Сакариас (Захарий) Топелиус – Колокола (страница 4)

Но что же сталось с Бирребурром? Вот я тебе расскажу сейчас. В то время в Кэмпелэ к югу от Улеаборга жил кузнец по имени Паво со своей женой и детьми; был у него сын Ойва. Строили там как раз тогда железную дорогу, и у Паво была куча работы за молотом и наковальней. Раз как-то вечером, когда Паво вернулся домой усталый после дневных трудов и уселся с детьми за кашу, Ойва сказал:

– Отец, в дверь царапается собака.

– Пойди посмотри, – сказал Паво.

Ойва открыл дверь, и в избу ввалился с мешком на спине старый, бородатый, отрепанный колдун, который был не особенно-то приятным вечерним гостем. Дети подняли крик.

– Ну, ну, – сказал кузнец, – кто ты такой?

– Я Бирребурр, – отрекомендовался колдун. – Вот уже трое суток, как я бегу с семимильными сапогами на ногах: хочу поймать солнце. Я пробежал всю северную Азию и теперь голоден, как кит. Мне некогда было даже чесаться и мыться. Первый вечер солнце уползло на ночь в реку Лену, во второй вечер оно скрылось в реке Обь, а сегодня в третий вечер оно запряталось как раз за твою избу. Я думал поймать его здесь, но оно, верно, проскользнуло в слуховое окно и улеглось спать на чердаке. Дай-ка мне фонарь: я пойду поищу его на чердаке.

– Это еще что за глупая болтовня? – сказал кузнец. – Ловить солнце!

– Ты считаешь это глупым? Да это одна из самых умных моих выдумок! Я побился об заклад с Бурребирром на одну часть света; вот я и хочу во что бы то ни стало засунуть солнце в этот мешок! Эй, давай-ка скорее фонарь, не то… ты разве не слыхал, что я колдун? – и Бирребурр как бы в шутку выбил ногой целую стену из избы.

– Послушай-ка, – сказал кузнец, – если ты будешь так буянить, то я пошлю за ленсманом[2], чтобы он потребовал у тебя свидетельство от священника. Почему же ты не схватил солнце, когда оно садилось в Лену или Обь?

– Да потому, что я не люблю мокнуть. Для моей бороды это не совсем-то здорово.

– В таком случае тебе не удастся скоро поймать солнце. Ведь оно ушло не за мою избу, а оно село в Ботническом заливе.

– Так я завтра побегу вокруг Ботнического залива и поймаю солнце в Швеции или в Норвегии.

– Нет, дружище, так будет еще хуже: ведь для Швеции и Норвегии солнце заходит в Атлантическом океане.

– Но что же тогда делать? – вздохнул озабоченный колдун. – В океане-то, пожалуй, уж слишком мокро.

– Однако послушай, – сказал кузнец, – сделай одолжение, поставь стену на место, тогда мы потолкуем о деле, как добрые друзья. Не покушаешь ли, старина, немного каши?

Старина почесал за ухом, поставил стену на место и уселся за стол, чтобы отведать каши. Но напрасно сделано было это приглашение. Кому неизвестно, чем дело кончается, когда колдуны садятся за стол? Сперва Бирребурр съел кашу, чашку из-под каши и ложку, потом масленку, блюдо с салакой и хлебницу и в заключение весь стол.

Кузнец смотрел с удивлением, но когда он увидал, что колдун все еще не насытился и бросает подозрительные взгляды на детей, он нашел за лучшее пригласить своего гостя в кузницу.

– Пожалуйста, – говорил Паво, – может быть, тут найдется кое-что по вкусу.

Но гость не заставлял себя упрашивать.

– Да, – сказал Бирребурр, – у меня, действительно, аппетит недурной после прогулки через Азию. Покорно благодарю! – После чего он съел одно за другим: щипцы, молот, подковы, гвозди, угли и под конец, в виде десерта, мехи.

«Посмотрим, – подумал кузнец, – неужели этому чудовищу придется по зубам и наковальня».

– Пожалуйста, без церемоний!

– Нет, спасибо, – сказал Бирребурр, – сладкое под конец! – и с этими словами он выбрал из горна несколько раскаленных угольев и осторожно, чтобы не опалить бороду, сунул их себе в рот.

– Давненько уже я так вкусно не ужинал. Если я к утру проголодаюсь, то я могу еще съесть кузницу и детей.

– Да неужто? – сказал взбешенный кузнец.

– Ну что за церемонии, за неимением лучшего и это сойдет. Но как мне поймать солнце? – вздохнул колдун.

– Да это вовсе не так трудно, когда есть семимильные сапоги, – отвечал кузнец.

– Вот было бы хорошо, если б оно село не в воду! Дело в том, что каблуки на моих сапогах сделаны из такого железа, которое бежит само собой.

– Да что ты? Возможно ли это? А можно ли приковать такой каблук к чему угодно?

– К чему хочешь. Все побежит само собой. Но, кстати, я кое-что вспомнил. Каблук на моем правом сапоге немного отстал, когда я бежал вчера через Уральские горы. Прикуй-ка его к завтрему, да покрепче. А я пока прилягу отдохнуть у горна: я немного устал.

Бирребурр сбросил правый сапог, улегся врастяжку на вымазанном сажей полу и вскоре захрапел так, как только могут храпеть колдуны после трехдневной прогулки через всю Азию в семимильных сапогах.

