Сакс Ромер – Дочь доктора Фу Манчи. Невеста доктора Фу Манчи. Глаза доктора Фу Манчи (страница 6)

— Прошу прощения, — извинился химик. — Мое замечание в самом деле было неуместно. Дело в том, мистер Веймаут, что ни Гревилль, ни я об этой мадам Ингомар толком так ничего и не знаем. Казалось, что общество Гревилля она предпочитала, и мы, бывало, подтрунивали над ним по этому поводу…

Я ошеломленно посмотрел на него. Мне, признаться, до сих пор такая мысль в голову не приходила. Неужели я был настолько слеп? И неужели Райма увидела то, чего не заметил я?

— Кто эта женщина?

Напряжение, прозвучавшее в голосе суперинтенданта, вернуло меня к действительности.

— Именно этот вопрос я частенько задавал Гревиллю, — сухо рассмеялся Форестер. — но, если всерьез, на него вряд ли кто из нас сможет ответить. Кроме шефа.

— А, понимаю. Она дружила с сэром Лайонелом?

Я кивнул. Веймаут пристально взглянул на меня.

— Какой она национальности?

Я озадаченно покрутил головой.

— Я всегда считал ее венгеркой, — заявил химик. — Просто из-за имени. А Гревилль называл ее японкой.

— Японкой?! — доктор Петри буквально выкрикнул это слово. — Почему японкой?

— Ну-у, — протянул Форестер, — отчасти, конечно, в шутку. Но глаза у нее и правда были слегка раскосыми.

Веймаут обменялся с доктором быстрым взглядом и поднялся.

— Привлекательная женщина? Молодая? — отрывисто спросил он.

— Без сомнения, — кивнул я. — Очаровательная, образованная и, по всей видимости, весьма состоятельная.

— Волосы темные?

— Очень.

— Глаза?

— Зеленые, — вздохнул Форестер. — Как нефрит.

Петри с Веймаутом снова быстро переглянулись.

— Высокая? — поинтересовался доктор.

— Да, весьма высокая.

— Давний друг сэра Лайонела?

— Нам дали понять, что она была вдовой какого-то доктора Ингомара, которого шеф хорошо знал, — пояснил химик.

— Где она остановилась? — спросил Веймаут. — В каком-нибудь луксорском отеле?

— Боюсь, тут ничем не смогу помочь, — пожал я плечами. — Не в Зимнем дворце — это единственное, что я знаю.

— Но, может быть, об этом знает кто-нибудь еще? Мисс Бартон?

— Я никогда ее не спрашивал.

— Когда эта женщина была здесь в последний раз?

— В понедельник, — быстро ответил Форестер. — В тот день шеф как раз установил вокруг раскопок заграждения.

— С вами сэр Лайонел никогда о ней не говорил? — снова вступил в разговор Петри.

— Нет. Вы же знаете: он мало кому доверял.

— Вы не обратили внимания — ничего не говорило о том, что между ними существуют интимные отношения? — осведомился суперинтендант. — Например, не ревновал ли ее сэр Лайонел к кому-нибудь?

— Никогда не замечал ничего подобного, — покачал головой химик. — Он обращался с ней так же, как со всеми, — знаете, со свойственным ему добродушным юморком. К тому же, Веймаут, шефу давно перевалило за шестьдесят!

— Странно, — сухо прокомментировал Петри. — Думаю, Веймаут, первое, что следует сделать — установить личность этой мадам Ингомар. Вы согласны?

— Да, — кивнул суперинтендант, — полностью.

Лицо его стало очень суровым. Он внимательно посмотрел сначала на меня, потом на Форестера.

— Я вижу, вы оба начинаете сердиться. Это понятно: вы догадываетесь, что у нас с доктором есть версия, которой мы не торопимся с вами поделиться. Однако очень скоро вы узнаете в чем тут дело. А пока попросите мисс Райму Бартон присоединиться к нам и вооружите Али Махмуда. Пусть сторожит лагерь и стреляет во все, что движется.

— Боже мой. — простонал Форестер — Что все это значит?

— Это значит, — веско проговорил Петри. — что мы имеем дело с агентами доктора Фу Манчи.

Доктор Фу Манчи! Не знаю, как Форестер, но услышав историю, рассказанную нам Веймаутом, я лично был потрясен.

