Сабрина Джеффрис – Отчаянный холостяк (страница 51)

Она встала и поспешила к двери, затем отперла ее.

Но до того как Гвин успела ее открыть, Джошуа тоже встал и пошел за ней. Гвин слышала, как стучит по полу его трость, развернулась и беспомощно уставилась на него. Он обнял ее за талию и поднял одной невероятно сильной рукой, а затем усадил на пристенный столик рядом с дверью.

– Я могу доказать, что без тебя буду чувствовать себя опустошенным. Это будет не жизнь, а сплошная печаль.

– Джошуа…

Он поцеловал ее с таким отчаянием, которое она прекрасно понимала, потому что сама его чувствовала. Жизнь без него для нее тоже будет пустой.

И как еще один раз с ним может чему-то помешать? Ведь она сегодня уже занималась с ним любовью и уже рисковала забеременеть от него и потерять его ребенка. Что такое еще один раз? Пусть доказывает, что хочет, если может.

Потому что после этого раза другого может уже не быть.

Глава 23

Джошуа не позволит ей отказаться от того, что может быть между ними. Они созданы друг для друга. Ее просто нужно успокоить, показать ей, что он предпримет необходимые шаги для того, чтобы она не испытывала лишней боли. Он сделает все что нужно.

Или он надеялся, что сделает. Он снова держал ее в объятиях, он прикасался к ней, и от этого превращался в неуправляемого зверя, которого пытался не выпускать на свободу. Этот зверь дико и страстно желал Гвин, желал больше жизни.

Очевидно, сама Гвин тоже не могла сдерживаться, потому что взяла руку Джошуа в свою и приложила к своей груди, показывая, что хочет ласки.

Джошуа оторвался от губ Гвин и прошептал:

– Спокойно, дорогая. У нас полно времени.

– Ты не думаешь, что кто-то придет нас искать? – прошептала она. – Моя горничная может задуматься о том, куда я подевалась.

– В таком случае…

Джошуа поднял ее юбки, а затем резко вдохнул, когда Гвин завертела попой, чтобы задрать их еще повыше, и они оказались у ее талии. При виде ее шелковых чулок и сатиновой кожи над ними Джошуа почувствовал, как его мужской орган твердеет.

И еще ему хотелось смотреть на ее пышную грудь с большими сосками цвета спелых персиков. Ему хотелось попробовать на вкус эти соски, которые станут твердыми как камень, как только он начнет ласкать их губами. А смелый вырез на вечернем платье Гвин, благодаря которому грудь женщины и так уже была наполовину видна, позволял Джошуа просто немного спустить лиф и добраться до того, о чем он мечтал.

– Да, – прошептала Гвин, когда Джошуа обнажил ее грудь. Все ее тело охватила дрожь, когда Джошуа наклонил голову, чтобы лизнуть один сосок. – О, Джошуа, да! Однажды, сэр, я, клянусь, заставлю вас раздеться полностью, чтобы увидеть обе части вашего тела. Но не сегодня.

– Нет, не сегодня.

Джошуа взял в рот одну ее грудь, потом другую. Он так хотел эту женщину, что уже был готов кончить. Ее соски тоже затвердели, как и его мужской орган.

– Гвин, ты лишаешь меня сил, я становлюсь каким-то размякшим…

– Я думаю, что все с точностью до наоборот. – Она раздвинула ноги и схватила Джошуа за руки, чтобы подтянуть его поближе. – Ты кажешься мне как раз очень даже… твердым.

Джошуа с трудом сдержал смешок.

– А ты, дорогая, – любительница подразнить. Бывают такие соблазнительные девушки.

А она была как раз такой девушкой, с которой он хотел провести остаток жизни.

Джошуа подтянул ее попу поближе к краю стола, нашел жемчужину между ее малых половых губ и потер ее. Он хотел показать Гвин, что может сдерживаться достаточно долго, чтобы привести в возбуждение и ее, независимо от того, как затвердел его орган и как сильно он хотел заняться с ней любовью.

– Джошуа! – воскликнула Гвин. – И кто же из нас сейчас кого дразнит?

От ее слов ему захотелось сразу взять ее. Он еще раз провел языком по ее соску, затем выпрямился. Удовольствие было слишком сильным. Он должен был войти в нее. Он не мог ждать.

– Войди в меня, мой любимый, – выдавила из себя Гвин и потянула его за руки. – Пожалуйста. Пожалуйста.

