Сабрина Джеффрис – Отчаянный холостяк (страница 48)

– Боже, что у тебя в карманах? – спросила Гвин.

– К примеру, пистолет. – Она удивилась, и Джошуа добавил: – Как я и сказал, это долгая история. Но вначале давай поищем твою мазь.

Однако он не хотел идти в кухню. Он хотел с ней уединиться и был уверен, что в кухне это не получится. К счастью, по пути к кухне они прошли мимо небольшой комнаты в задней части дома, то ли гостиной, то ли комнаты отдыха, которая прекрасно подходила для целей Джошуа. Он оглянулся, чтобы проверить, не видит ли их лакей, а затем тихо сказал:

– Давай сюда, – и подтолкнул Гвин к входу.

Как только они вошли, Джошуа закрыл и запер дверь.

– Так нельзя! – воскликнула Гвин. – Если ты не хочешь испортить мою репутацию.

– Во-первых, никто не знает, что мы здесь. – Джошуа положил пальто на ближайший стул. – Во-вторых, поскольку я до сих пор надеюсь, что ты выйдешь за меня замуж, я сомневаюсь, что кто-то станет долго возмущаться. За исключением, возможно, твоего брата-близнеца.

– Торна? А он какое отношение к этому имеет?

– С моей точки зрения? Никакого.

Он застал ее врасплох, прижав спиной к двери. Затем Джошуа уперся в дверь предплечьем, чтобы не упасть, и поцеловал ее. Сильно. Долго. Неужели прошло всего несколько часов с тех пор, как он ее видел?

Казалось, что он не видел ее целую вечность.

Вероятно, Гвин чувствовала то же самое, потому что обвила его шею руками и с большим энтузиазмом отвечала на поцелуй. Она позволила Джошуа разбойничать у нее во рту несколько восхитительных мгновений.

Затем Гвин пришла в чувство и оттолкнула его. Джошуа немного отодвинулся – только, чтобы смотреть ей в глаза.

– Что?

– Предполагается, что я пошла тебе за мазью.

– Мне она не нужна, – ответил Джошуа, целуя ее лоб, виски, щеку. – Мне нужна ты.

Гвин взяла его голову обеими руками и заставила Джошуа немного отодвинуться назад. Он поразился, увидев, как у нее на глаза наворачиваются слезы.

– Ты мне тоже нужен. Мне нужно, чтобы ты не носился по Лондону за этим ублюдком Лайонелом. Мне не нужно, чтобы тебя убили из-за какой-то мужской гордости.

– Все не так, как ты думаешь. Поверь мне: сегодня мне не угрожала никакая реальная опасность. Я держал ситуацию под контролем.

«По большей части».

Конечно, Гвин, как и обычно, обратила внимание совсем не на то.

– Тебе сегодня «не угрожала никакая реальная опасность»? Я не знала, что тебе сегодня вечером вообще будет угрожать какая-то опасность! Но эта рана же у тебя каким-то образом появилась на голове.

– Да, появилась. Ты права.

Джошуа взял трость в одну руку, руку Гвин в другую и повел ее от двери к диванчику.

Вероятно, ему следует ей что-то сказать. Фицджеральд это не запрещал, хотя, как предполагал Джошуа, заместитель министра также не хотел, чтобы он ей все раскрывал. Но если они все-таки поженятся, она имеет право знать, чем ее муж решил заниматься в будущем. В их совместном будущем.

Гвин с опаской опустилась на диванчик.

– Это имеет отношение к пистолету, спрятанному у тебя в пальто?

– Имеет. – Джошуа потер подбородок, пытаясь решить, что же ей все-таки сказать.

– Понимаешь, мне предложили должность в Военном министерстве, которая не предполагает участия в военных действиях. То есть мне не придется снова участвовать в сражениях.

– Это прекрасно! – воскликнула Гвин. – Я имела в виду… Или нет?

– Прекрасно.

– Но что тогда… Как…

Здесь начиналась сложная часть.

– Наверное, мне следовало бы что-то сказать тебе раньше. На самом деле я приехал в Лондон не только для того, чтобы становиться твоим телохранителем.

Джошуа рассказал Гвин о своих планах и о том, как прошел разговор с военным министром, после которого они рухнули.

К его удивлению, она разозлилась из-за него.

– Я, конечно, не хочу, чтобы ты возвращался на войну, но он ошибся насчет твоих возможностей. Ты умелый и знающий и можешь не меньше, чем другие известные мне мужчины, а то и больше.

