Салават Ибраев – Истоки (страница 2)
Время: 00:00.
Тема вечера: Истоки».
Милана подняла глаза на Жанну.
— Что это значит? Что за «Истоки»?
Жанна обошла стол и остановилась за спиной Миланы. Она положила руки ей на плечи.
— Ты больше не ребёнок. Ты никогда им не была по-настоящему. Всё это время... я готовила тебя к этому моменту. Ритуал уже запущен. Сегодня мы завершим то, что начали восемнадцать лет назад.
Слова «ритуал» ударили Милану сильнее пощёчины.
— Какой ритуал? О чём ты говоришь?
Жанна наклонилась к самому её уху. Её дыхание было холодным.
— Ты — ключ к двери между мирами. И сегодня эта дверь откроется для тебя.
Глава 3. Ритуал
Эскорт из двух чёрных внедорожников мчался по ночной трассе, разрывая тишину подмосковных лесов светом ксеноновых фар. Милана сидела на заднем сиденье, зажатая между Жанной и молчаливым мужчиной в костюме, который за всю дорогу не проронил ни слова. Колье с чёрным бриллиантом казалось ей теперь не украшением, а ошейником, от которого исходил могильный холод.
— Не бойся, — голос Жанны был мягок, но в нём звенела сталь. — Это не больно. Это... пробуждение.
Милана не ответила. Она смотрела в окно на проносящиеся мимо тёмные ели. Страх, который она пыталась подавить весь вечер, превратился в ледяную глыбу в груди. Слова «пробуждение» и «ключ к двери» эхом отдавались в голове.
Машины свернули с шоссе на узкую асфальтированную дорогу, уходящую вглубь леса. Через пару минут они остановились перед высокими коваными воротами. Охранник в будке лишь мельком взглянул на номера и нажал кнопку. Ворота бесшумно разошлись в стороны.
«Северная Корона» оказалась не клубом в привычном понимании. Это был огромный, мрачный особняк в стиле сталинского ампира, стоящий на холме. Его окна были темны, и лишь несколько тусклых фонарей освещали парадную лестницу. Дом казался мёртвым, спящим гигантом.
Внутри их ждали. В огромном холле, где гулко отдавались шаги, стояла группа людей в длинных тёмных одеждах с капюшонами. Их лица были скрыты в тени. Никто не произнёс ни слова приветствия.
Жанна мягко подтолкнула Милану вперёд.
— Иди. Тебя ждут.
Милана сделала шаг, затем другой. Пол под ногами был мраморным, и звук её каблуков казался оглушительным. Один из людей в капюшоне отделился от группы и жестом пригласил её следовать за собой.
Они спускались вниз. Лестница вела не в подвал, а куда-то глубже, в фундамент здания. Воздух становился всё более тяжёлым и влажным, пахло сырой землёй и озоном, как после грозы.
Они оказались в круглом зале без окон. Стены были выложены грубо обработанным камнем. В центре зала возвышался каменный алтарь — массивная плита из чёрного гранита с желобками по краям, ведущими к стоку в полу. Над алтарём висел огромный металлический диск с выгравированными символами, которые Милана видела в своих снах: круг над водой и расколотая звезда.
Вокруг алтаря стояли высокие треножники с чанами, в которых горело зеленоватое пламя. Оно не давало тепла, только этот мертвенный свет и удушливый запах.
Люди в капюшонах заняли свои места по периметру круга. Милана замерла у входа, не решаясь идти дальше.
— Подойди к центру, дитя, — голос был не человеческим. Он звучал со всех сторон сразу, вибрируя в самом нутре.
Милана почувствовала, как ноги сами несут её вперёд. Она остановилась у алтаря.
Жанна подошла к ней сзади и начала расстёгивать колье.
— Сегодня ты перестанешь быть просто Миланой. Ты станешь чем-то большим.
Она сняла украшение и положила его на край алтаря. Затем она начала распускать шнуровку на платье девушки.
— Ляг, — приказала Жанна.
Милана подчинилась. Холодный камень обжёг спину через тонкую ткань белья. Она лежала, глядя в потолок, и чувствовала себя бабочкой, приколотой к картонке коллекционера.
Люди в капюшонах начали петь. Это был не хор — это был один слитный звук, низкий и монотонный гул на одной ноте, который вызывал тошноту и вибрацию во всех костях.
