Сагара Люкс – Прописывая правила (страница 3)

— Моего связного.

— Агент Уорд твой связной, — твёрдым тоном вмешивается Хадсон.

Но информатору не нужен ни Грейсон, ни Мартинес.

В то время как мы в нём очень нуждаемся.

Судя по тому, что я слышала, расследование зашло в тупик. Возможно, я не обладаю таким опытом, как присутствующие агенты, но у меня отличная интуиция, и уверена, информатор не блефует. Если мы не выполним его требования, он проигнорирует наши.

Поэтому я и вмешиваюсь.

— С кем бы ты хотел сотрудничать?

Если это возможно, в комнате воцаряется звенящая тишина.

Лицо человека в мониторе находится в тени. Невозможно понять, куда направлен его взгляд, но я знаю, — он смотрит на меня. Я чувствую его на себе, до самых костей.

— Имя.

Не вопрос, а утверждение. Если бы я оказалась в другой ситуации, наверное, не ответила бы. Однако сейчас делаю это без колебаний.

— Александра. — Кожу начинает покалывать, когда его взгляд становится более пристальным. — Александра Дюпре.

В конце фразы мой голос едва заметно дрожит. Я стараюсь скрыть это, но что-то подсказывает, — он заметил. Его голова едва заметно покачивается, когда он кивает.

— Меня устраивает.

Грейсон напрягся.

— Что?

Информатор вытягивает руку, указывая на меня.

— Она.

Дрожь, пробежавшая по спине, настолько сильна, что потряхивает не только ноги, но и всё тело. Хадсон вскакивает на ноги. Прежде чем я успеваю что-то сказать, монитор выключается, и в комнате включается свет, на мгновение ослепляя меня.

Когда прихожу в себя, все смотрят на меня. Если бы я уже не прижималась спиной к стене, то сделала бы это сейчас.

— Я...

Всё, что хотела сказать, замирает у меня в горле, пока Хадсон собирает свои вещи и направляется к двери.

— Дюпре. Уорд. В мой кабинет.

Один за другим все присутствующие проходят мимо меня, покидая комнату. Должно быть, у меня на лице отображается ужас, потому что, проходя мимо меня, Грейсон кладёт руку мне на плечо в попытке утешить.

— Пойдём. — Ласково произносит он.

Но это не помогает.

***

Кабинет Генри Хадсона больше двухкомнатной квартиры, которую я арендовала, когда переехала в Сиэтл. В нём есть стол для совещаний, письменный стол из красного дерева, два книжных шкафа и картотека с шестью ящиками.

Хадсон садится, и стул за столом издаёт треск. Обычно курить в помещении запрещено, но Хадсон без колебаний закуривает сигарету.

— У тебя шестьдесят секунд, Дюпре.

Несмотря на страх, я сажусь напротив него.

— Для чего?

Его глаза яростно пронзают меня. Он кривит губы, выдыхая облако дыма.

— Для того чтобы объяснить, что за хрень произошла в зале для совещаний.

У меня много недостатков, но я не из тех, кто бежит от ответственности. Права или нет, я не хожу вокруг да около, а сразу перехожу к делу.

— Я пыталась спасти положение. — Хадсон смотрит на меня, но ничего не говорит, поэтому я продолжаю. — Как главе отдела по борьбе с компьютерными преступлениями, Вам нельзя сотрудничать с преступниками, будь то информаторы или подозреваемые. Когда я поняла, что мы теряем информатора, потому что никто не осмеливается пойти против правил, я сделала это.

— Не оценив последствий, — добавляет Грейсон.

Я выпрямляюсь и возражаю ему.

— На самом деле я посчитала, что поставить на кон свою должность, чтобы продолжить совместную работу — риск приемлемый.

Грейсон яростно смотрит на меня.

— Ты действовала без ведома Хадсона.

— Я дала возможность выбора, — поправляю Грейсона. — Теперь ему решать, выгнать ли меня и прервать общение с информатором или…

— Или заставить Аида говорить с тобой?

У меня перехватывает дыхание.

— Аид? — Мне не хватает воздуха. — Это был Аид?

Грейсон сжимает челюсти, а затем кивает.

Я откидываюсь на спинку стула, осознавая, что последствия, о которых он говорил, могут оказаться гораздо серьёзнее, чем предполагала. Когда решила вмешаться, я думала, что в худшем случае меня переведут в другой отдел, а не то, что информатор выберет меня связным. Но главное, я не могла представить, что ФБР контактирует с одним из самых опытных и опасных хакеров в стране.

Моё дыхание учащается, а разум начинает рисовать ужасные картины того, как такой человек может навредить мне. И не только мне, но и моей семье, друзьям — всем, кто мне дорог...

В ужасе я прижимаю ладонь к груди.

Я не могу этого сделать.

Хадсон выпускает ещё одно облако дыма, и запах табака становится невыносимым. Я моргаю, пытаясь понять, — это следствие воздействия дыма или же моё сознание затуманила мысль, что я совершила непоправимую ошибку.

Грейсон шумно выдыхает, ещё больше усугубляя ситуацию.

— По крайней мере, в одном мы согласны. Между тобой и ним слишком большая разница.

— Но не между тобой и им, — замечает Хадсон, переключая внимание на мужчину рядом со мной. Его стул снова скрипит, когда он протягивает руку и стряхивает пепел в пепельницу.

— Агент Дюпре совершила ошибку, вмешавшись в расследование, которое не входит в её компетенцию, но она права: если бы она этого не сделала, мы бы потеряли нашего самого ценного информатора. — Он делает ещё одну затяжку сигареты. — Как верно заметила, она оставила для меня возможность, и я могу выбирать, воспользоваться ею или нет.

Грейсон бледнеет, но затем возражает.

— Не думаю, что...

Хадсон поднимает руку, заставляя его замолчать.

— Аид решил взаимодействовать с агентом Дюпре, потому как уверен, что сможет манипулировать ею. У неё явно нет ни твоего опыта, ни навыков. Но у неё есть ты.

Пальцем он указывает на Грейсона, неподвижно сидящего рядом на стуле. Я в замешательстве смотрю то на одного, то на другого, и в голове возникает множество вопросов.

Почему Грейсон замолчал?

Почему во взгляде Хадсона появился этот странный блеск?

— А теперь слушайте, что произойдёт. — Если это возможно, улыбка на его лице становится ещё более опасной. — Вы оба будете освобождены от всех текущих расследований. Агент Дюпре будет отвечать за поток информации, а агент Уорд, будет руководить этим процессом и, по сути, нести ответственность за ход расследования. Я ясно выражаюсь?

Под моим изумлённым взглядом Грейсон кивает. Он встаёт, собираясь уйти, но останавливается, когда понимает, что я не двинулась с места. Он берёт меня за локоть и помогает встать. Мы молча покидаем кабинет Хадсона.

Желая избежать любопытных взглядов коллег, он провожает меня в пустой кабинет и усаживает. Сам же стоит, засунув руки в карманы и устремив взгляд неизвестно куда. В течение нескольких минут никто ничего не говорит.