Салли Грин – Тот, кто спасет (страница 47)
Мы с Габриэлем смотрим друг на друга и улыбаемся.
Ван хочет, чтобы мы проверили сначала немецкий проход, так как первая встреча альянса планируется в Базеле. Начало тоннеля в комнате первого этажа, недалеко от большого зала. Мы идем туда. Комнатенка небольшая и совсем голая, не считая толстого ковра на полу.
– Но где именно может быть проход? – спрашивает Анна-Лиза.
Габриэль встает на середину ковра и отвечает:
– Те два, через которые проходил я, тоже были сделаны Меркури, и оба находились примерно в метре над полом. – Он делает шаг к дальней стене комнаты и начинает шарить рукой в воздухе, ища проход. При каждой попытке он всего на пару сантиметров двигает пальцами сначала вверх, потом вниз и продолжает так до тех пор, пока не проходит мимо меня. Ничего не находит. – Думаю, она приземлялась на этот ковер, когда возвращалась оттуда, так что проход должен быть где-то здесь. – И он пробует еще, ниже, так же медленно двигая рукой. Весь процесс повторяется сначала, но под конец он вдруг отдергивает руку со словами:
– Здесь. Я его нашел.
Ван хлопает в ладоши:
– Великолепно!
Анна-Лиза говорит:
– Я тут подумала насчет гостей Меркури. Вряд ли ей понравилось бы, если бы они сваливались сюда без ее ведома и расхаживали по ее дому, где хотели. Может, у нее и здесь было какое-нибудь заклинание от входа, как на крыше коттеджа в Швейцарии? Может быть, она тоже должна была помочь прибывшему перебраться через какую-то границу?
– Она никогда не впускала сюда тех, кому не доверяла, – отреагировала Ван. – А это значит, что у нее было мало посетителей. Судя по ее дневникам, здесь бывали только Роза и Пайлот. Пока не появились мы, конечно. Она считала, что никто никогда не найдет ее проходы.
– Так, давайте уже проверять, – говорит Несбит, которому явно не терпится.
– Да, – соглашается Ван и смотрит на меня и Габриэля. – Все, что от вас требуется, это пройти внутрь. Разузнать, где именно в Германии тоннель выходит наружу: ближайшие дороги, города, транспорт. Ну и, конечно, нет ли там поблизости Охотников. Потом все доложите.
Вот такой приказ.
Габриэль берет меня за руку, мы сплетаем пальцы, он надевает солнечные очки и говорит:
– Мы вернемся. – Потом его левая рука проскальзывает в проход, и нас засасывает внутрь.
Вращаясь в кромешной тьме, я медленно выпускаю воздух из легких: Несбит подсказал. Подозреваю, что он надо мной подшутил и что мне будет еще хуже, чем всегда. Откуда-то спереди пробивается тусклый свет, потом вдруг вспыхивает ярко, и мы уже стоим на травянистой лужайке. Я удивлен тем, что у меня почти не кружится голова, да и тошноты нет – совсем не так, как в предыдущие путешествия через проход.
Мы в лесу, возле руин какого-то каменного строения. Воздух спокоен и тих. Деревья еще по-летнему зеленые. Жарко. Где-то поет птица, издалека доносится шум машин.
Я говорю Габриэлю:
– Машины. Нам туда, – и киваю головой влево.
Он уже нащупывает проход.
– Вот он, – говорит Габриэль и улыбается.
– Так, с этим справились, – говорю я. – Дальше куда?
– Пойдем к дороге, посмотрим, может, сообразим, где мы.
В тот вечер после нашего возвращения все собираются за столом. Все прошло нормально. Мы проверили два прохода. Тот, что в маленькой комнате с ковром, ведет в Германию, к местечку километрах в ста пятидесяти от Базеля, если верить дорожным знакам. Проход в спальне Меркури ведет к испанским горам. Мы были там, дошли до ближайшей деревушки и вернулись, а потом нашли ее на карте. Оттуда до дома Пайлот пара часов пути.
Встреча с Белыми повстанцами назначена на завтрашнее утро. Ван хочет, чтобы с ней пошли я и Несбит, но я не хочу идти без Габриэля, да и оставлять Анну-Лизу одну я тоже не хочу.
– Мы все в альянсе. Значит, все и пойдем, – говорю я.
Часть пятая
Реки крови
Die Rote Kürbisflasche
Несбит, Габриэль и я в центре Базеля. Еще накануне вечером мы, вместе с Анной-Лизой и Ван, попали в его окрестности через проход. Несбит раздобыл машину и привез нас на городскую окраину. Теперь в ней едут Ван и Анна-Лиза. Мы разведчики, идем пешком, высматриваем Охотников.
Базель – молодежный город на границе Германии, Франции и Швейцарии, но кое-где слышна и английская речь. На улицах полно туристов, семей с детьми и просто людей, идущих, видимо, на работу. Несбит, Габриэль и я стараемся слиться с толпой, хотя мы мало похожи на туристов, еще меньше на семью, но можем, наверное, сойти за тех, кто идет на работу. Несбит знает дорогу к месту встречи, которое называется «Die Rote Kürbisflasche» – «Красная тыква» – и ведет нас туда обходным путем.
