Сабрина Джеффрис – Отчаянный холостяк (страница 38)

Она неоднократно врала ему про Мэлета. А учитывая, что ее брат заплатил этому ублюдку десять лет назад за то, чтобы убрался прочь, Торнсток тоже ему наврал. Они оба не сказали ему про ее связь с Мэлетом в прошлом и про ту угрозу, которую он представлял для Гвин.

В любом случае, что было известно Торнстоку о ее прошлом с Мэлетом? И мог ли сам Джошуа верить в то, в чем ее обвинял Мэлет?

Ему приходилось в это верить. Иначе Мэлету было бы нечем ее шантажировать.

– Прости, что так долго. – Гвин зашла, закрыла за собой дверь, а потом еще и заперла, к его удивлению. – Мне было трудно отделаться от мамы. Она наконец отправилась вздремнуть после того, как я отказать говорить… о нас с тобой.

– Почему отказалась?

– Мама надеялась, что мы можем пожениться, – прямо выдала Гвин. – Но не беспокойся. Я подавила эту идею в зародыше.

Проклятье. А он уже начал надеяться… Какой же он был дурак.

– Ты имеешь в виду: потому что ты никогда не выйдешь за меня замуж?

– Не дури. Если бы все сложилось по-другому… – Гвин тяжело вздохнула. – Но сложилось как сложилось. И я не такая идиотка, чтобы заставлять тебя выполнять твое обещание – угрозу – Лайонелу: если он попробует меня публично обесчестить, то ты спасешь мою репутацию, женившись на мне. Для начала я знаю, что ты просто пытался меня защитить. Потом ты заслуживаешь такую жену, которую на самом деле хочешь.

Это застигло его врасплох.

– И какой же должна быть эта жена?

– Ты сам знаешь, – неопределенно махнула рукой Гвин. – Жена с безупречной репутацией, у которой нет… запятнанного прошлого.

– Да уж, потому что я сам такой безупречный, что мне нужна не менее безупречная жена, – саркастически заметил Джошуа. – Не важно, что я не могу нормально ходить, подпрыгиваю, если слышу громкие звуки, я не могу держать себя в руках и справляться со вспышками ярости… Сегодня я чуть не забил человека до смерти во время одной такой вспышки.

– Из-за меня! – Когда Джошуа вопросительно приподнял бровь, Гвин подошла к единственному окну, имевшемуся в этой спальне, и уставилась сквозь стекло невидящим взором. – Не думай, что я не поняла, почему ты так на него разозлился. Ты понял, что я… не та добродетельная невинная девушка, которую ты себе представлял, и выплеснул всю свою злость на Лайонела. – Гвин стояла с абсолютно прямой спиной, словно аршин проглотила. – И в некоторой степени ты разозлился и на меня.

– Что? Ради всего святого, я не поэтому разозлился, а потому, что Мэлет тебе угрожал, пытался набить свои карманы, шантажируя тебя вашей прошлой связью. Любой мужчина, который это делает, недостоин того, чтобы ходить по земле.

Гвин тяжело дышала, казалось, что она вот-вот расплачется, но так и не смотрела на Джошуа.

– Ты не понимаешь.

– Я все прекрасно понимаю. Этот ублюдок использовал тебя и обманул в годы твоей юности, твой брат заплатил ему, чтобы навсегда от него отделаться и положить конец вашей связи, но он вернулся и попытался снова тебя использовать, но совсем по-другому. – Джошуа приблизился к Гвин. – Мэлет относится к типу мужчин, которые обманывают доверчивых женщин и живут за чужой счет. Мне о нем рассказывал Хейвуд. А то, как он поступил с тобой в прошлом, то, как он ведет себя сейчас, только это подтверждает.

Гвин повернулась к нему. Она смотрела мрачно и неуверенно, и один этот взгляд пронзил Джошуа до костей.

– Кажется, ты говоришь, предполагая, что он силой затащил меня в свою постель. Нет, все было не так. Я позволила ему меня совратить.

Джошуа замер на мгновение. Но затем он понял.

– Это не имеет значения. Он знал, что делает. А ты нет. Вы были в неравном положении. Как и… – Он вовремя замолчал, не успев раскрыть тайну Беатрис о ее взаимоотношениях с дядей Эрми. – Мне доводилось видеть, как работают негодяи типа него. Черт побери, если бы твой брат не женился на Беатрис, я бы ему голову оторвал за то, что он ее использовал, герцог он или не герцог. И я бы точно не стал винить ее за это.

Гвин нахмурилась, явно сбитая с толку.

– Ты все равно не понимаешь. В то время я искренне считала, что влюблена в Лайонела.

Джошуа не стал обращать внимания на боль, которую принесли ему эти слова.

– Я это предполагал. Единственное, что имеет значение, – это считаешь ли ты себя влюбленной в него сейчас. Насколько я понимаю, не считаешь.

Она моргнула, словно Джошуа сказал явную глупость.

– Конечно, нет. После того как он взял у Торна деньги и уехал, маска была сорвана, и я увидела, что он на самом деле собой представляет – худший тип подлеца и мерзавца. Хотя к тому времени, как я это поняла, он давно уехал, оставив меня… больше не целомудренной. На самом деле я только через несколько месяцев после его исчезновения узнала, что Торн вмешался в это дело и что это означало.

