Сакс Ромер – Зеленые глаза Баст (страница 42)
После я громко крикнул:
— Коутс! Беги за машиной! Скорей же! От тебя зависит зависит человеческая жизнь!
Инспектор Гаттон схватил телефонный справочник.
— Я дам распоряжения местным полицейским, — пробормотал он. — Мистер Аддисон, назовите мне точный адрес, а затем отправляйтесь на улицу. Там ждет такси. Если автомобиль быстрый, не станем ждать, поедем на нем.
Подстегиваемый диким ужасом, я выскочил из дома, на ходу выкрикивая адрес миссис Уэнтворт. О том, что происходило в последующие пять минут, у меня сохранились самые смутные воспоминания: изумленный таксист, полицейские, склонившиеся над худым телом на полу моего кабинета, громкие команды Гаттона. Затем мы сели в такси, приказали водителю гнать быстрее ветра и помчались по шумным лондонским улицам. Покинув спокойствие окраины и миновав суматоху центра Лондона, мы вскоре очутились в тихой заводи северного пригорода.
Поездка была похожа на страшный сон, но когда мы наконец добрались до дома миссис Уэнтворт, возбуждение мое достигло предела и чувства обострились. Прежде я не сознавал, насколько изолирован и уединен этот дом с высокой кирпичной оградой.
Местная полиция еще не прибыла. Мы без промедления ринулись в открытую калитку и побежали по садовой дорожке к крыльцу. Во всех окнах ярко горел свет, свидетельство безумного страха обитательницы дома. На крыльце мы, не сговариваясь, остановились и прислушались.
Где-то вдали шумел деловой Лондон, но нас окружала та же тишина, что царила вокруг моего коттеджа; мы напряженно вслушивались — и оба четко различили завывание псов!
— Вы слышите? — спросил Гаттон.
— Еще бы! — ответил я.
Я с силой надавил на кнопку звонка. В прихожей горел свет, но к двери никто не подошел. И вдруг Гаттон крикнул:
— Господи, смотрите!
Он потащил меня назад и указал на окно второго этажа.
Там я увидел силуэт: несомненно, это была Изобель. Кажется, она пыталась распахнуть шторы… но к ней потянулась длинная тень руки и рывком повлекла Изобель вглубь комнаты. До нас донесся сдавленный крик.
— Господи!
Он поднял руку, и тишину прорезала резкая трель полицейского свистка.
Крепкую главную дверь нам было не вышибить без помощи инструментов, и мы заметались у дома в поисках другого входа.
— Сюда! — вдруг закричал Гаттон и ткнул пальцем вверх: он показывал на ветви старого вяза, раскинувшегося прямо под окном. Стекло было разбито вдребезги, и лишь несколько осколков, похожих на кинжалы, сверкали внутри рамы.
— Сможете забраться?
— Придется! — ответил я.
Не откладывая, я принялся карабкаться на вяз, благо я помнил, как проделал это в Фрайарз-Парке. Первые ветки начинались на высоте шести футов, и взбираться оказалось сложнее, чем я ожидал, но наконец мне удалось достичь довольно крупного обломка отпиленного когда-то сука. Гаттон отличался меньшей ловкостью, но когда я не то вошел, не то упал на пол комнаты второго этажа, он уже оказался на ветке позади меня, а стоило мне выскочить в открытую дверь, как он ввалился в окно, и мы оба, бок о бок, помчались по коридору к комнате над крыльцом, откуда вновь раздались ужасные крики и шум возобновившейся борьбы.
Подскочив к закрытой двери этой комнаты, я буквально бросился на нее всем телом. Она распахнулась… и предо мной предстало ужасающее зрелище.
Распростертая на диване в оконной нише Изобель все сильнее вжималась в разбросанные на нем подушки, пытаясь освободиться от склонившейся над ней высокой, гибкой, одетой во все черное женщины; та стояла ко мне спиной, однако я видел, что ее пальцы сдавили горло Изобель!
Все переменилось в ту секунду, когда открылась дверь. Не обернувшись (ни мне, ни Гаттону так и не удалось даже мимолетно увидеть ее лицо), женщина в черном вскочила на подоконник, мгновенно открыла окно и, к моему ужасу и изумлению, канула во тьму!