Жанна взяла с алтаря серебряный кубок и поднесла его к губам Миланы.
— Пей. Это поможет тебе увидеть.
Жидкость была густой и сладковатой, похожей на гранатовый сок с привкусом металла и полыни. Милана выпила всё до капли.
Мир начал меняться. Звуки гула отдалились, превратившись в шум далёкого океана. Свет зелёного пламени стал невыносимо ярким, а затем погас совсем.
Она больше не лежала на камне. Она парила над ним. Её тело внизу было бледным и безжизненным, как у восковой куклы.
А потом они пришли.
Сначала это были просто тени по углам зала, но они сгущались, обретая плотность и форму. Существа из её снов. У них не было чётких лиц — лишь провалы тьмы и иногда вспыхивающие жёлтые глаза без зрачков. Они окружили алтарь плотным кольцом, но не прикасались к ней.
Милана почувствовала их голод и их благоговение. Они ждали чего-то... или кого-то.
Внезапно давление стало невыносимым. Ей показалось, что её череп вот-вот треснет под напором чужой воли. Кто-то пытался прорваться внутрь её сознания — огромное, древнее нечто без имени и формы.
«Ты готова», — снова прозвучал тот самый голос из сна.
И Милана закричала. Но этот крик не был звуком. Это был выброс чистой энергии, который разорвал ткань реальности вокруг неё.
Зелёное пламя взметнулось до потолка и погасло. Символы на диске над алтарём вспыхнули ослепительно-белым светом и рассыпались в пыль. Камни под её телом пошли трещинами.
А затем наступила тишина.
И темнота.
Люди в капюшонах бросились к алтарю. Жанна оттолкнула их с силой, которой никто от неё не ожидал. Она склонилась над телом дочери, приложила пальцы к сонной артерии.
Пульса не было.
Грудь не вздымалась.
Тело Миланы было ещё тёплым, но жизнь покинула его в тот момент, когда грань между мирами дрогнула.
Один из служителей культа упал на колени:
— Ритуал завершён! Она ушла!
Жанна медленно выпрямилась. Её лицо было белее мела, а глаза блестели от слёз ярости и ужаса.
— Нет... — прошептала она одними губами. — Нет-нет-нет...
Она посмотрела на своё отражение в полированной поверхности серебряного кубка, лежащего на полу. И в этом искаженном отражении она увидела не торжество победителя, а лицо женщины, которая только что собственными руками уничтожила то единственное, что было ей по-настоящему дорого... или породила нечто такое, чего она сама теперь боялась до дрожи.
В пустом зале для неё остался лишь один звук: тихий-тихий смех, доносящийся будто бы из-под земли или из-за грани бытия.
Глава 4. Мир содрогается
В ту ночь, когда сердце Миланы остановилось на алтаре в «Северной Короне», мир не просто узнал об этом. Мир «почувствовал».
Это началось в Ватикане, в Апостольском дворце, где в кабинете, заставленном стеллажами с фолиантами, работал кардинал Георг. Он не спал. Он никогда не спал в такие ночи. Его пальцы, сухие и тонкие, как у старого музыканта, перебирали страницы древнего манускрипта, написанного на арамейском. Это была хроника, которую церковь прятала от мира почти две тысячи лет — «Книга Тишины».
Внезапно пламя свечи на его столе задрожало, хотя в комнате не было ни малейшего сквозняка. Затем вторая. И третья.
Георг поднял голову. Воздух в кабинете сгустился, стал вязким, как смола. На мгновение ему показалось, что он слышит звук — низкий, утробный гул, похожий на стон самой земли. А потом... тишина.
Но это была не обычная тишина. Это была «тишина после выстрела».
Он подошел к окну, выходящему на площадь Святого Петра. Ночной Рим спал под куполом звездного неба. Но кардинал видел то, чего не видели другие. В отражении стекла, наложенном на панораму города, он заметил, как по контуру купола собора Святого Петра пробежала едва заметная рябь, словно кто-то бросил камень в невидимое озеро реальности.
В ту же секунду его телефон завибрировал. Сообщения сыпались одно за другим.
«Геомагнитная аномалия класса "Эпсилон". Координаты: 55.751244, 37.618423».