Салли Эндрю – Рецепты любви и убийства (страница 4)

Во рту у нее был карандаш, и, работая, она хмурилась.

– Хэтти, во сколько в субботу праздник? – спросила Джесси.

Джесси, сидя за своим столом, доставала из кармашка на ремне записную книжечку.

– Что за ерунда, – сказала Хэтти, нажимая клавиши на своем компьютере. – Что? В два часа.

Я поднялась, держа письма в руке.

– Важно, чтобы рецепты были что надо, – сказала я. – Неотразимыми.

Хэтти оторвалась от работы.

– Мария, дорогая, иди.

Мой бакки стоял под деревом не доезжая до офиса, рядом с красным скутером Джесси. Мы старались держаться подальше от «тойоты этиос». Хэтти уже оставила легкую вмятину на дверце моего фургона. Мой «ниссан 1400» – бледно-голубой, как небо Кару на рассвете, а белая крыша кузова напоминала пушистые облачка. Впрочем, в отличие от облаков, ее обычно покрывала пыль. Я оставила все окна открытыми, машина стояла в тени джакаранды, но все равно раскалилась внутри, как духовка. Для мороженого лучше дня не придумаешь.

Я заскочила в супермаркет, купить все необходимое для готовки. Время было тихое, и мне повезло – я остановилась поболтать всего три раза. Вообще-то поболтать я не против. Просто эти сладкие прохладительные блюда так и манили меня к себе, и я никого не могла нормально выслушать.

По пути домой через открытый вельд между бурыми холмиками мимо фермерских угодий я обоняла аромат спелых манго. Свернув на грунтовую дорогу к дому, я миновала эвкалипты и припарковалась у входа рядом с лавандой. Две коричневые пеструшки лежали в тени куста герани. Они даже не поднялись поздороваться.

Я зашла на кухню, бросила сумку с продуктами на большой деревянный стол, сразу очистила шесть бананов, сунула их в контейнер и отправила в морозилку. Потом нарезала четыре манго и положила туда же. Подошла к раковине и стала объедать остатки мякоти манго с кожуры, обсасывать липкие косточки. Как тут не вывозишься?

Потом я положила фундук в ступку, растолкла деревянным пестиком и слегка обжарила на сковороде. Попробовала ореховую массу, еще теплую. Разломала плитку шоколада и положила в пароварку. Расплавлю потом, когда бананы замерзнут. Попробовала темный шоколад. Съела немного вместе с орехами, проверить, как одно с другим сочетается. Подложила еще орехов и шоколада, чтобы после моих проб не пострадал объем. Бананам и манго замораживаться пару часов. Не сидеть же просто так и ждать? Я вспомнила про письма – два письма, принесенных с работы.

Я решила выйти с ними на улицу, чтобы спокойно прочитать, ни на что не отвлекаясь. Усевшись на тенистой веранде, я открыла одно из них. Писала маленькая девочка: ей нравится мальчик, но как с ним подружиться, она не знает. Я предложила ей простой рецепт – фадж в холодильнике. Мальчики от фаджа никогда не отказываются.

Во втором письме было написано следующее:

Черт, ну что я за идиотка. Пожалуйста, порвите мое последнее письмо. Если мой муж когда-нибудь его увидит или услышит об этом… Я дура. Пожалуйста, не печатайте его. Уничтожьте его. Умоляю.

Какое последнее письмо? Чего она боялась? Я глянула на почтовый штемпель на конверте. Ледисмит. Отправлено два дня назад. Я позвонила в газету, мне ответила Джесси.

– Привет, танни М.

– Я не оставила на столе письмо? – спросила я.

– Погодите, сейчас посмотрю.

Пока Джесси ходила, я глянула на кухонные часы. Бананы пролежали в морозилке не больше часа.

– На столе ничего нет. Но после вашего ухода пришла почта. Есть письмо для вас.

– Белый конверт. Отправлено из Ледисмита, два или три дня назад?

– М-м-м… – проурчала она. – Да.

– Я готовлю замороженные бананы с шоколадом и орехами, – сообщила я. – Если хочешь, загляни…

– Могу заскочить в обеденный перерыв? Заодно принесу ваше письмо.

– Отлично, – сказала я.

Не понравился мне этот муж из письма. В животе затрепетало. Надо забросить в желудок что-то сладкое. Бананы еще не замерзли, но вместе с орехами и шоколадом они прекрасны. Все равно надо как следует протестировать рецепт – замороженный банан и растопленный шоколад, – и я решила, что одним бананом можно пожертвовать.

Чтобы выбраться из кухни, я надела свои фельтскуны[12], старую одежду, соломенную шляпу – и пошла в огород. У меня было две пары фельтскунов: одна цвета светлого хаки, поприличнее, другая темно-коричневая, скорее для работы в огороде. На улице жарило, как в печи, но лимонное дерево затеняло часть огорода, и я опустилась там на колени и взялась за прополку.

На листьях салата устроились улитки, и я сбросила их на кучу компоста – пусть куры полакомятся.

