Сакс Ромер – Спящий Детектив (страница 11)
— О да, — загромыхал Морис Клау. — Я — орудие поэтической справедливости. Изида, где прохладные напитки? Выпьем за справедливость!
И он увлажнил свой лоб вербеной.
В заключение читатель может спросить, оправдывала ли ценность черепка сложный и дорогостоящий метод его спасения.
Отвечу: на чем зиждется нынешняя слава профессора Шератона? На сочинении «Новый ключ к египетской „Книге мертвых“». На чем основан этот труд? На расшифровке иероглифов черепка Анубиса, каковой черепок (не задавая столь почтенному ученому лишних вопросов) государство приобрело не так давно у профессора за 15 000 фунтов!
Эпизод третий
Топор крестоносца
Мне доводилось встречать упоминания о промахах Мориса Клау. Насколько мне известно, неудач он не знал. Меня спрашивают: «А что вы скажете о достопамятном убийстве в Креспинге? Уж там-то он, несомненно, провалил дело».
Я предоставлю читателю самостоятельно судить, испытал ли Морис Клау горечь поражения в этом сенсационном деле, благодаря которому вся страна узнала о существовании Креспи-холла, а старинная деревушка Креспинг обрела нежеланную славу.
Расследование, проводившееся местными чинами, зашло в тупик, и дело в конце концов было поручено инспектору уголовной полиции Гримсби; он и втянул меня в дело. Впервые я встретил инспектора в музее Мензье, ставшем некогда ареной таинственных происшествий — тогда же я познакомился и с Морисом Клау.
В то утро я сидел за завтраком, читая газетную статью об убийстве в Креспи-холле, и потому не слишком удивился визиту инспектора Гримсби.
Он отказался от превосходной египетской сигареты, предложенной мною.
— Благодарю вас, — сказал он, — но лишь один сорт табака помогает мне сосредоточиться.
Сказав так, инспектор закурил манильскую сигару (их он истреблял в неимоверном количестве) и тут же беспокойно вскочил на ноги.
— Я только что приехал из Креспинга на утреннем поезде, — сразу взял он быка за рога. — Полагаю, вы уже слышали об убийстве?
Я указал на газету с большим заголовком на первой странице:
— Ах, да, конечно, — сказал он с рассеянным видом. — Так вот, меня направили в Креспинг и, скажу вам честно и откровенно, я понятия не имею, что делать дальше!
Я налил ему кофе.
— В чем именно состоят ваши затруднения? — спросил я.
— Затруднение только одно, — резко ответил он. — Кто, черт возьми, это сделал?
— Мне кажется, все улики недвусмысленно указывают на Райдера, бывшего лакея.
— Я тоже так думал, — согласился он, — пока не побывал в Креспинге! Приехал с ордером на арест в кармане. И вдруг понял, что дело нечисто!
— Как же вы собираетесь поступить?
Гримсби помедлил.
— Видите ли, — ответил он, — ошибка в расследовании убийства может дорого обойтись; мне хотелось бы заручиться еще одним мнением — неофициально, конечно!
Я поднял на него глаза.
— Мнением мистера Мориса Клау?
Он кивнул.
— Совершенно верно!
— Вижу, вы изменили свое суждение о нем?
— Мистер Сирльз, следствие по делу о преступлениях в музее Мензье полностью все перевернуло! Я не шучу. Я всегда считал его сумасбродом, и до сих пор убежден, что странностей ему не занимать. Но если в расследовании не обойтись без проницательного человека, я готов поставить на Мориса Клау все свои сбережения!
— В таком случае, вы зря тратите время, беседуя со мной.
— Никак нет, — убежденно возразил Гримсби. — Морис Клау живет уединенно, это правда, однако вовсе не склонен, как говорится, держать свой свет под спудом! Он знает, что вы собираете материалы о его трудах и методах, и скорее прислушается к вашей просьбе, чем к моей.
Я сразу понял, куда клонит Гримсби. Он пытался уговорить меня обратиться за помощью в расследовании убийства в Креспи-холле к Морису Клау с тем, чтобы ему (Гримсби) достались все официальные почести, да и чувство собственного достоинства не пострадало!
Я рассмеялся.
— Хорошо, Гримсби! Поскольку Клау не предлагал вам свои услуги, дело это, вероятно, его не заинтересовало; и все же попробовать не мешает.
Сверившись со справочником, мы отправились в Уоппинг, где медлительное солнце уже озарило закоптелые стены и грязные улицы, и разыскали там некую лавку, точный адрес которой я называть не стану; скажу только, что находится она близ Старой лестницы в Уоппинге.
К лавке ведет узкий проход: справа глухая стена, слева заколоченный подъезд и окно, заложенное кирпичами. Сквозь щели между ними любопытный посетитель может увидеть развалины здания, когда-то служившего пакгаузом или торговым складом, клочок берега и мелкую зыбь илистых вод старой Темзы.
