Саддхалока (Дэвид Люс) – Встречи с Просветлением: истории из жизни Будды (страница 3)
Еще и года не прошло с тех пор, как он покинул дом, а Готама уже успел обучиться у величайших наставников своего времен и понял, что им чего-то не хватает. Ему больше не у кого было учиться. Что ему делать теперь?
Среди его собратьев-странников было много тех, кто следовал пути аскетизма. Они верили, что, если человек полностью задушит в себе все чувственные желания, подчинит тело и в то же время будет полностью контролировать ум, рано или поздно возвышенные состояния сознания будут приходить сами собой, и человек обретет разгадку тайны жизни. В их методы входили многие способы изощренной аскезы. Готама решил последовать этому пути и вступил на него с непоколебимой решительностью. Он оправился на поиски самых пустынных и ужасающих мест, среди которых были и те, которые населяли призраки и дикие звери, и когда подступали ужас и страх, он был тверд и не поддавался им. Чем бы он ни занимался, когда на него нападал страх, он продолжал делать это до тех пор, пока страх не утихал: если он сидел, он оставался сидеть, если он шел, он шел дальше, если он лежал, он продолжал лежать. Так он постепенно преодолел страх и ужас.
Он упражнялся в практиках контроля дыхания, которые приводили его к ощущениям, что в его голове как будто бы проносится дикий ветер, кто-то рассекает ее мечом или стискивает грубой полосой кожи. По временам ему казалось, что мясник вспарывает уму живот или его поджаривают на горящих угольях. Однако он упорно продолжал упражнения, и, хотя его постигло умственное и физическое истощение, он ни разу не позволил возникающим болезненным ощущениям завладеть его умом. Он ел все меньше и меньше и стал худым и изнуренным. Его конечности выглядели, как стебли бамбука, спина – как «верблюжье копыто». Ребра торчали, как стропила разрушенной хижины, а глаза глубоко запали в глазницы, и заглянуть в них было все равно, что заглянуть в глубокий колодец и увидеть блеск воды на дне. Прикасаясь к животу, он мог почувствовать позвоночник, а когда он потирал кожу, волосы, отмершие у корней, выпадали.
Около пяти лет Готама следовал этому пути аскетизма с твердой решимостью, которая внушала благоговение и восхищение всем, кто встречался ему на пути. Его слава росла по мере того, как он продвигался дальше, чем хватало смелости или силы ума любому другому аскету. Пять ближайших учеников повсюду следовали за ним, ожидая его окончательного прорыва.
Но однажды, купаясь в реке, Готама упал и понял, что он ослабел настолько, что едва может подняться. Он едва не утонул, и это заставило его понять, что если он продолжит изнурять себя дальше, он скоро умрет, так и не приблизившись к своей цели. Он зашел в тупик. Осознав это, он отверг путь сурового аскетизма, принял простую питательную пищу и ощутил, что силы возвращаются к нему. Увидев, что он ест эту пищу, пятеро его последователей покинули его в отвращении, убежденные в том, что он предал их, вернувшись в жизни в роскоши, а Готама невозмутимо предался глубоким размышлениям о том, что ему делать дальше.
Вдруг ему на ум пришло детское воспоминание. Он вспомнил, как однажды весной, сидя в тени дерева розового яблока, наблюдал, как отец работает в поле, по традиции вспахивая первую борозду, и ощутил внезапный покой, блаженство и счастье. Они захлестнули его, и он провел, поглощенный ими, много часов. В этом переживании он почувствовал новый путь.
Глава 3. Просветление
Суровости аскетизма предыдущих пяти лет были отвергнуты. Принимая в качестве подаяния простую, но питательную еду, Готама медленно восстанавливал силы и здоровье, и в своем путешествии он набрел на прохладную и приятную рощу деревьев неподалеку от реки Неранджара. Она находилась довольно далеко от полей или деревень, и он мог не опасаться, что будет потревожен, однако достаточно близко от селения, чтобы иметь возможность ежедневно просить милостыню и поддерживать свою жизнь. Он решил остаться здесь и исследовать новые перспективы, открывшиеся перед ним воспоминанием о его мальчишеском ощущении блаженства под деревом розового яблока. Набирала силу летняя жара, когда он предался медитации. Новые глубины ума и существования стали открываться ему. Наконец, в прекрасную ночь полнолуния, ощущая, что его время настало, Готама устроился под раскидистым деревом фикуса на охапке травы куша, данной ему пастухом. Он поклялся, что, даже если его плоть ослабеет и кровь иссохнет, он не поднимется с этого места, пока не достигнет своей цели. Он погрузился в еще более глубокую, ясную, безмятежную медитацию, не позволяя себе загрязняться приятными и радостными ощущениями, которые захлестывали его, не позволяя им обретать власть над его умом.