Кузнец призадумался.

«Съест моих детей и мою кузницу к завтраку? Нет, старый колдун, не бывать этому никогда! Ты уж и без того наделал в доме достаточно беспорядка. Уж не пришибить ли мне тебя, чудовище? Нет, этого я не сделаю, ведь как бы то ни было, а он мой гость… Или не стащить ли мне с него другой семимильный сапог и удрать с обоими? Это было бы презабавно, но ведь это значит, пришлось бы украсть, а для этого Паво слишком честен. Нет, теперь я знаю, что я сделаю: я оставлю старине оба сапога, но правый каблук я немного поправлю».

– Ойва, пойди скажи матери, что я сегодня ночью буду работать в железнодорожной кузнице. Пусть она не боится колдуна: он спит как убитый.

Кузнец взял правый сапог колдуна, отломил каблук, пошел на железнодорожную кузницу и выковал там новый каблук из обыкновенного железа; этот каблук он приделал на место старого к сапогу колдуна.

«Ну, пусть-ка теперь старое чудовище попрыгает на одной ноге по семи миль», – сказал он себе.

«Так вот как, – думал кузнец, осматривая семимильный каблук, – это-то и есть то железо, которое так шибко бегает. Оно было бы как раз кстати на локомотиве!»

Случилось так, что именно в эту ночь на железнодорожной кузнице поправляли сломанное колесо от локомотива. Паво потихоньку вковал семимильный каблук в это колесо.

«Ну, каблук, теперь ты набегаешься вдоволь!» – подумал Паво и рассмеялся.

На следующее утро была проба локомотива, и вот он побежал сам собой, понесся во всю прыть, так что никакие тормоза не могли его остановить.

– Что такое случилось с локомотивом? – вскричал железнодорожный мастер. – Прежде он плелся, точно вол с возом сена, а теперь летит как стрела.

– Локомотив находит, что по Улеаборгской железной дороге слишком медленно ездят, и он хочет показать, как поезда ходят в Англии, – сказал Паво.

– Стоп! Стоп! – кричал железнодорожный мастер. И, о диво! семимильный каблук имел настолько сапожной смекалки, что понял команду, повернул назад и остановился смирно в ожидании следующих приказаний.

– Да ведь это самый быстроходный локомотив на свете! – воскликнул восхищенный мастер.

– Ему да не быть быстрым? Да он в три дня пробежит всю Азию, – отвечал Паво.

Когда Бирребурр проснулся, он увидел свой правый сапог с новым каблуком, надел его и собрался было опять отправляться в погоню за солнцем. Но при первом же шаге, о горе! левая нога вылетела вперед, точно пушечное ядро, тогда как правая тащилась сзади, как самая обыкновенная нога в сапоге из смазной кожи. Это было слишком затруднительно. После двух или трех шажков на одной ноге вернулся Бирребурр, запыхавшись, назад в кузницу. Как теперь быть, как же ухитриться бежать за солнцем на одной ноге?

Кузнец Паво, который уже думал, что совсем отделался от этого голодного чудовища, теперь не на шутку испугался за своих детей и за свою кузницу.

– Послушай, старина, – сказал он, – видел ты, как солнце только что исчезло за облаком?

– Видел, но что ж из этого? Ведь оно это часто делает, – вздохнул колдун.

– Не тут-то было! Больше ему уж никогда этого не сделать! Ты забыл на кузнице свой мешок. Я хотел услужить тебе, пока тебя здесь не было и расставил силок из проволок на верхушке сосны, из-за которой, как ты заметил, недавно выглядывало солнце. Ждать пришлось недолго, и скоро солнце попалось в силок, и вот я засунул его в твой мешок.

– В мой мешок? Ах ты, милейший кузнец из всех кузнецов от Берингова пролива до Улеаборга! От радости готов сейчас же съесть тебя, так как я опять чувствую прекрасный аппетит после скачки на одной ноге.

– Очень благодарен, – отвечал кузнец, – но не хочешь ли ты сперва убедиться, действительно ли солнце в мешке?

– Конечно, мой бесценный друг! Где мешок?

– Да вот он!

– Ишь, как оно кричит и брыкается в мешке (кузнец засунул в мешок поросенка). Ничего, ничего, пищи себе сколько хочешь, теперь уж ты крепко сидишь в мешке, и я выиграл часть света. Теперь наступит чудная тьма, и колдуны будут царить на всем свете.

– Да ты посмотри! – подбодрял его кузнец и приоткрыл немного мешок.

– Что ты делаешь? Вдруг оно выскочит? Ведь оно ух как хитро! Уж лучше я сам влезу в мешок, – сказал колдун.

Раз, два, три – и колдун сидел в мешке, а кузнец сейчас же крепко-накрепко затянул веревку.

«Вот так счастье, что колдуны так непроходимо глупы», – подумал кузнец, завязывая на всякий случай еще глухой узел.

В мешке поднялась ужасная возня и крик.

– Ой, оно кусает меня, – кричал колдун.

– И ты кусай! – отвечал кузнец, запер кузницу и пошел в избу, чтобы отдохнуть от ночных приключений.

Но почему же колдун, который мог выбить целую стену из избы, не мог разорвать мешка? И вправду, отчего? Не понимаю! Может быть, старик вывихнул себе ногу или натер ее, когда должен был плясать на одной ноге.