– И именно поэтому ты до сих пор злишься на Торна?

– Частично.

Она ничего не сказала о других причинах, и Джошуа с трудом сдержался, чтобы не выругаться. Его мучило то, что Гвин до сих пор полностью не доверяла ему, не раскрывала свои тайны, но он едва ли мог ее за это винить. Мэлет научил ее не доверять мужчинам. В некотором смысле и ее брат-близнец научил ее тому же.

– Есть одна вещь, которую я не понимаю в этом деле, – признался Джошуа. – Когда твой брат платил Мэлету, чтобы он убрался, Торн знал, что этот мужчина тебя совратил?

– Сомневаюсь. Тогда бы он не дал Лайонелу ни пенса. И даже после того, как Лайонел таинственно исчез, я не сказала Торну, опасаясь, что он вызовет Лайонела на дуэль, когда тот вернется. Видишь ли, я не понимала, что Лайонел исчез навсегда. Я думала, что он получил назначение в другое место или… – Она покачала головой. – Если честно, я не знала, что думать. Я просто ждала письма, которое так и не пришло, или что он просто приедет.

Боже, все было гораздо хуже, чем думал Джошуа. Неудивительно, что она злилась на Торнстока. Герцог оставил свою сестру в полном неведении. Да, Торнсток считал, что поступает правильно, но тем не менее…

– После того как Торн мне все рассказал, а сделал он это только потому, что я продолжала сохнуть по Лайонелу, я все равно сохраняла в тайне физические взаимоотношения с Лайонелом, потому что не могла рисковать. Торн бы отправился на поиски Лайонела и вызвал его на дуэль.

– И, вероятно, победил бы, судя по тому, что я слышал о том, как он прекрасно стреляет из дуэльных пистолетов.

– Я не могла быть в этом уверенной. Я не хотела, чтобы Торн умирал, и я не меньше беспокоилась, что он может испортить себе жизнь, убив Лайонела. В конце концов, даже пасынок посла Великобритании в зарубежной стране не может безнаказанно убить британского солдата. Более того, мы не ожидали, что наш отчим станет герцогом, поэтому…

– Это также положило бы конец его будущему на дипломатической службе.

– Вот именно.

Ему в голову пришел еще один вопрос.

– Значит, Торнсток до сих пор не знает, что Мэлет тебя совратил?

– Не знает. И я предпочту, чтобы не знал и дальше.

Джошуа вспомнил, как она угрожала сдать и Мэлета, и своего брата, если Мэлет устроит дуэль.

– В таком случае мне следует предполагать, что ты также не сказала Торнстоку и про шантаж?

Она посмотрела на Джошуа так, словно он сошел с ума.

– Мне тогда пришлось бы объяснять причину.

– И ты снова беспокоилась, что он решит драться с Мэлетом.

– Да.

– Так что ты ему сказала, объясняя, почему Мэлет оказался на территории поместья на прошлой неделе?

– Что Лайонел попросил меня о встрече, чтобы возобновить наше знакомство, и я отправилась на встречу лично, чтобы он точно понял: больше он меня не интересует. Затем Лайонел попытался меня похитить.

Джошуа смотрел на нее, раскрыв рот.

– И твой брат поверил в эту чушь, если использовать твое любимое слово?

Гвин кивнула.

– И именно тогда он и решил, что мне нужен телохранитель. – Она сплела пальцы, держа руки у живота, и слабо улыбнулась. – Я думаю, что он чувствовал себя… очень виноватым за то, что десять лет назад выгнал Лайонела вон, и поэтому не стал тщательно разбираться с тем, говорю я правду или нет.

Джошуа опять разозлился.

– Это означает, что вы оба – и ты, и твой брат – врали мне, когда говорили о том, зачем меня нанимаете. Если бы хотя бы один из вас сказал мне правду…

– Я не сказала тебе о шантаже, потому что ты отправился бы прямо к Торну. Ведь, в конце концов, тебе платит он. – Гвин вздернула подбородок. – А Торн не сказал тебе правду, потому что не доверяет никому, даже мне. Торн решил, что лучше сосредоточить внимание на той версии, в которую поверил сам, – что Лайонел пытался меня похитить.

– А после того, как мы приехали в Лондон? Если бы ты тогда рассказала нам про шантаж…

– То вы оба узнали бы, что я… та самая, как сказал Лайонел. – Гвин расправила плечи. – Шлюха.

Джошуа фыркнул:

– Ни один из нас не посчитал бы тебя шлюхой.

– Нет? Поверь мне: иногда Торн бывает излишне щепетилен и ведет себя по-ханжески. Да и ты не кажешься мне… человеком, который одобряет любодеяние.

До Джошуа начинало доходить, что лежит в корне всего этого. Мэлет, этот сообразительный сукин сын, нашел то единственное, чего Гвин боялась больше всего на свете, то, что заставляло ее молчать. У самого Джошуа были порваны связки и мышцы в ноге, и она болела даже пять лет спустя после ранения. А рана Гвин была спрятана в глубине души, и никто, кроме Мэлета, ее не видел. А что еще хуже, этот ублюдок точно знал, на что давить, чтобы принести ей боль.