Сакс Ромер – Зловещий доктор Фу Манчи. Возвращение доктора Фу Манчи (страница 45)
Среди многих тайн, что таит для меня будущее, эта тайна тоже скрыта от моего взора.
Поэтому я прошу вас не винить меня за такое завершение рассказа. Чувство неудовлетворенного любопытства, которое охватит читателя, не меньше мучает и самого автора этих строк.
Я намеренно увел вас из комнат профессора Дженифера Монда к этому последнему эпизоду в заброшенном коттедже; я торопил события, чтобы придать последним страницам моего рассказа ощущение захватывающей дух стремительности, характерной для этих событий.
Изображение на моем холсте может показаться поверхностным, но таков уж мой писательский талант. В моей памяти не осталось суровых подробностей той ночи. Арест Фу Манчи; Фу Манчи в наручниках, входящий в коттедж для исцеления Веймаута; сам чудесно выздоровевший Веймаут, выходящий на крыльцо; дом в языках пламени.
А дальше?
Коттедж полностью выгорел, причем с быстротой, указывавшей на то, что при этом использовались какие-то неизвестные средства, и среди пепла не было обнаружено ни следа человеческих костей!
Меня спрашивали: была ли хоть какая-то вероятность того, что Фу Манчи в наступившей сумятице сумел незаметно выскользнуть из дома? Оставалась ли для него какая-нибудь лазейка?
Я отвечаю, что, насколько я могу судить, даже крыса не сумела бы выбежать из коттеджа незамеченной. Однако я не могу сомневаться в том, что Фу Манчи каким-то непонятным образом и какими-то загадочными средствами вызвал этот адский пожар. Неужели он добровольно зажег свой собственный погребальный костер?
Сейчас, когда я пишу эти строки, передо мной лежит испачканный и помятый листок — записка, нацарапанная странным, едва разборчивым почерком. Этот обрывок был обнаружен инспектором Веймаутом, который до сего дня остается нормальным, здравым человеком, в кармане его изодранной одежды.
Когда это было написано, пусть судит читатель. Как оно попало в карман к Веймауту, не требует объяснений.
Тем, кто сопровождал меня во время моих встреч с человеком, написавшим это послание, я предоставляю судить, было ли это письмо сумасшедшего, решившего уничтожить себя таким странным образом, или насмешка гениального ученого и самого неуловимого существа, когда-либо рождавшегося на таинственной земле Китая.
Пока я не могу помочь вам в решении этого вопроса. Может наступить день — а я молю Бога, чтобы он никогда не наступил, — когда я смогу пролить новый свет на темные пятна в этом деле. Насколько я могу судить, этот день наступит только в случае, если гениальный злодей-китаец остался жив, вот почему я молюсь, чтобы завеса тайны не поднималась.
Но, как я уже сказал, эта история может иметь другое продолжение с совершенно непредсказуемым концом. Так как же мне закончить этот отрывочный, беглый рассказ?
Рассказать ли вам о моем расставании с прелестной темноглазой Карамани, о нашем прощании на борту лайнера, который должен был увезти ее в Египет?
Нет, позвольте мне лучше заключить словами Найланда Смита:
— Через пару недель я отправляюсь в Бирму. Мне разрешили изменить маршрут в Атлантике. Петри, как поездка вверх по Нилу укладывается в твои планы? Несколько рановато для этого времени года, но там может найтись кое-что интересное и для тебя!
— ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОКТОРА ФУ МАНЧИ —
ГЛАВА I
ПОЛУНОЧНЫЕ ВЫЗОВЫ
— Когда вы в последний раз слышали о Найланде Смите? — спросил гость.
И моя рука, потянувшаяся было за сифоном, замерла.
— Месяца два назад. Насколько я знаю, он не любитель писать письма.
— Здесь замешана женщина или что-то другое?
— Скорее, что-то иное… Он не любит распространяться о своих делах, поэтому мои сведения крайне скудны…
Я поставил перед преподобным Элтемом виски с содовой и подвинул к нему коробку с табаком. Благородные черты священнослужителя ничем не выдавали его жесткого характера. Его прекрасные, но, увы, поредевшие и поседевшие на висках волосы были нежны и шелковисты, и вообще он выглядел типичным британским священником, хотя в Китае стяжал себе славу «воинствующего миссионера», полностью оправдав этот титул. В частности, он был одним из тех, кто способствовал подавлению Наньянского восстания.
— Знаете, — начал он проповедническим голосом, яростно набивая свою старую трубку табаком, — я никогда не переставал удивляться…
— Чему?
— …этому проклятому китайцу. Но после того, как мы обнаружили тайник под сгоревшим особняком на Далвич-Виллидж, я уже ничему не удивлюсь.