Здорово, что у меня есть хорошая вода из скважины. Дождя не было очень давно. Солнце Кару так и норовит вытянуть всю влагу из растений и людей. Но мы стискиваем зубы и держимся. Нам в помощь – мелкая растительность и прочие кактусы. На ночь я втираю в кожу оливковое масло, чтобы не превратиться в билтонг. Но когда выхожу на улицу – никакого масла, иначе солнце меня поджарит и превратит в феткук[13] из танни Марии.

Вскоре солнце совсем разгулялось. Я встала, стряхнула землю с колен, помыла руки под краном в саду. Сняла шляпу, плеснула в лицо прохладной водой, вытерлась носовым платком. Потом вошла в дом, сунула шоколад в пароварку, чтобы растаял, из морозилки вытащила манго. Плоды подмерзли, но не окаменели, – то что надо. Я измельчила их в блендере, переложила этот чудесный сорбет в пластиковый контейнер и снова поставила в морозилку.

Услышав скутер Джесси, я достала бананы из морозилки и растопленный шоколад с плиты. С помощью маленьких щипцов для барбекю я окунула замороженные бананы в миску с темным шоколадом, а потом сунула в тарелку с поджаренными орехами.

В кухню с улыбкой вошла Джесси.

– Ого, танни М., что-то пахнет леккер, какая-то вкуснятина. Йислайк, что это?

Она положила шлем и джинсовую куртку на кухонный стул и уставилась на бананы с шоколадом и орехами, которые я выкладывала на вощеную бумагу. Закончив с пятью бананами, я положила их в морозилку.

– Сначала закуска, – сказала я и наполнила две миски манговым сорбетом.

– Слушайте, танни, это просто кайф. Что это?

– Манго.

– Да, но там же что-то еще?

– Только манго.

– Не может быть. Правда, что ли?

– Да. Лучшие – зилл, но они еще не поспели. Эти томми аткинс, тоже очень хороши. Ну и немного сока лайма для пикантности.

– Круто. Потрясающе.

Я поставила пустые миски в раковину и принесла две тарелки для основного блюда. Джесси поправила ремень.

– Что это за штуки у тебя на ремне, Джесси? – спросила я, раскладывая бананы по тарелкам.

– М-м-м, – проурчала она, поглаживая многочисленные кармашки, висевшие у нее на бедрах. – Фотоаппарат, телефон, блокноты, нож, фонарик, перцовый баллончик. Как-то так. – Она во все глаза смотрела на шоколадный банан. – Выглядит соблазнительно.

– Да, вид у них странный, – признала я. – Чего-то не хватает.

– Есть положено руками?

– Не уверена, – ответила я. – Никогда еще не готовила. Если что, вот нож и вилка… Погоди минутку. Сливки. Вот что нужно. – Я положила на тарелки по большой ложке взбитых сливок. – Так явно лучше.

Мы начали с ножа и вилки, но потом стали есть руками – так вкусно, что не до этикета.

За что уважаю Джесси – она ценит еду. И тело у нее что надо, с изгибами и утолщениями в нужных местах.

Мы ели молча, наконец, Джесси закрыла глаза и чуть застонала.

– Йислайк, – сказала она, полакомившись. – Лучший банан в моей жизни, черт ее дери.

Я улыбнулась и принесла вторую порцию десерта. Еще один замороженный банан с шоколадом и орехами – и сливками. Себе я тоже взяла добавку, за компанию. Так хотелось, чтобы девушка, которой предназначался рецепт, словила не меньший кайф, чем Джесси.

Джесси подчистила остатки шоколада на своей тарелке. Вздохнула, погладила одного из своих татуированных гекконов. Водится за ней такой жест, когда довольна до крайности.

– Ладно, мне пора назад. – Она встала и открыла кармашек на поясе. – Вот ваше письмо.

Оно словно обожгло мне ладони.

Глава шестая

Когда Джесси ушла, я даже не стала убирать со стола. Вышла на улицу, села на металлический стул в тени лимонного дерева и вскрыла конверт.

Почерк был тот же, что и в предыдущем письме.

Дорогая танни Мария,

мне всегда нравились ваши рецепты. Я перечитываю их каждую неделю. Мне стыдно, что я обращаюсь к вам за советом. Я сделала свой выбор, мне с этим и жить, но после того, что только что произошло…

Я обещала любить и слушаться этого человека. Моего мужа. Любовь иссякла, но я делаю все, что в моих силах. Он тоже вносит свою лепту, платит за нашего сына, у которого церебральный паралич, он находится в лечебнице.

Муж меня избивает, только когда пьян или ревнует. Если я не сопротивляюсь, это не так страшно. Потом он говорит, что сожалеет, во что я, как ни странно, верю, и что это больше не повторится, во что я не верю. Иногда он просто срывается. Видимо, это как-то связано с его отцом и со службой в армии. Ему снятся кошмары об армии. Не то чтобы я его оправдываю, просто говорю, что он не монстр.