Я первым делом кинулся к Изобель, а Гаттон единым махом пересек комнату и высунулся из окна, глядя на дорожку в саду. И, опустившись на колени рядом с потерявшей сознание девушкой, я поймал себя на том, что прислушиваюсь, не раздастся ли звук падения тела на гравий. Но его не было. Это сверхъестественное создание и впрямь обладало грацией кошки. Тишину дома разорвала монотонная трель полицейского свистка. Откуда-то издали раздался ответ.
Я долго был не в состоянии убедить себя, что Изобель спаслась из когтей женщины-кошки без каких-либо жутких увечий. Я содрогался, вспоминая о хланкуне и других убийственных изобретениях сумасшедшего доктора-евразийца. Я не верил даже словам местного врача, спешно прибывшего в дом, ибо сознавал, как скудны его познания по сравнению с могуществом доктора Дамара Грифа. Но хоть я и продолжал дрожать, думая о том, что произошло бы здесь, появись мы на несколько минут позже, факт остается фактом (за что я возношу хвалу Небесам): Изобель не получила никаких серьезных ранений от рук нападавшей.
Но — увы! — она до сих пор просыпается по ночам с криком ужаса. Он всегда один и тот же: «Зеленые глаза Баст!.. Зеленые глаза Баст!»
Глава 29. ПОСЛЕСЛОВИЕ
Жаль, что не в моих силах полностью удовлетворить любопытство читателей, желающих знать, кем на самом деле была «Нахема», эта женщина-кошка или
По окончании поисков, приведших в действие сложный аппарат Нового Скотланд-Ярда по всей территории страны, инспектор Гаттон был вынужден признать свое поражение. Женщину, которая сыграла главную роль в трагедиях, уничтоживших род Каверли, арестовать не удалось, и объяснение инспектора заслуживает внимания.
— Понимаете, мистер Аддисон, — сказал он мне однажды вечером, — чем больше я думаю о Нахеме, тем больше сомневаюсь, существовала ли она на самом деле!
— О чем это вы, Гаттон? — спросил я.
— Видите ли, — начал он, — хотя вы, я и многие другие готовы поклясться, что в этих преступлениях была замешана женщина, мы (если не брать в расчет рассказ Дамара Грифа) ничего не знаем о ней, кроме того, что у нее были удивительные глаза.
— И исключительное проворство, — вставил я.
— Да, тут не поспоришь, — согласился он, — она обладала воистину феноменальной ловкостью. Но все-таки, как я уже говорил, за исключением этих сведений и свидетельства доктора Дамара Грифа, у нас нет никаких
— Ради Бога, Гаттон, — воскликнул я, — как вы тогда объясните серию преступлений, безусловно направленных против рода Каверли?
— Я не утверждаю, — продолжал Гаттон, — что истоком всего не являлась некая кровная вражда или месть. Я лишь напоминаю, что у нас отсутствуют
— Но тогда зачем ему все это понадобилось?
— Я мог бы выдвинуть несколько версий, но сейчас хочу подчеркнуть следующее: я готов согласиться с тем, что у него имелась сообщница, однако не вижу доказательств того, что она не была самым обыкновенным человеком — разве что, как я склонен думать, страдала психическим расстройством.
— Вероятно, вы правы, Гаттон, — согласился я, — да и самого доктора Дамара Грифа нормальным не назовешь; я действительно считаю, что он был опасным и очень хитроумным сумасшедшим.
— В любом случае, — сказал Гаттон, — Нахему так и не обнаружили, что по меньшей мере весьма примечательно.
— Может, и примечательно, — ответил я, — но лично мне не хотелось бы вновь увидеть те жуткие зеленые глаза.
— Я их так и не видел, — задумчиво произнес инспектор, — поэтому тут мне сказать нечего, но в лице доктора
Дамара Грифа мы, видимо, познакомились с мозгом преступного заговора. Похоже, нам не суждено узнать, что в его словах было правдой, а что плодом воспаленного воображения.
— А мне это и не интересно, — заверил я его. — Я просто хочу позабыть ужас зеленых глаз Баст, оставив темное прошлое позади…
— В таком случае, — сказал Гаттон со свойственной ему мрачной улыбкой, — удачи вам в будущем.
Роман Сакса Ромера (Артура Генри Уорда, 1883–1959) «Зеленые глаза Баст» впервые увидел свет в 1920 г., когда он был напечатан с продолжениями в американском журнале