Салли Грин – Тот, кто спасет (страница 35)

– И, по-моему, альянс тоже штука не безнадежная. В том смысле, что он может многое изменить. Всего через год весь ведовской мир может стать совсем другим.

Габриэль встает, и я поворачиваюсь взглянуть на него. Он стоит, прислонившись к стене, и смотрит в окно. Небо за окном темное, пасмурное. В комнате тускло светится зеленоватый ночной дым.

Вдруг он поворачивает ко мне голову, и тут же снова отворачивается к окну. Движение такое порывистое и напряженное, как будто он хотел что-то сказать, но не решился.

– Ты злишься? – спрашиваю я.

Он не сразу, но отвечает:

– Да, чуть-чуть. А может, и не чуть-чуть.

– На меня?

– На кого же еще.

– Почему?

– Я не хочу умирать, Натан. Не хочу отдавать жизнь за девушку, которую я презираю. Которой не доверяю. Которая, как мне кажется, уже предала тебя и предаст опять. А ты, – уж позволь мне немножечко побыть эгоистом, – тут он снова поворачивается ко мне, – меньше всего интересуешься тем, чего мне хочется, а чего нет, так ведь?

Я пытаюсь найти слова, чтобы сказать ему, как он мне нравится, как я ценю его самого и его помощь. Глупо, конечно, но все лучше, чем ничего. Я начинаю:

– Габриэль, ты мой друг. Ты особенный. Я бы не смог…

– Ах, ты даже знаешь, что я особенный? Разве тебе не наплевать? – перебивает он меня, на этот раз громко. – Ты ведь так погружен в собственные драмы, что ничего кругом не замечаешь.

– Габриэль.

– Моя первая жертва, – перебивает он меня. – Я застрелил ее в голову. В упор. Она валялась у меня в ногах; я связал ей руки, связал лодыжки. Она плакала. Умоляла. Просила не убивать ее. Я выстрелил ей в голову, стоя прямо над ней, ствол моего пистолета упирался ей в лоб. Она смотрела на меня снизу вверх. Я нагнулся, прижал пистолет к ее лбу и спустил курок. Чтобы добить ее, я выстрелил еще раз, когда ее тело уже лежало у моих ног. А потом я перевернул ее на спину и выстрелил опять, прямо в сердце, чтобы уж точно наверняка.

– Ты хочешь меня шокировать. – Я встаю и подхожу к нему, но его вид переворачивает мне все нутро.

Вид у него такой же, как всегда. Непринужденный.

– Кто она была? – спрашиваю я.

– Так, одна девушка. Она выдала Белым Ведьмам мою сестру. Ее звали Кэтлин. Полукровка, сестра ей доверяла, я сам ей доверял. Теперь ты, наверное, скажешь: «Ага, значит, и Габриэль делает ошибки – значит, и он не всегда правильно судит о людях». И знаешь, что я тебе отвечу? Я скажу: «Ты прав. Конечно, ты прав». Людей вообще трудно понимать, и знаешь почему? Они меняются, Натан. Они меняются. Моя сестра доверяла Кэтлин, и правильно делала, потому что та была хорошей, доброй, милой, она пыталась помочь. Она была за нас, сначала. И знаешь что? Ее все-таки заставили нас предать. Они это умеют, они меняют людей.

– Это еще не значит, что так было и с Анной-Лизой.

– Нет, не значит. И я могу ошибаться, Натан. Возможно, она тебя не предавала. Но когда я вижу Анну-Лизу, я всегда вспоминаю Кэтлин.

– Габриэль…

– Честно говоря, я понимаю, что у Кэтлин почти не было выбора, почти. Она была полукровкой, наполовину Белой, и, не согласись она на их условия, они превратили бы ее жизнь в ад. Но из-за нее поймали мою сестру. Ей нравился один Белый Колдун. Кэтлин помогала им обмениваться письмами. А потом моя сестра решила пойти к нему на свидание, на территорию Белых. Она всегда была порывистой, импульсивной, решительной. Ее поймали. Ей было семнадцать. Тому парню тоже. Его продержали в тюрьме месяц и отпустили. А мою сестру повесили. Не знаю, что они делали с ней до этого. Как, по-твоему, Натан?

Я молчу. Я знаю, что ему не нужен ответ.

– Я все еще ненавижу Кэтлин. Неделями после ее убийства я жалел, что не могу убить ее еще раз, только не так быстро, а чтобы она испытывала страх, мучения, страдания, как моя сестра.

Я подхожу к нему вплотную. Обнимаю его. В первый раз я делаю это сам.

Я думаю, он не выдержит, заплачет. Но он отталкивает меня от себя и смотрит мне в лицо.

