Сагара Люкс – Прописывая правила (страница 27)

Прижимаю руку к груди.

Моё сердце бьётся как сумасшедшее. Дыхание учащается. Грейсон, должно быть, слышит меня, потому что говорит, чтобы я успокоилась.

— С тобой всё будет хорошо, Александра.

Я прислоняюсь лбом к стеклу и вздыхаю.

С каждой минутой Аид приближается ко мне.

А вместе с ним и страх, что я не покину эту комнату.

«Соберись, Александра».

От груди я скольжу рукой к животу. А затем к бедру. Я касаюсь пистолета, спрятанного под платьем, в поисках уверенности. И хотя я не хочу этого делать, с моих губ невольно срывается вопрос, больше похожий на вздох.

— Где ты?

От внезапного шума я вздрагиваю. Шторы передо мной начинают закрываться. Я отступаю, наблюдая, как постепенно исчезает город, поглощаемый тканью.

Я оказываюсь в темноте.

Но не одна.

Я слышу дыхание мужчины позади себя, его пронзительный голос — слишком близко — ласкает мою шею.

— Не оборачивайся.

АИД

В платье, которое по цвету напоминает ночь, с причёской и зажимами в виде цветов в волосах, Александра выглядит словно ожившая мечта.

В тот момент, когда увидел её выходящей из лифта вместе с Грейсоном, моё самообладание пошатнулось, я был в секунде от того, чтобы броситься к ней. Я был готов пойти на всё: пожертвовать своим положением, своим прикрытием, своей местью — лишь бы иметь возможность прикоснуться к ней.

Притворяясь, что не смотрю на неё, пока Рулз разговаривал со мной, я испытывал физическую боль, но самое ужасное произошло позже, когда я осознал, что она следует за мной, и, хотя мне хотелось только одного — быть достигнутым, я был вынужден отступить и отправить ей сообщение через официанта.

Я ни на миг не сомневался, что она прибежит в маленькую комнату, где я назначил ей встречу. Но я не предполагал, что она решит ждать меня в темноте, а лунный свет так красиво будет играть на её коже.

Александра создана для тьмы.

Для удушения во время секса.

Для цепей и манипуляций.

Для меня.

Внезапно я вижу, как она проводит рукой по горлу и груди, пока не касается живота.

Тревожная улыбка искривляет мои губы, когда я вспоминаю слова Рулза.

— Ты хочешь это сделать?

— Что?

— Развратить.

Я засовываю руку в карман и включаю глушитель частот, чтобы Грейсон не слышал, что мы говорим, а затем нажимаю кнопку, чтобы закрыть шторы. Александра вздрагивает.

Она отступает, когда в комнате становится совсем темно.

— Не оборачивайся — приказываю я.

Я стараюсь говорить тише, чтобы она меня не узнала. В глубине души понимаю, что рано или поздно она всё равно догадается.

Но не сегодня.

Не сейчас.

Я продвигаюсь вперёд, пока не достигаю её. Я не прикасаюсь к ней, в этом нет необходимости. Дрожь, пробежавшая по её рукам, уже говорит всё, что мне нужно знать.

Александра знает о моём присутствии. Более того, она почти одержима им; до такой степени, что превращает напряжение, связанное с ситуацией, в которую она попала, в нечто совершенно иное. Возможно, волнение. Нет.

Ярость.

— Почему я должна подчиняться тебе?

Я нежно касаюсь её руки, от локтя до плеча. Это лишь намёк на прикосновение, но её тело внезапно напрягается. Кожа покрывается мурашками.

— Ты знаешь, почему.

Перед глазами проносятся более или менее яркие воспоминания о ночах — и секретах, — которые мы делили между собой. В мыслях я представляю, как раздеваю её, как снимаю с тела это красивое платье, чтобы она предстала передо мной обнажённой.

От этой мысли мой голос становится хриплым, почти пропадает.

— Подними руки.

Шелест ткани подтверждает, что она повиновалась. Я вознаграждаю её, продвигаясь ещё на шаг. Моя рубашка задевает её голую спину. Тепло, исходящее от тела Александры, напоминает мне о пожаре, изменившем мою жизнь. Тогда, как и сейчас, я чувствую головокружение.

Воздух становится таким плотным, что я не могу дышать. Когда прижимаюсь к её бёдрам, она внезапно делает вдох и задерживает дыхание.

Мои руки осторожно скользят по её телу. Они поднимаются к её груди, но не сжимают её. Я касаюсь её рук, затылка, а затем снова опускаюсь к её бёдрам.

Она едва покачивается на каблуках, такая же жертва притяжения между нами, как и я.

— Обычно людей обыскиваю я.

В моей груди зарождается весёлый смех. Он обрывается, как только я чувствую что-то необычное: какая-то кожаная полоска опоясывает её левую ногу. Я провожу по ней пальцами, пока не добираюсь до маленького пистолета, спрятанного у неё между бёдер.

Александра отводит таз назад, пытаясь вырваться из моих рук. Это ошибка, потому что при этом она оказывается прижатой к моему твёрдому члену.

Вместо того чтобы отстраниться, я приближаюсь к ней. Прижимаю её к окну.

Одной рукой я крепко держу её за шею, а другую запускаю под платье.

Александра стонет. Вздрагивает.

Я ожидаю, что она попытается отстраниться, но вместо этого она раздвигает ноги и прижимается к моим пальцам. Она крепко держится за тяжёлые шторы. Из её горла раздаётся тихое бормотание. Я не могу разобрать слов, да мне это и не нужно. Она теряется в моих объятиях. Когда моё тёплое дыхание касается её затылка, она внезапно замирает. Её дыхание становится прерывистым, а мышцы напрягаются.

Я вынимаю пистолет из кобуры.

Медленно.

Каждое движение продумано — и намеренно. Я провожу сначала костяшками пальцев, а затем стволом пистолета между её бёдрами.

— Я не милостивый, — прохрипел ей прямо в кожу. — Если ты расскажешь мне о своих желаниях и попросишь как следует, я, возможно, решусь удовлетворить тебя.

Я двигаю бёдрами вперёд, словно трахаю её.

Она поджимает губы. С её уст срываются проклятье.

Но она не умоляет.

— Тебе не стоит бояться. — Я ласкаю ей горло, очарованный её учащённым сердцебиением. — Что бы ни случилось, он не услышит твоего крика.

Александра внезапно застывает, будто я дал ей пощёчину. Как только она понимает, что контакт с Грейсоном прерван, она ударяет меня локтем в рёбра и отходит. Её движения настолько стремительны, что она случайно натыкается на стол, стоящий в центре комнаты. При этом она произносит какое-то ругательство сквозь стиснутые зубы.

Но опять же, не умоляет.

Напротив, она нападает на меня.