Садека Джонсон – Желтая жена (страница 5)
Я сморщила нос:
– Не представляю, как тут можно спать.
– Но именно потому, что я живу с лошадьми под одной крышей, они считают меня хозяином.
Эссекс стянул косынку с моей головы и позволил кудрям рассыпаться по плечам.
– У меня есть для тебя подарок.
– Подарок?
Я уселась, скрестив ноги и накрыв ступни подолом юбки.
– Закрой глаза и не подглядывай.
Мне было слышно, как он роется в своих вещах, лежавших у края помоста.
– Можешь открывать.
Я распахнула глаза и увидела, что Эссекс держит у меня перед носом два тонких кожаных ремешка, на каждом из которых была укреплена подвеска: выточенная из дерева половинка сердца.
– Это тебе, – он надел одно из самодельных ожерелий мне на шею. – Пусть оно напоминает о том, что нас связывает. Носи его до тех пор, пока мы не поженимся по-настоящему. А после я увезу тебя отсюда.
Я коснулась сердечка губами. Эссекс протянул мне второе ожерелье, и я повязала кожаный ремешок вокруг его шеи.
– Чудесный подарок. – Я потерлась носом о небритый подбородок Эссекса. – Спасибо тебе огромное.
– Все ради тебя. – Он смущенно кашлянул и залился краской.
Эссекс свернул валик из сена и накрыл его одеялом. Мы уютно устроились на этой лежанке в дальнем углу помоста и крепко прижались друг к другу. Сильные руки Эссекса обнимали меня, и в его объятиях я чувствовала себя в безопасности. Склонившись, он зарылся носом мне в волосы, затем легко коснулся губами щеки и, покрывая ее быстрыми поцелуями, начал подбираться к губам. Сердце ныло от его теплых прикосновений.
– Ты такая сладкая, Фиби Долорес. Как сахарный тростник, – бормотал Эссекс, расстегивая пуговицы у меня на блузке. Справившись с застежкой, он откинул полу блузки, и его руки легли мне на грудь. Я вытянулась всем телом и застонала, когда мужские пальцы надавили на соски. Нас обоих охватил жар. Чувствуя, что нарастающее желание вот-вот захлестнет с головой и одержит верх над разумом, я быстро поцеловала любимого и решительно отстранилась.
– В чем дело? – осипшим голосом произнес Эссекс. – Ты не хочешь меня?
– Я не знаю слов, которыми могла бы описать, как сильно хочу тебя.
– Тогда почему?
– Мама сказала, чтобы я не вздумала наделать детей, пока не получу свободу. Всего несколько месяцев, и мы сможем уехать отсюда и нарожать столько детей, сколько пожелаем.
– Ты веришь обещанию хозяина?
Я кивнула.
– Сегодня вечером он сказал маме, что отправит меня в школу в Массачусетс. А ты? Сколько ты уже отложил для своего выкупа?
– Около ста долларов. С тех пор как хозяин разрешил наниматься на работу к соседям, дело пошло быстрее. Но Парротт говорит, что такой конюх, как я, стоит раза в два-три дороже.
– Как же нам быть?
Эссекс придвинулся вплотную ко мне, глаза у него расширились.
– Если понадобится, я готов бежать.
– Замолчи! Немедленно замолчи! – шикнула я.
Он прижался губами к моему уху и зашептал:
– И у меня есть план. Работая на соседних плантациях, я уже проверил, насколько далеко могу уйти, не вызывая подозрений хозяев.
– Не болтай глупости, Эссекс Генри, – отрезала я.
– Я не позволю тебе уехать без меня, – решительно заявил он.
– Нет! Должен быть другой способ выбраться отсюда.
– Ты моя, Фиби. И если потребуется бежать, чтобы не разлучаться с тобой, – значит, так тому и быть.
– Надеюсь, ты понимаешь, насколько опасны подобные разговоры?
Эссекс осторожно коснулся синяка у меня на щеке.
– Это она сделала?
Я кивнула.
Он нахмурился и поник.
– Миссус – злая женщина.
– Пора возвращаться, пока злая женщина не хватилась меня и не начала клясть на чем свет стоит.