Он зажег трубку и направился к камину, чтобы бросить туда спичку. Потрясающая, чисто британская аккуратность.
— Понимаете, — продолжал пастор, стоя у каминной решетки, — невозможно судить с достоверностью, жив или мертв доктор Фу Манчи. Но, Петри, когда я представляю себе его огромный интеллект, его потрясающий талант, я… — Преподобный Дж. Д. Элтем явно с трудом подбирал слова: — Если он выжил, моей обязанностью будет…
— Ну-ну? — заметил я с невольной улыбкой, облокотившись на стол.
— Если этот сатанинский гений не погиб, миру на земле грозит ежеминутная опасность.
Мой собеседник был крайне возбужден. Он резко двигал нижней челюстью, щелкал пальцами в подтверждение своим словам — согласитесь, несколько неожиданный темперамент, скрывающийся под сутаной.
— Доктор, мы должны поехать в Китай! — воскликнул он, и глаза его засияли восторгом борьбы. — Разве вы можете чувствовать себя спокойно, зная, что он жив?! Неужели вас не страшат ночные телефонные звонки? Вспомните, как вы озирались на каждую тень, выискивая характерный взгляд зеленых глаз. А между тем, что делают сейчас его банды убийц — бирманские душители и всякая прочая шушера?..
Он надолго замолчал, задумчиво отхлебнув из стакана.
— Вы, — сказал он нерешительно, — искали Найланда Смита в Египте?
Я утвердительно кивнул.
— Опровергайте меня, если я не прав, — продолжал он, — но у меня такое впечатление, что на самом деле вы искали девушку. И зовут ее Карамани. Не так ли?
— Да, но мы так и не смогли найти ее следов.
— И тем не менее вас это очень увлекло.
— Ну, до тех пор, пока я не понял, что потерял ее навсегда.
— Я не видел эту самую Карамани, но и по вашим, и по другим отзывам она необычайно…
— Она поразительно красива. — Тут я вскочил, чтобы прекратить этот разговор.
Элтем бросил на меня сочувственный взгляд. Он кое-что знал о наших с Найландом Смитом поисках этой черноглазой восточной девушки, внесшей столько романтики в мою прозаическую холостяцкую жизнь. Он знал, как трепетно я к ней отношусь и как ненавижу этого дьявола — китайского доктора, который был ее хозяином.
Между тем Элтем яростно топтал мой ковер, его трубка непрестанно попыхивала, и чем-то его облик мне сейчас напоминал Найланда Смита. Конечно, между этим раскрасневшимся священником с его обманчиво-мягкой внешностью и иссушенным бирманским солнцем бронзовотелым уполномоченным британского правительства со стальным взглядом было мало общего. Однако в манерах «пастора Дэна» было что-то такое, что отдаленно напоминало мне Смита в те моменты, когда я становился невольным участником связанных с ним драматических событий.
По-моему, мы с Элтемом думали об одном и том же, потому что оба пришли к мысли о докторе Фу Манчи. У меня было такое впечатление, будто я снова слышу голос Смита: «Вообразите человека — высокого, худого, узкоплечего и с кошачьими повадками, с бритым черепом, шекспировским лбом и сатанинским выражением лица. Наделите его всеми возможными восточными хитростями плюс незаурядным интеллектом, прибавьте солидное образование — и вот перед вами доктор Фу Манчи, живое воплощение легендарной «Желтой Погибели».
Естественно, этот визит Элтема — человека, причастного к трагедии двухлетней давности, сильно испортил мне настроение. А кроме того, он вдруг сказал:
— Я хотел бы снова увидеться со Смитом. Очень жаль, если этот человек бесследно исчез в Бирме. Похоже, эта страна — вообще роковая для всех достойных людей. Кстати, он не был женат?
— Нет, и, судя по всему, теперь уже никогда не женится.
— А мне показалось, что вы намекнули об этом.
— Ничего не знаю. Найланд Смит не из тех людей, чтобы об этом распространяться.
— Может быть, может быть… А вы знаете, доктор, я тоже не люблю откровенничать. — Было такое впечатление, что он хотел что-то сказать и мучительно не решался. — Возможно, вы должны были бы… У меня есть в Китае некий корреспондент…
— Да? — Я почувствовал, что мой интерес к собеседнику стремительно возрастает.
— Я бы не хотел возбуждать тщетные надежды, будить пустые страхи, но… Доктор, — внезапно он, как девушка, залился краской, — я был не прав, ввязавшись в этот разговор. Возможно, если б я знал больше… Вы не могли бы на какое-то время забыть то, что я вам сказал?
И тут зазвонил телефон.
— Алло! — воскликнул Элтем. — Нет, это не доктор!
Я почувствовал, что он обрадовался этому звонку, прервавшему наш разговор.