Сабрина Пейдж – Захваченный (ЛП) (страница 28)
Кэсси хочет стать профессором. Моя мама задаёт вопросы о том, что делают социологи, и когда Кэсси отвечает, она с таким энтузиазмом относится к тому, что она делает — и чертовски сексуально объясняет это — что все мы, спортсмены, которым дважды насрать на академиков, сидят за столом практически расслабленно — слушая их разговор.
Она действительно любит учить. Я могу судить.
И не только в том, как она учит меня.
***
— КЭССИ! — я догоняю ее возле дома, когда она идет с Сэйбл к их машинам.
Сэйбел машет рукой:
— Увидимся дома, Кэсс, — кричит она, прежде чем быстро уйти.
Кэсси останавливается у двери своей машины, оглядываясь по сторонам.
— Не надо, Колтон, — предупреждает она меня, прежде чем я даже пытаюсь прикоснуться к ней. — На улице даже не темно. Кто-то увидит тебя.
— Что, если мне все равно, увидят ли нас?
— Я потеряю работу, если кто-то нас увидит, — говорит она, сжав губы. — Так что это важно для меня.
— Хорошо.
Внезапно я чувствую себя плохо из-за того, что давлю на нее, не задумываясь о последствиях. Я не привык думать о других. Я делаю то, что хочу, и позволяю ложиться картам так, как они того хотят, и будь, что будет. Быть звездой спорта означает, что ты сталкиваешься с большим количеством дерьма. Я определённо не думаю о них, когда речь идёт о женщинах — простая случайная связь без каких-либо условий, значит, никаких последствий.
— Хорошо, — говорит она, кивая. — Мне было весело. На ужине я имею в виду, а не… в другой части. Я имею в виду, я
Я думаю, что это может быть ее способ оттолкнуть меня, и вдруг я чувствую себя защищающимся.
— Да, совершенно весело, — соглашаюсь я неосторожно пожимая плечами. — Я имею в виду, ты знаешь, что это не было ничем особенным. Если ты хочешь сделать это снова когда-нибудь, напиши мне.
Она странно смотрит на меня, затем открывает дверцу машины.
— Да. Ничего особенного.
Вернувшись внутрь, моя мама разбирается в моем деле с Кэсси, когда я помогаю ей загрузить посудомоечную машину.
— Кэсси выгодная партия, — говорит она.
— Она мой репетитор, — напоминаю я, раздражаясь. Этот разговор у машины привёл меня в бешенство.
— Угу, — говорит моя мама. — Я видела, как она смотрела на тебя сегодня вечером.
— Не было никаких
— Я когда-нибудь рассказывала тебе о том, как мои родители ненавидели твоего отца?
— Твои родители ненавидели папу? Я думал, что они его любят. — Мои родители познакомились в старшей школе, поженились, когда им было восемнадцать. Спустя двадцать лет, мой отец умер вначале моего старшего года в средней школе.
— Ну, так и было. В конце концов, — уступает моя мама. — Но твой отец был не совсем тем парнем, с которым они хотели, чтобы их дочь встречалась, а тем более выходила замуж.
Я не забочусь тем, чтобы скрыть свой смех.
— Папа был кем, несовершеннолетним преступником?
Мои родители — определение порядочности. Они фермеры, черт возьми. Или
— Не смейся, — говорит она. — У твоего отца были неприятности в старшей школе.
— Он что украл конфету в магазине?
— Он занимался контрабандой алкоголя в девятом классе, — говорит она. — Продавал его после школы. У него была своя маркировка и все такое.
— Ты шутишь? — рассмеялся я. — Это потрясающе. Почему же я не знал этого об отце?
— Это не то, о чем я собиралась рассказать вам, мальчики. Во всяком случае, мои родители узнали, — продолжает она. — Это стало концом. Они запретили мне видеться с ним, но твой отец был настойчив. Он не переставал видеться со мной, хотя он прекратил бутлегерство
— Я понял твою точку зрения, — осознано говорю я. — Нарушение правил сработало для тебя. Сейчас все иначе, мама.
— Я не думаю, что это совсем другое.
— То, что у тебя с папой, это уже не то, как это происходит, ма.
— Некоторые вещи не меняются, Колт. — Она берет тарелку из моих рук. — Когда ты станешь профессиональным игроком, женщины будут бросаться на тебя по всем неправильным причинам.
— Может, это то, чего я хочу, ма, — говорю я ей. — Мне просто весело. Я не глупый. Я не связываюсь ни с одной из девушек здесь в колледже — все они хотят одного и того же. Я их счастливый билет или способ быть в центре внимания.
Она смотрит на меня с суровым выражением лица.
— Мне все равно, сколько девушек тебе нравится, — говорит она. — Но эта девушка не та девушка, с которой ты просто развлекаешься.
Глава 20
— Ты ещё не готова? — спрашивает Сейбл. Она одета в джинсовые шорты, которые подчеркивают ее загорелые ноги, и облегающую футболку с глубоким декольте, ее волосы стянуты в пучок на макушке, выглядящий одновременно непринуждённо и модно.
— Готова для чего? — я сижу на кровати с различными книгами о футболе. — Я работаю над обзором литературы для моей диссертации.
— Оу! — Сейбл смешно смотрит на меня. — Верно. Хм. Между тобой и Колтоном все в порядке?
Я пожимаю плечами. В последний раз я видела его вчера вечером за ужином в его доме, где он отправлял мне грязные текстовые сообщения и проводил рукой по моей ноге. Ну, фактически последний раз я видела его во время того неловкого разговора возле машины.
—
Сейбл наклоняет голову в бок, глядя на меня.
— Вы, ребята, перепихнулись.
— Я уже жалею о том, что рассказала тебе.
Я не сказала ей точно, как именно мы переспали. Я уверена, она предполагает, что мы только это сделали. Не так важно.
Я также не рассказала ей о неловком разговоре у машины после обеда.
— Я твой лучший друг, — говорит она. — Тебе лучше не жалеть об этом. И ты не должна сожалеть о том, что встречаешься с ним.
— В любом случае, куда ты идешь?
Сейбл смотрит на меня смущенно.
— Я думала, ты готовишься, — говорит она. — Я даже не подумала спросить, собираешься ли ты. Я предполагала, что ты ушла.
— Хватит танцевать вокруг того, о чем ты говоришь, и просто произнеси это, — требую я. — Ты ведешь себя странно.
Сейбл тяжело выдыхает.
— Домашняя вечеринка, — говорит она мне. — У Колтона.
Вечеринка, на которую меня не пригласили.