Я поднялась на ноги, застегнула блузку и расправила юбку.
– Когда мы увидимся?
– Как только мне удастся улизнуть из большого дома. И пообещай, Эссекс Генри, что не наделаешь глупостей.
– Мы обязательно будем вместе, Фиби. Это я точно могу обещать!
Он проводил меня до выхода из конюшни и поцеловал на прощание долгим поцелуем. Пожелав Эссексу спокойной ночи, я со всех ног припустила к усадьбе.
Глава 3
Хозяйка дома
Каждое утро миссис Дельфина поднималась до рассвета. Даже прежде, чем Снитч принимался трубить в рог, давая сигнал для тех, кто работает на плантации. Хозяйке нравилось совершать, как она это называла, «мой моцион»: прогулку по саду, затем до молочной фермы и дальше в поле. К тому моменту, когда просыпался мастер Джейкоб, его жена успевала выслушать полный отчет Снитча о том, как обстоят дела на плантации. Вернувшись, она аккуратно заносила полученные сведения в бухгалтерскую книгу. Само собой, все, кто работал в усадьбе, обязаны были вставать раньше хозяйки. Прежде Рейчел уже ждала госпожу у порога спальни, держа наготове платье для прогулок, а Лавви приносила поднос с утренним чаем. Тетушка Хоуп вовсю хлопотала на кухне: из печной трубы валил дым, означавший, что кухарка не сидит сложа руки. В конюшне также принимались за дело: Эссекс убирал стойла и чистил лошадей. И даже мы с мамой сидели за ткацким станком, погруженные в работу, – на случай если хозяйке вздумается заглянуть к нам по дороге в сад. Но теперь меня перевели в большой дом. Первая ночь выдалась беспокойной: я долго ворочалась в тесном чуланчике и лишь под утро провалилась в тяжелый сон. А поскольку мамы больше не было рядом и некому было растолкать меня, я проспала.
– Давай, девочка, поднимайся! – Лавви толкнула меня в бок.
Я открыла глаза и уставилась в темноту чулана. Потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, где я нахожусь. Устав лежать в тесном пространстве, скорчившись и подогнув колени, я встала посреди ночи и перевернула тюфяк вдоль стены, но поскольку чулан был не только узким, но и коротким, ступни оказались в коридоре.
– Хозяйка скоро проснется. Ты должна быть готова: ее нужно одеть и причесать.
– Почему я? – Я зевнула.
– Потому, детка, что прежде это входило в обязанности Рейчел. А теперь – в твои.
Я протерла глаза, затолкала тюфяк обратно в глубину чулана и, двигаясь в темноте почти на ощупь, переоделась из ночной рубашки в платье. Во рту у меня пересохло, я мечтала о глотке воды, но миссис Дельфина уже проснулась и звала меня. Я опрометью бросилась в хозяйскую спальню.
– Да, миссис!
– Не стой там как истукан, подай платье для прогулок. Давай пошевеливайся. А то весь день пройдет впустую.
Я поспешила к гардеробу и вытащила лиловое платье.
– Вот растяпа, это же вечернее! Для прогулок – клетчатое.
Хозяйка стояла посреди спальни, скрестив руки на груди и раздраженно постукивая по полу носком домашней туфли. В колеблющемся свете свечей ее фигура в тонкой ночной сорочке и длинных панталонах казалось призрачной.
– Где мой корсет?
– Здесь, миссис. – Я подхватила лежавший на стуле корсет. Она повернулась спиной и подняла руки, чтобы я могла надеть его. Затягивая шнуровку, я не переставала удивляться: зачем ей вообще корсет для прогулок по плантации? Конечно, если миссис Дельфина намерена соблазнить старину Снитча, тогда другое дело. Что касается слуг, нам совершенно безразлично, насколько стройна ее талия и заметен ли под платьем выпирающий живот.
– Ну же, поторопись. Сколько можно возиться!
Я старалась не прикасаться к телу хозяйки, протаскивая шнурок через петельки, и, поглядывая на отражение в зеркале, пыталась понять по выражению ее лица, насколько удобно сидит корсет.
– Миссис Дельфина, сделайте, пожалуйста, глубокий вдох.