От мысли, что она хочет его так же сильно, как он хочет ее, Джошуа чуть не кончил прямо в эту минуту. А это не показало бы Гвин то, что он хотел показать.

Что же он ей хотел показать? Ах да, что есть способы не дать ей забеременеть его ребенком. Он мог это сделать. Мог. Если именно это требуется, чтобы сделать Гвин его женой, то Джошуа откажется от чего угодно.

Он медленно вошел в нее, и при этом его орган стал еще тверже от прикосновений к ее жаркой и бархатистой плоти, которая так крепко обхватывала его плоть.

– Тебе не больно?

– Нет. О… ощущения такие… такие…

– Потрясающие? – подсказал он хриплым голосом. – Потому что я сам испытываю нечто потрясающее.

– Я собиралась… сказать… «невероятные», но… «потрясающие» тоже подходит.

– Слава богу!

Джошуа ввел в нее свой орган до самого основания, его тело напряглось от усилий – он пытался не кончить слишком быстро. Он хотел вначале почувствовать, как Гвин сотрясается в оргазме, как пульсирует ее тело, как она сжимает его… И только тогда Джошуа собирался прервать половой акт.

Он снова нашел пальцами ее жемчужину, нажал на нее и почувствовал восторг от того, как Гвин резко вдохнула. Она – его, господи! Если ему придется до конца жизни оставаться бездетным, то пусть будет так. Потому что он хотел видеть Гвин своей женой.

И своей любовью.

Она немного поменяла положение, и Джошуа чуть не сошел с ума.

– Дорогая, – прошептал он и начал совершать глубокие толчки, снова и снова. – Моя сладкая, моя дорогая… моя любовь…

– Моя любовь, – эхом повторила Гвин, а ее темно-зеленые глаза напоминали озера, но озера, заполненные удовольствием.

Ее слова ударили его прямо в сердце, и он уже был на грани. Он любил ее. На самом деле любил. И был готов сделать для нее все что угодно.

И теперь он получил возможность это доказать. Джошуа немного изменил ее положение на пристенном столике так, чтобы при каждом толчке касаться той точки, которая давала Гвин самое большое удовольствие. И он входил в нее снова и снова, пока не произошел взрыв. Джошуа увидел это в ее глазах и почувствовал на своей плоти.

И когда Гвин закричала «О… боже, Джошуа!», достигнув пика удовольствия, этого было достаточно, чтобы он тоже оказался на самой грани перед началом эякуляции. Джошуа очень быстро извлек свой половой орган из лона Гвин, что чуть не убило его, черт побери, и излил свое семя у нее по бедру.

– Что… ты делаешь? – хрипло спросила Гвин.

Джошуа крепко прижимал ее к себе, когда из него продолжало изливаться семя. Боже, как он любил ее! Он любил ее за то, что она не смущалась и не стеснялась заниматься любовью, любил ее чувство юмора, преданность и верность тем, кого она любила. И он мог делать то, что сделал. Он должен так делать. Потому что потерять ее для него было немыслимо. Из-за ее неспособности иметь детей?

Джошуа поцеловал ее волосы, ее лоб, ее висок. Он ждал, пока их обоих перестанет трясти. Теперь она стала его женщиной. Он это обеспечил.

– Джошуа. – Гвин немного отстранилась, чтобы смотреть на него снизу вверх. – Почему ты…

– Чтобы доказать тебе: я готов не дать тебе забеременеть. Я могу сделать это таким образом.

Она смотрела на него, раскрыв рот.

– Но… но ты сам не…

– О, поверь мне, я получил удовольствие. Просто не кончил внутрь тебя.

Гвин сглотнула.

– Но это тебя… не расстроило?

– Немного. – Джошуа поцеловал кончик ее хорошенького носика. – Оно того стоило, Гвин, – чтобы ты была в моей жизни. Гвин, я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. И если для этого требуется так заниматься любовью, я это буду делать.

– Ты на самом деле готов?

– Да. Я не могу без тебя жить, дорогая.

У нее на глаза навернулись слезы.

– Это… самое лучшее, что мне когда-либо говорил мужчина, делал для меня.

– Значит, ты выйдешь за меня замуж?

– Да, – прошептала она и крепко его поцеловала. – Да.

– Хорошо, – произнес он хриплым голосом. – Потому что мне кажется, что я слышу кого-то в коридоре, поэтому нам, вероятно, пора одеваться.

– Джошуа! – воскликнула Гвин. – Тебе следовало об этом сказать!