Милое личико Раймы наполовину скрывалось в тени. В палатке, когда я внезапно обнаружил ее в своих объятиях, на ней был костюм для верховой езды — из Курны они с Али Махмудом приехали верхом. Однако она успела сменить его на обычное платье и даже попыталась привести в порядок прическу. Верховая езда вызвала румянец на ее загорелых щеках: казалось, она вся обратилась в слух, отчего ее серьезные ирландские глаза сияли еще ярче, чем обычно.

Не все, о чем рассказал Веймаут, было мне неизвестно; многое отдавалось эхом в моем мозгу. Я не мог принимать участия в описываемых им событиях, потому что был тогда слишком молод, но рассказы о них слышал не раз. В юности я всерьез подумывал о карьере юриста, и деяния этого зловещего человека интересовали меня еще и с профессиональной точки зрения; к сожалению, война помешала моей карьере на юридическом поприще.

Сейчас я понял: если такие умные и опытные люди, как Петри и Веймаут, были правы в своих предположениях, то миру угрожало бедствие похуже любой чумы.

Доктор Фу Манчи!

— Мы с сэром Лайонелом и Найландом Смитом были, видимо, последними, кто видел его живым, — говорил меж тем доктор Петри. — Возможно, жив он и сейчас, хотя я, признаться, не верю. Но вполне готов поверить, что его замыслы воплощает в жизнь кто-то еще. Что, спрашивается, делал вчера вечером во дворе моего дома дакойт — возможно, бирманец и уж в любом случае — профессиональный убийца и грабитель? Теперь вы это знаете, Гревилль: он следил за вами. Однако поданный им сигнал позволяет предположить, что он был не один! Похоже, Веймаут, нас снова опутывает старая сеть. И тогда… кстати, за этим лагерем тоже наблюдают.

— Я об этом уже говорил, — кивнул суперинтендант. — И готов повторить: если бы только Найланд Смит смог к нам присоединиться!

— Вы, естественно, имеете в виду сэра Найланда Смита, комиссара из Скотланд-Ярда? — уточнил Форестер. — Я знаю многих, кто с ним знаком. Он ведь был представителем полиции в Курне, так?

— Совершенно верно, — подтвердил Петри. — Однако я хочу обратить ваше внимание еще вот на что: сколько бы ни было у нас неизвестных врагов, но есть по крайней мере и один незнакомый друг.

— Кого вы имеете в виду? — полюбопытствовал я.

— Ну как же? Того самого хорошо информированного незнакомца, который телеграфировал мне в Каир, — напомнил Петри. — Да и Веймауту тоже. Иных способов помочь сэру Лайонелу у него не было. Доктор Фу Манчи был непревзойденным мастером вызывать искусственную каталепсию — это одно из самых опасных орудий в его арсенале. А противоядие, насколько мне известно, есть только у меня. И человек, пославший телеграмму, об этом знал!

— Оставим пока в покое незнакомых друзей, — предложил Веймаут. — Поговорим о незнакомых врагах. Либо среди ваших рабочих затесался дакойт, либо в лагерь прокрался кто-то посторонний.

— Наверняка так все и было! — закричала Райма. — Вы нашли разгадку!

— Не так уж это было трудно, мисс Бартон. К сожалению, это только предположение, и именно на нем строится вся моя версия. Если я ошибся — значит, и она неверна.

— О чем вы говорите? — нетерпеливо спросил Форестер.

Веймаут не стал обращать внимание на некоторую невежливость вопроса, поняв, что она вызвана охватившим химика возбуждением.

— Да вот о чем, — спокойно ответил он, с усмешкой взглянув на него. — Скажите, когда вы нашли сэра Лайонела, в каком состоянии была его одежда?

— Согласно распорядку дня, — быстро проговорил я, — в четыре мы возвращались к работе. Скорее всего, сэр Лайонел одевался.

— Ключ от этой хижины он обычно носил с собой?

— Он вообще все ключи носил с собой. На цепочке.

— Когда вы его нашли, цепочка была при нем?

— Да.

— Вы ее забрали?

— Нет. Мы его уложили вот на этот стол точно в таком же виде, как нашли.

— Полуодетым?