Сабрина Пейдж – Захваченный (ЛП) (страница 3)

— Прощайте, мистер Кинг.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, на этот раз не оборачиваясь. Я слышу, как высокомерный футболист велит мне обернуться, но я этого не делаю, в основном потому, что я боюсь того, что могу увидеть за своей спиной.

Он, вероятно, стоит там голый, демонстрируя свой огромный член.

Не смотри. Не смотри.

Я мысленно поздравляю себя с тем, что не смотрю, когда покидаю вечеринку.

Даже если я не могу полностью перестать думать о его члене.

***

— ТЫ НЕ СКАЗАЛА МНЕ, что ты репетитор Колтона Кинга, — кричит Сейбл из кухни.

— Я не думала, что это важно, — кричу я в ответ, усаживаясь задницей на свои ноги на диване. Я копаюсь в одноразовом контейнере с едой Pad Thai из моего любимого тайского ресторана, перед тем как взять бокал вина с кофейного столика.

Вино. Это то, что доктор прописал после того, что было со мной во второй половине дня.

Моя соседка по комнате появляется в дверном проеме кухни с контейнером в одной руке и вилкой в другой, заталкивая гигантский кусочек в рот. Сэйбл — полная противоположность тому человеку, который дружил со мной в старшей школе или даже, когда я была маленькой. Она определённо была одной из популярных девушек: с длинными светлыми волосами, голубыми глазами и ногами, длинной с милю.

И она, как скаковая лошадь, никогда не набирает вес.

Она из тех девушек, которую я должна ненавидеть, за исключением того, что она милая — такая милая, что её невозможно ненавидеть, даже если она идеальная.

— Ты не подумала, что это было очень важно, что ты собралась заниматься с Колтоном Кингом? — спрашивает она.

— По твоему тону я могу сказать, что это должно было быть таковым, — отвечаю я.

— Это Колтон Кинг.

Сейбл пересекает комнату и плюхается на другую сторону дивана.

— Это должно что-то означать для меня? Ты же знаешь, я не смотрю футбол. Он хороший игрок, я полагаю?

Сейбл вздыхает.

— Да, Кэсси. Он хороший футболист. Он здесь футболист. Тебе действительно нужно чаще куда-то выбираться. Ты никогда не бывала ни на одной игре.

Я пожимаю плечами.

— Я никогда не понимала, что происходит в этих играх. Помнишь, как ты пыталась научить меня прошлой осенью? Это было безуспешно.

Сейбл смеётся.

— Как я могу забыть? Я не знаю, как кто-то такой умный, как ты не может понять игру.

Я снова пожимаю плечами.

— Я просто не понимаю.

— Хорошо. — Сейбл поворачивается на диване лицом ко мне, её ноги скрещены. — Футбол в сторону, ты же понимаешь, что Колтон Кинг легендарен, верно?

— Ему же восемнадцать лет, — говорю я, закатывая глаза. — Как он может быть легендарным?

— Ему двадцать один. Ты никогда не видела его в журнале или где-либо ещё? — спрашивает она. — Как ты это упустила?

— Я даже не знаю, как ответить на этот вопрос.

— Сейчас он один из самых жарких футбольных звезд колледжа, — сообщает мне Сейбл. — На и вне поля.

— Я увидела слишком много, — признаюсь я. Только от одной мысли об Колтоне, стоящем передо мной — обнаженном с блестящей на его теле водой — вгоняет меня в краску.

Глаза Сейбл расширяются.

— Что именно ты увидела? У вас было первое занятие?

— Не так, — говорю я, качая головой. — Он не пришел.

— О, это разочаровывает, — Сейбл хмурится. — Ну, я уверена, что они могут назначить тебя к кому-нибудь другому. А если нет, никто не отменял продажу твоих трусиков в интернете.

— Тьфу. Я не продаю свои трусики в интернете. Где ты всему этому научилась?

Сейбл не нужно переживать из-за того, что финансирование нашего отдела было сокращено, потому что она богата — очень богата. Как будто быть великолепной и худой недостаточно, также у неё есть семейные деньги. Её последнее гениальное решение моего финансового положения было стать госпожой. Она сказала, что я имею склонность к этому. Я вполне уверена, что это просто означает, что я сварливая сучка.

— Я надеюсь, что они смогут найти мне кого-нибудь ещё, — говорю я. — Я уж точно не хочу заниматься с этим высокомерным придурком.

— Я думала ты сказала, что он не пришел.

— Да, он не сделал этого, — говорю ей, пренебрежительно махнув рукой. — Так что я пошла к нему домой.

Сейбл фыркает.

— Ты пошла в дом Колтона Кинга? — спрашивает она. — Ты видела его?

Я делаю глоток вина.

— Да, и я видела гораздо больше, чем я рассчитывала.

— Так, это звучит многообещающе, — сказала она, подняв свои брови. — Я хочу услышать всё.

— Здесь нечего рассказывать, — говорю я. — Серьёзно. Тренер дал мне его адрес и предупредил, что есть вероятность того, что Колтон не придет.

Сейбл смеётся.

— Не явится на занятие? Я бы сказала, что вероятность была приуменьшена.

— Хорошо, так что я пошла к нему домой, и там была просто гигантская вечеринка, — говорю я. — Я имею в виду, в три часа дня.

— Сегодня, наверное, свободный день от тренировки, — полагает Сейбл, глубокомысленно кивая, держа в руке бокал с вином.

— Откуда ты всё это знаешь? — спрашиваю я. Сейбл пожимает плечами.

— Чирлидер старшей школы, дорогая. Я встречалась со спортсменами.

— Разве футбольный сезон не закончился?

Ладно, видите, я кое-что знаю о футболе. Я действительно горжусь этим фактом.

— Да, летнее межсезонье, — медленно говорит Сейбл, словно я маленький ребенок, неспособный понимать слова. — Они продолжают тренироваться в межсезонье. Хотя и не так интенсивно, как делают это осенью.

— В любом случае это было безумие, — говорю я. Жар охватывает мои щёки при мысли о том, как все полуголые девчонки вальсируют по дому, словно это была фотосессия. Не говоря уже о мысли о Колтоне… обнажённом и стоящем передо мной у бассейна, капли воды скатываются по его груди, маленькие ручейки, блестящие на его прессе на солнце.

— Привет? — Сейбл машет рукой перед моим лицом. — Ты замечталась о нём?

— Нет, — протестую я, сморщив лицо от отвращения. Я не уверена, является ли отвращение реальным или притворным. — Я абсолютно не мечтаю о Колтоне Кинге. Вечеринка была… непохожа ни на что из виденного мною раньше.

— Я уверена, — говорит Сейбл, уголки её губ приподнялись в знающей улыбке. — Это была футбольная вечеринка. Итак, вернёмся к Колтону…

— Здесь не о чем говорить, — настаиваю я. — Он был полным засранцем. Он съехал с крыши своего дома в бассейн — совершенно голый — и я уверена, что он был обмазан смазкой или детским маслом, потому что он блестел и, очевидно, там были обнажённые девушки, борющиеся в смазке где-то ещё в доме. И он был абсолютно высокомерен. Он назвал меня стриптизёршей. Ты можешь поверить в это?

— Он был голым, — говорит Сейбл.

— Из всего, что только что сказала, именно эта часть, которая тебе запомнилась?

— Вопрос в том, выделялся ли он для тебя? — произносит Сейбл, шевеля своими бровями и вглядываясь в меня.

Я сужаю глаза.