– Я часто думаю о моей сестре, о том, как она страдала и что они с ней сделали. Я люблю тебя больше, чем сестру. Никогда не думал, что такое возможно, но это правда. Я уверен, что ты прав. Мы можем победить Меркури, и у альянса тоже есть шанс. Но еще больше я уверен в том, что тебя убьют, Натан, но убьют не сразу: твоя смерть будет страшной, мучительной и долгой. И я не в силах это предотвратить, потому что ты не понимаешь – Анна-Лиза тебе не пара. Ты отказываешься это понимать. Поэтому я твердо могу обещать тебе лишь одно – я буду стараться тебе помочь, но если у меня не получится и ты умрешь, то я найду тех, кто будет в этом виновен, и причиню им куда больше боли, чем я причинил Кэтлин.

Он выходит из комнаты.

Вот это позитив.

Наш план

– Нет. Нет. Нет. – Несбит вернулся, и он далек от позитива. – Слушайте, я вам говорю. Там наверняка есть заклятие от входа. – Уже утро, мы сидим за кухонным столом и строим планы. Пытаемся придумать, как нам попасть в бункер Меркури без ее ведома.

– Может быть, подкоп? – предлагает Габриэль.

– Ну конечно. – Несбит хлопает себя ладонью по лбу. – Все, что нам нужно, это экскаватор, чуток взрывчатки, подъемные приспособления да пару подъемников. Через неделю-другую закончим.

Мы знаем, что он прав. А я знаю, что единственный путь внутрь – тот, о котором я думаю уже давно.

– Я подойду и постучу в дверь.

Все смотрят на меня – все, кроме Габриэля, – но, судя по тому, что он не поднимает головы, я понимаю, что я прав.

– Не убьет же она меня. По крайней мере, не сразу. Сначала поинтересуется, может, я принес ей голову или сердце Маркуса.

– И сколько ей, по-твоему, понадобится времени, чтобы узнать ответ? – говорит Несбит.

– Секунд десять, – отвечает Габриэль, глядя на меня.

– Да, – говорю я. – Но она захочет услышать, что я могу ей предложить. Когда я говорил с ней в последний раз, она узнала о смерти Розы, о том, что Маркус дал мне три подарка, да еще Охотники висели у нее на хвосте. Она была зла и напугана. На этот раз все будет иначе.

– Ты надеешься, – добавил Несбит.

– Значит, – продолжаю я, – я скажу ей, чтобы она отпустила Анну-Лизу. И спрошу, что еще, кроме смерти Маркуса, ее устроит.

– Может быть, твоя смерть, – замечает Габриэль.

– Такой риск существует, но я готов поспорить, что Меркури захочет меня сначала помучить. Она захочет показать мне Анну-Лизу, похвастаться своей победой. Я даже думаю, что она пригласит меня внутрь. По крайней мере, поговорить не откажется.

Все смотрят на меня.

– А что потом? – спрашивает Габриэль. – После того, как ты успешно попадешь внутрь?

– А потом… Потом вы, ребята, прошмыгнете за мной, скрутите Меркури, заставите ее выпить убедительное зелье, придумаете, как разбудить Анну-Лизу, и мы все вместе смоемся.

Несбит хохочет. Габриэль закатывает глаза.

Ван говорит:

– Может быть, и получится.

Мы все удивлены.

– Нам главное войти. Меркури знает, что Пайлот собиралась доставить ей новую ученицу, – говорит Ван, глядя на Перс, которая куксится в углу. – Может, получится ее как-нибудь использовать.

– Я могу отвести Перс к Меркури. Мне она доверяет, – говорит Габриэль. – Заодно посмотрю, какие заклятия защищают вход.

Тишина. Ван продолжает курить.

Я говорю:

– По-моему, Габриэлю не надо туда идти. – Если Меркури увидит нас вместе, она что-нибудь заподозрит. – Лучше… я сам поведу Перс. Я спас ее от тех, кто напал на Пайлот. Не знал, что с ней делать, решил, что у тебя, Меркури, ей будет лучше. А кстати, как тут Анна-Лиза? Меркури ведет меня к ней, а Перс тем временем изучает заклятие входа.

– Она француженка. Ни слова не понимает по-английски. И к тому же помогать тебе она не захочет, – говорит Габриэль.

– Скажи ей, что меня там убьют, а у нее будет возможность полюбоваться. Тогда она точно согласится.

– Нет, – говорит Ван. – Вы с Перс войдете, а изучить заклятие должен будет кто-то другой. Но все равно, идея неплоха, внести пару исправлений, и она сработает…

Бункер меркури

Наутро мы все готовы. Еще рано. Бледно-голубое небо безоблачно. День будет ясный.

Несбит говорит:

– Я все кругом осмотрел. Другого входа нет. А вот проход в пространстве должен быть наверняка, иначе как ей доставляют покупки? Остается один вопрос… дома Меркури или нет?

– И один способ получить на него ответ, – говорю я.