Несбит говорит, что «Красная тыква» – это бар в самой старой части города. Мы пересекаем широкую быструю реку и долго петляем по холму, на котором расположен старый центр. Охотников нигде не видно. Мы не торопимся, медленно поднимаясь по серпантину улиц, причем мостовая под нашими ногами становится уже и старее буквально с каждым шагом. Людей навстречу попадается все меньше, и так до самого проулка, где нет совсем никого: только кошка идет по тротуару да какая-то старуха моет окно. Но мы не сворачиваем в него, а уходим и возвращаемся через полчаса. Старуха исчезла, кошка тоже. Охотников не видно.
Посреди проулка деревянная дверь, а над ней, прямо над тротуаром, раскачивается не вывеска, а настоящая железная тыква, скорее рыжая от ржавчины, чем красная. Мы пришли.
Дубовая дверь почернела от старости. Несбит толкает ее и заходит внутрь. Габриэль следует за ним и поднимает руку, показывая, что надо идти медленно и ступать осторожно. Четыре широкие ступени уводят нас влево и вниз, к занавесу из тяжелой тускло-красной материи на черных металлических кольцах.
Мы проходим сквозь него и оказываемся в узкой комнате с низким потолком: вдоль одной стены тянется барная стойка, вдоль другой выстроились деревянные столы с красными свечами на них и стулья с красными мягкими сиденьями. За стойкой мужчина средних лет, загорелый, с ежиком белых волос и очень яркими синими глазами, в которых мелькают черные крапинки. Черный Колдун.
Несбит здоровается и представляет нас. Бармена зовут Гас. Он не пожимает мне руку, как Габриэлю, а говорит с сильным немецким акцентом:
– Половина на половину, значит?
Несбит смеется.
– Это ты правильно сказал: наполовину человек, наполовину зверь.
Габриэль говорит:
– И обе половины бешеные, – хотя понять не могу, с чего бы, особенно когда рядом Несбит.
– Кто-нибудь уже здесь? – спрашивает Несбит Гаса.
– Селия и полукровка пришли. Еще двое Белых будут с минуты на минуту.
Значит, Селию не поймали после того раза в Барселоне.
Я иду в конец комнаты проверить. Там есть небольшой отдельный кабинет, и он занят. Я жду, что увижу там Селию, но она отсутствует. Зато там сидит девушка. Увидев меня, она встает и улыбается.
– Рада тебя видеть, Иван, – говорит она. – Ты все такой же грязнуля.
Я подхожу и обнимаю ее.
– Никита. – Это правда она, моя подружка из Лондона. Я долго не выпускаю ее. Она такая маленькая и хрупкая, я гляжу ей в лицо и вижу все те же изумительные сине-зеленые глаза полукровки.
– Как я рад видеть тебя, Эллен, – говорю я.
Имя Никита подходит ей лучше. Так она назвалась, когда мы повстречались впервые, и я сказал, что меня зовут Иван. Но, как бы она себя ни называла, я доверяю ей безгранично. И обнимаю ее опять.
Она улыбается.
– Ты испортишь свою репутацию. Ты ведь должен быть злым и угрюмым.
Несбит выглядывает из-за моего плеча и говорит:
– Не волнуйся, дитя мое, он может измениться меньше чем за минуту.
Но я не меняюсь. У меня действительно отличное настроение, и я страшно рад видеть Эллен.
Я представляю ее Несбиту и Габриэлю, и, пока она объясняет им, кто она такая, я вглядываюсь в ее лицо, пытаясь угадать, есть ли у нее какие-нибудь вести, плохие новости из мира Белых Ведьм.
Она говорит мне:
– Знаю, ты тревожишься об Арране, но у него все хорошо. Он оставил Лондон и едет во Францию. Я поеду его встречать прямо отсюда, когда все кончится.
– Он тоже с повстанцами?
– Да. Сейчас все меняется очень быстро. Все как с ума посходили. Неделю назад Охотники напали на собрание Черных Ведьм под Парижем. Двадцать погибли в схватке, остальных взяли в плен; точнее, в плен взяли взрослых, детей казнили на месте. Джессика приказала их повесить. Сол сделал заявление, в котором сказал, что это важная победа и большой шаг вперед для всех Белых Ведьм. Сказал, что дети не вынесли бы Воздаяния и им не за что так страдать, поэтому он проявил милосердие. Но взрослым, которые у него в плену, Воздаяние тоже не грозит. Их используют как материал для изучения способностей ведьм.
– Что это значит? – спрашиваю я.
– В общем, то, что Уолленд будет проводить на них свои опыты.
– Что? – Я трясу головой, но почему-то мне кажется, что удивляться тут нечему. – Он больной, – вот все, что я могу сказать.
– Совет утверждает, что это важное исследование на благо всех Белых Ведьм. Понятно, никто толком не знает, в чем тут польза, но Совет уже объявил, что всякий, кто выскажется против, будет объявлен врагом Белых Ведьм и сторонником Черных. Все должны объявить, на чьей они стороне. И большинство Белых говорят, что поддерживают Сола и Уолленда.
– А Дебора? – спрашиваю я. – Она тоже во Франции, с Арраном?