Джошуа улыбнулся. Когда в последний раз какая-либо женщина защищала его, верила в него, за исключением сестры?

– Но оказалось, что с тобой согласен заместитель министра. Мистер Фицджеральд предложил мне должность, на которой… ну… требуется больше использовать мой мозг, а не силу мускулов.

Гвин скептически посмотрела на него.

– Так тогда каким же образом ты пострадал?

– Мне потребовалось использовать и силу мускулов, чтобы выпутаться из ситуации, в которой я оказался благодаря тому, что подсказал мой мозг. – Джошуа принялся ходить по комнате взад и вперед. – В любом случае работа на этой должности означает, что теперь я большую часть времени буду жить в Лондоне. Как ты к этому относишься? Я имею в виду: если мы поженимся, ты готова жить в Лондоне?

– С удовольствием! Здесь живет большинство членов моей семьи, и в конце концов, и мама, возможно, предпочтет перебраться сюда. Кроме того, я выросла в Берлине. Мне комфортнее в городах, чем в сельской местности. – Гвин склонила голову набок. – Но тебе разве не будет трудно в Лондоне, с его шумом и суетой?

– Хочешь верь, хочешь нет, но не будет. – Джошуа задумался, как ему это все сформулировать. – На самом деле это странно. Я всегда думал, что поскольку громкие звуки… заставляют меня вспомнить о войне, то мне следует жить в каком-то тихом и уединенном месте, где мала вероятность с ними столкнуться.

– Как в Сэнфорте.

– Вот именно. – Джошуа посмотрел на Гвин. – Но думаю, что я ошибся. Постоянный шум, который стоит в Лондоне, на самом деле заглушает те звуки, на которые я обычно реагирую.

Гвин улыбнулась:

– Как сегодня днем, когда ты только подпрыгнул, услышав лязг металла, когда рабочий прибивал железную ограду, но ты не реагировал так ужасно, как в Кембридже.

– Сегодня дело было в другом. Все дело в тебе, дорогая. Ты… каким-то образом меня успокоила.

– Да, но, как я предполагаю, я не смогу всегда находиться рядом с тобой, когда ты будешь выполнять свои обязанности на новой должности, – с беспокойством сказала Гвин.

– Нет, но я просто буду чувствовать себя спокойнее, зная, что ты меня ждешь и мы встретимся в конце дня. И я надеюсь, что… теперь мои реакции не будут такими ярко выраженными, раз я вообще живу в шумном месте. Я сам могу только пытаться не реагировать так бурно, как раньше.

– Правильно. – Гвин посмотрела на свои руки. – Значит, м-м-м, сегодня вечером ты пострадал как-то в связи с новой должностью?

– Да.

– Тогда почему ты сказал, что дело касалось Лайонела?

– Потому что на самом деле касалось. – Джошуа тяжело вздохнул. – Он был готов принести гораздо больше вреда, чем кто-либо мог предположить, но мой начальник это понял и отправил меня… вслед за ним. Но больше я тебе ничего сказать не могу.

Она подняла на него глаза и тоже вздохнула.

– Значит, эта должность означает много тайн и секретов. Я правильно поняла?

– Боюсь, что да. Просто знай, что она позволяет мне работать от имени своей страны. Я буду тебе рассказывать столько, сколько позволяет Военное министерство, но я не всегда смогу говорить обо всем деле. И ты никому не должна сообщать, на кого я работаю. Вероятно, я и тебе не должен был бы это говорить, но если ты хранила свои секреты столько лет, то я думаю, что у тебя не возникнет проблем и с моими.

Джошуа опустился рядом с ней на диванчик.

– Однако в этом назначении есть и положительный момент – я снова буду на полном окладе, и это позволит мне – нам – жить более комфортно, чем мы могли бы в поместье Эрмитэджей.

Гвин вопросительно посмотрела на него.

– Я надеюсь, что мое приданое позволит нам жить в комфорте. – Когда Джошуа прищурился, глядя на нее, Гвин поспешно добавила: – Предполагая, что мы все-таки поженимся, о чем нельзя говорить с уверенностью.

– Правильно. – Но он сразу же приободрился, услышав, что она говорит об этом, как о возможном. – Ты можешь делать все, что пожелаешь, со своим приданым. Я со всем согласен. Ты сама можешь диктовать условия. Если ты предпочтешь оставить все деньги себе или потратить их на наших детей…

– А если у нас не будет детей? – прошептала Гвин.

– Тогда ты можешь тратить его как пожелаешь.