Этот проулок выходит в закрытый двор, и в самом конце его расположена лавка Мориса Клау. На дорожке выстроились обломки мраморных постаментов, окруженные ветхими сундуками и колченогими стульями, а рядом громоздятся чучела птиц, сломанные игрушки, письменные приборы, ржавые мечи, керосиновые лампы и прочий мусор, не поддающийся никакой классификации. Среди гор рухляди зияет черный провал двери.
Нужно ли говорить, как осторожно мы с инспектором Гримсби входили в эту Кумскую пещеру![18]
Сперва мы ничего не могли различить в темноте. Повсюду вокруг копошилась во мраке какая-то живность. Нас обволакивало неописуемое благовоние ветхой мебели, смешиваясь с равно неописуемыми запахами жизненной деятельности птиц, рептилий и грызунов.
— Морис Клау! Морис Клау! За тобой явился дьявол! — прозвучал скрежещущий крик попугая.
Отворилась дверь, впуская немного света и — Мориса Клау. Последний оказался полностью одет; иными словами, он был облачен в потрепанный черный плащ с пелериной, черный шелковый шарф и редчайший экспонат своего неприглядного реликвария, коричневый котелок.
В полумраке его пергаментное лицо казалось совсем старым, а косматые брови и реденькая бородка еще более бесцветными, чем обычно. С высоты своего роста он вгляделся в нас сквозь стекла золотого пенсне и снял котелок.
— Доброе утро, мистер Сирльз! Доброе утро, инспектор Гримсби! Я только что из Парижа. Как мило со стороны вашей наведаться так рано, дабы сообщить мне о бедняге, убитом в Креспинге! Доброе утро! Доброе утро!
Святая святых Мориса Клау, несомненно, представляет собой одну из самых необычных квартир в Лондоне. Вдоль стен тянутся книжные полки, где расставлено уникальное, на мой взгляд, собрание книг по криминологии (как понимает эту науку Морис Клау). Имеются здесь и поразительные древние реликвии, и у каждой из них — своя история. С порога бросается в глаза опрятный письменный стол с букетом цветов в серебряной вазе, вращающееся кресло и превосходная тигровая шкура на полу.
Контраст с лавкой был удивителен. Морис Клау положил котелок на стол и вытащил из него пузырек, с которым никогда не расставался. Он увлажнил свой высокий желтый лоб, наполнив воздух освежающим ароматом вербены.
— Эта лавка, — сообщил он, — очень сильно пахнет сегодня утром! Не столько канарейки, сколько крысы!
— Надеюсь, — вежливо начал Гримсби, — что мисс Клау пребывает в добром здравии?
— Изида скоро присоединится к нам и поведает сама, — был ответ. — А теперь — о том неприятном событии в Креспинге. Похоже, вернулся я вовремя, но, увы! Истекло две недели!
Гримсби прочистил горло.
— Полагаю, вы читали…
— Ах, друг мой! — Морис Клау поднял длинную, белую, узкую ладонь. — Разве не знаете вы, что я не утруждаю свой бедный разум этими глупыми газетами? Нет, не читал я, мой друг!
— О! — растерявшись, воскликнул Гримсби. — Но тогда мне придется изложить вам семейную историю…
В комнату вошла Изида Клау.
Все в ней, от крошечной шляпки с красным пером, похожим на перо фламинго, до элегантных туфелек, говорило о Рю де ла Пэ[19]. На Изиде был на редкость смелый наряд; могу лишь назвать его этюдом в огненных тонах. Женщина менее привлекательная никогда не осмелилась бы надеть нечто подобное; но эта великолепная брюнетка с большими мерцающими глазами и дразнящей улыбкой обладала грациозной фигурой Клеопатры и колдовским очарованием гурии.
Инспектор Гримсби поздоровался с ней смущенно и восторженно. Обмен приветствиями и…
— Мы должны спешить, отец! — сказала девушка.
Морис Клау вновь надел свой доисторический котелок.
— Мистер Сирльз и инспектор Гримсби присоединятся к нам, возможно? — предложил он.
— Куда? — начал Гримсби.
— Куда же, как не на поезд в Оксли, что отходит в 9:15? Куда же, как не из Оксли в Креспинг! Я теряю время — я?
— Вас наняли для расследования дела? — предположил Гримсби.
— О нет! — был ответ. — Но награда найдет меня!
В конце проулка ждал кэб. У заколоченной двери хозяину лавки древностей уважительно поклонился красноносый мужчина в лохмотьях.
— Ты слышишь меня, Уильям, — сказал Морис Клау этому отщепенцу. — Ничего не продавай — только рукомойник! Не забывай канарейкам воду менять. Кукурузные зерна — для белых крыс. Если к восьми в мышеловку не попадется мышь, дай сове селедку. И о выпивке не думай даже; она погубит тебя, Уильям!