена, взволнована, но старается это скрыть.

Она достает из сумочки прозрачный пластиковый пакет и кладет его на стол между нами.

– Вот тут у меня кое-какая информация.

Я вижу слова «Как стать суррогатной матерью» на обложке фиолетовой брошюры, а ниже фотографию беременного живота, голова обрезана.

– На самом деле это довольно простой процесс.

Олли смотрит на Нетти, отчаянно моргая – совсем как олень в свете фар.

– Ты хочешь, чтобы Люси дала свою яйцеклетку? Стала для тебя суррогатной матерью?

Нетти не сводит с меня глаз.

– Я знаю, что не имею права просить.

– Право ты имеешь… – медленно говорю я. – Но…

Нетти подается на стуле вперед, складывает руки на столе, словно она на деловых переговорах. У меня такое чувство, что она много репетировала и готова опровергнуть любой мой аргумент. Я чувствую, как под мышками у меня проступает пот.

– Погодите, – вмешивается Олли. – Ты хочешь, чтобы Люси пожертвовала яйцеклетку и выносила ребенка? Значит, это будет ребенок Люси и… Патрика?

– Нет, – говорит Нетти. Ее нервное напряжение как будто спало, и она странно спокойна. – Это будет наш с Патриком ребенок.

– Но… – Олли как будто зациклился на этом вопросе, и на этот раз я с ним согласна. – Биологически это будет ребенок Люси?

– Да, – признается Нетти, глядя на меня. – Не хочу, чтобы ты принимала весь удар на себя, Люси, но… Ты можешь сказать, что ты сама думаешь об этой идее?

Откинувшись на спинку стула, я медленно моргаю.

– Я… то есть… это как гром среди ясного неба, Нетти. Очевидно, что мне нужно подумать.

– Конечно, – кивает Нетти. – Конечно, нужно. Но… может, поделишься своей первой реакцией?

– Она сказала, что ей нужно подумать! – нехарактерно резко вмешивается Патрик. – Дай женщине дух перевести!

В противоположность деловитости Нетти Патрик выглядит почти угрюмым. Он сидит, откинувшись на спинку стула. Руки скрещены, подбородок опущен почти до груди.

– Понимаешь, Нетти, моя первая реакция – шок, – говорю я. – Тут о многом надо подумать. Нам с Олли придется это обсудить…

– Значит, возможность есть? Ты бы о таком подумала? – Зажмурившись и сжав кулаки, Нетти выбрасывает руки вверх, точно загадывает желание.

– Честно? – говорю я. – Сомневаюсь, что такое возможно.

Нетти открывает глаза, но не поднимает взгляд.

– Мне очень жаль. Я думала об этом раньше, абстрактно и… Я просто не могу этого сделать. Ведь это будет мой ребенок…

– Наполовину твой, – слабым голосом поправляет Нетти.

– Ребенок не бывает наполовину чей-то. Он будет моим, так же как Арчи, Харриет и Эди. Прости, но я не могу зачать ребенка, выносить его, а потом отдать. Я просто не могу. Даже ради тебя.

– Ты даже не подумаешь об этом? Хотя бы несколько дней? Хотя бы до утра?

– Я подумаю, – говорю я. – Но мой ответ будет таким же.

Нетти вскакивает так резко, что стул, отлетев, врезается в стену позади нее.

– Мне очень жаль, Нетти, – говорю я. – Правда, Нетти, мне очень жаль.

Патрик закрывает рукой лицо, проводит ладонью по лбу. Я не могу сказать, это жест печали или облегчения. Но выражение лица Нетти мне ясно видно. Тут нет и тени сомнения.

Это ненависть.

48

ДИАНА

ПРОШЛОЕ…

«Закончить свою жизнь мирно и безболезненно».

Я набираю слова в «Гугле» и нажимаю «ввод». Я не помню, когда в последний раз пользовалась этим компьютером, но, скорее всего, давно, потому что у мыши сели батарейки. Теперь приходится пользоваться тачпадом, и это очень раздражает. В конце концов мне удается навести курсор на первую ссылку, «Линия жизни. Австралия», – оказывается, это организация по предотвращению самоубийств. Это не то, что я ищу, но, полагаю, довольно разумно. Есть, вероятно, уйма подростков, которые решили покончить с жизнью из-за разрыва отношений, или скандала с неприличными фотографиями, или чего-то еще. Эти дети не знают, что их маленький кризис пройдет и они будут намного лучше учиться. Однажды они расскажут своим собственным детям о том, как когда-то они думали, что их жизнь не стоит того, чтобы жить, но посмотрите на них сейчас: у них есть дети, успех, счастье! Этим людям нужен спасательный круг, для них существуют подобные телефонные номера. Не для таких, как я. Я старая женщина. Я прожила хорошую жизнь, была замужем, вырастила детей.