Он увидел, как разворачиваются перед ним его бесконечные прошлые жизни, одна за другой. Он увидел, как возникают и разрушаются вселенные. Он увидел, как рождаются живые существа и как они уходят согласно своим поступкам: благие и искусные поступки ведут к счастливому перерождению, а дурные и неискусные – к болезненному перерождению. Он заглянул в самую сердцевину существования и понял, как страдание возникает из страстного желания и неведения и как, укоренившись умом в страстных желаниях, ненависти и заблуждениях, существа снова и снова попадают в бесконечный круг рождения, болезней, старения и смерти. Увидев и постигнув все это, он, наконец, освободил свое сердце. В недрах его существа совершился глубокий переворот. Он стал Буддой, Просветленным, тем, кто знает.
Несколько недель только что пробудившийся Будда почти не покидал рощи. Он сидел и погружался в безмерные чудеса своего нового видения и понимания. Затем, постепенно, он начал обращать свой ум к миру и к тому, что он должен поделиться с другими покоем и мудростью, которые он обнаружил. Он подумал: «Истина, которую я обнаружил, так тонка и так глубока. Она находится далеко за пределами всего, что можно выразить словами. Если я попытаюсь передать ее другим, они лишь неверно поймут меня. Это, несомненно, принесет страдания и им, и мне». Эта мысль Будды стала немедленно известна всем богам на всех небесах. Они следили за его продвижением с глубоким удовлетворением и испытали огромную радость, когда он, наконец, достиг своей цели. Но, когда они увидели, что он колеблется, они исполнились беспокойства и опасений.
«В мире наконец-то появился Будда, – говорили они друг другу. – Открылся путь к свободе. Но что станет с миром, что станет со всеми существами, если он не станет учить?»
В то же самое мгновение Брахма Сахампати, царь всех богов, появился перед Буддой в форме прекрасного золотого юноши. Он умолял Будду учить духовному пути ради тех, кто будет способен его понять. Несомненно, были существа с глазами, лишь слегка припорошенными пылью, которые жаждали истины, открытой Буддой.
Будда окинул взором мир, и в его просветленном видении бесконечные существа предстали как лотосы в пруду. Некоторые все еще были глубоко погружены в вязкую грязь на дне пруда, в неведение и небрежение, в то время как другие начинали подниматься в очищающейся воде к свету. Третьи чистыми высились над водой, и недоставало лишь луча света, который побудил бы раскрыться их бутоны. Великое сострадание, неотделимое от мудрости Будды, вспыхнуло в его сердце. Ради тех, кто будет способен услышать и понять его, он решил найти возможность выразить свой опыт Просветления и научить других тому, как можно его достичь.
Глава 4. Первые ученики
Будде пришло время уйти из прекрасной рощи, где он, наконец, нашел истину, которую так долго искал, и начать делиться ею с другими.
«Кого мне учить первым? – спросил он себя. – Кто сможет понять эту великую истину, которая столь глубока и столь тонка?» Мысли Будды обратились к его собственным учителям, Аларе Каламе и Уддаке Рамапутте, у которых он учился в самом начале своих поисков. Они были искренними и одаренными людьми, которые, несомненно, поняли бы его, но своим божественным оком он узрел, что оба они недавно умерли.
Потом он подумал о пяти странниках, которые были его учениками во времена сурового аскетизма и отвергли его, когда он снова начал принимать пищу. И снова, используя свое божественное зрение, он увидел, что они находятся в Оленьем Парке в Исипатане (Сарнатхе), и отправился на их поиски.
Это было время жаркого солнца и проливных муссонных дождей, а от рощи на берегу Неранджары до Исипатаны лежал путь во много миль. После долгого путешествия пешком Будда наконец прибыл в Исипатану, в Олений Парк. Пять аскетов, его бывших учеников, сидели вместе под деревом и увидели фигуру в одеяниях отшельника, приближающуюся к ним издалека. Человек показался им знакомым, и вскоре они поняли, кто это. «Это отшельник Готама, который предал нас, который отказался от борьбы и вернулся к жизни в роскоши! Что ему здесь нужно?» – говорили они между собой.