Мне нужна помощь не чтобы жить, а чтобы умереть.

Повозившись с тачпадом, я уточняю условия поиска. «Добровольная эвтаназия, Австралия». «Гугл» показывает то, что я и так знаю: например, что эвтаназия в Австралии запрещена, хотя в последнее время в больницах для неизлечимо больных случается все чаще. Но «Гугл» сообщает мне и то, чего я не знаю, например, что купить препараты или оборудование для эвтаназии гуманным способом невероятно трудно. Не будучи смертельно больна, я не имею права поехать в клинику «Дигнитас» в Швейцарии, а медицинские диагнозы и прочие документы, которые там потребуют, весьма обширны, исчерпывающи, и их невозможно подделать. Так что, насколько я понимаю, мне остается только интернет.

Я принимаю антидепрессанты, которые доктор Пейсли прописала почти полгода назад, и думаю, они оказывают свое действие. Сон стал лучше. Я получаю больше удовольствия от самых разных вещей. Мне удается одеться, поесть и немного поработать. Но Том по-прежнему мертв. Нет таблетки, которая бы это изменила.

Я нахожу ссылку на организацию под названием «Добровольная Эвтаназия Интернэшнл». Текст под ссылкой гласит:

«Философия ДЭИ: каждый взрослый человек в здравом уме и твердой памяти должен иметь право закончить свою жизнь надежным, мирным и гуманным способом и в тот момент, который сам выберет. ДЭИ считает, что контроль над своей жизнью и смертью является фундаментальным правом, которого нельзя лишать ни одного здравомыслящего человека. Миссия ДЭИ: снабжать членов организации необходимой информацией и поддерживать их, если они примут решение закончить свою жизнь».

Я кликаю на ссылку. И продолжаю читать.

49

ЛЮСИ

НАСТОЯЩЕЕ…

В полицейский участок я еду одна. Олли предложил поехать со мной, но я сказала ему, чтобы он не глупил, – кто-то должен остаться с детьми. Я не стала называть настоящую причину, по которой я не хочу, чтобы он меня сопровождал: я не вынесу его выражения лица, когда он узнает, что я сделала.

Я подхожу к стойке, чтобы сообщить, что приехала, но не успеваю назвать свою фамилию, как появляется Джонс.

– Здравствуйте, Люси. Поднимайтесь.

В лифте она извиняется за поздний вызов, и я отвечаю, мол, все в порядке, без проблем, рада помочь, но мой голос звучит странно, потому что я вся на нервах. Олли, должно быть, был в этом лифте не более часа назад. Нетти и Патрик были здесь. Очевидно, и Эймон тоже. На ум приходит шутка. Сколько людей нужно, чтобы убить богатую старушку?

Хотелось бы мне знать.

Мы шаркаем по коридору в очередную комнату для допросов, где воняет дешевыми духами и сигаретами. Я сажусь, Джонс тоже. Проходит несколько секунд, но она молчит.

– У вас были… вопросы? – наконец спрашиваю я.

– Мы просто ждем Ахмеда.

– Я здесь, – говорит он как раз в этот момент, появляясь в дверях.

Комната маленькая и от того, что нас в ней трое, кажется еще меньше. От тесноты я еще больше нервничаю. Видеомагнитофон стоит в углу, и они снова повторяют прежнюю вступительную речь, объясняя, что сейчас пойдет запись. Наконец мы переходим к делу.

– Как я уже сказала по телефону, – начинает Джонс, – мы вызвали вас потому, что нам стало известно, что ваша свекровь была членом группы сторонников добровольной эвтаназии. Эта организация проводит встречи, где участникам предоставляется информация о том, как человек может гуманно закончить свою жизнь.

Я старательно сохраняю невозмутимое выражение лица.

– Вот как?