Сабрина Джеффрис – Как стать герцогиней (страница 5)
Боже, она опять сказала первое, что пришло ей в голову!
Грейкурт рассмеялся.
– Значит, будем играть в отгадайку?
Он быстро оглядел ее с головы до пят и оценил ее наряд, при этом у нее не возникло неприятных ощущений, которые бывали, когда мужчины пялились на ее женские прелести, если вообще можно было говорить о «прелестях» в ее случае. Но Грейкурт не пялился, он оценивал.
– Ну, вы определенно не из слуг. Ни одна служанка так хорошо не одевается.
– Вы очень добры, сэр, – сказала она полным сарказма голосом.
Услышав этот тон, он рассмеялся.
– Скажите же мне, кто вы? Не могу догадаться. И начинаю думать, что мне хочется узнать ответ.
Ого!
В это мгновение ее спасло появление Шеридана.
– Грей! – закричал он. – Ты все-таки приехал! Мама будет так рада.
Грейкурт хлопнул единоутробного брата по плечу. Сразу было видно, что он его любит.
– Как она?
– Ей точно станет лучше, раз ты приехал, – вздохнул Шеридан.
Что это промелькнуло на лице Грейкурта? Чувство вины? Если так, то стоит быть к нему помягче. По крайней мере, Беатрис стала относиться к нему чуть-чуть лучше. Только чуть-чуть!
– Я бы приехал раньше, но я путешествовал и получил письмо только вчера, – сказал Грейкурт.
Шеридан повернулся к Беатрис, чтобы включить и ее в разговор:
– Видишь, Беа? Я же говорил тебе, что у него могли возникнуть сложности с получением сообщения.
– Да, было дело, – кивнула она. Шеридан говорил ей не только это, но она считала неразумным напоминать ему об этом, даже если Грейкурт вывел ее из себя и не пришелся ей по вкусу.
– Насколько я понимаю, вы познакомились? – спросил Шеридан.
– Нет, официально мы не были представлены друг другу, – ответил Грейкурт и бросил на нее косой взгляд, явно выражая неудовольствие, что привело ее в замешательство.
– Ну, тогда это сделаю я, – объявил Шеридан. – Беа, ты уже явно поняла, что это мой брат Грей.
– Единоутробный, – поправил его Грейкурт. – У нас только общая мать.
Шеридан нахмурился:
– Тебе обязательно нужно было это подчеркнуть?
– Если бы я этого не сделал, дама могла бы запутаться. Поскольку ты теперь наследуешь титул и становишься герцогом Эрмитэджем, она могла бы подумать, что я гораздо моложе, чем выгляжу, или незаконнорожденный. На самом деле ни то, ни другое. Поэтому я решил, что лучше сразу же прояснить положение вещей.
– Не беспокойтесь, сэр, – сказала Беатрис, мило улыбаясь Грейкурту. – Не все из нас делают выводы, не имея достаточного количества фактов.
– Правда? – произнес Грейкурт с манерной медлительностью. – Очень необычно.
– Если бы ты дал мне время представить вас друг другу,
После этих слов Грейкурт побледнел, к большому удовольствию Беатрис. Она была очень довольна!
– Кузине? Это дочь твоего дяди Эрми?
– Нет, его младшего брата Ламберта. Он умер много лет назад.
– Понятно. – Грейкурт посмотрел на Беатрис: – Простите мою грубость и невежливость, мисс Вулф. Я и не знал, что у Шеридана и Хейвуда имеется кузина.
– На самом деле кузина и кузен, – вставил Шеридан. – Брата Беатрис зовут Джошуа. – Потом он моргнул: – А ты что, нагрубил Беатрис?
– Это мелочи, – сказала Беатрис с натянутой улыбкой. – Герцог выразил недовольство печеньем, которое приготовлено для прощающихся. И все.
Грейкурт внимательно посмотрел на нее, его глаза блестели. Очевидно, он понял, что она не приняла его извинений или их было недостаточно.
– Да, оно ужасное, – кивнул Шеридан. – Но гробовщик заверил нас, что такое печенье обязательно подают на всех похоронах в Сэнфорте.
– Правда? – Грейкурт многозначительно посмотрел на Беатрис, и от этого взгляда она опять завелась.
– Поверьте мне: если перед отправкой похоронной процессии не подали печенье и портвейн, то все графство будет сплетничать о семье, и эти разговоры долго не утихнут, – ледяным тоном сообщила Беатрис.
– Да, все наши слуги сказали то же самое, – кивнул Шеридан. – Повариха вообще пришла в ужас от одной мысли, что мы можем их не подать. Но я все равно думаю, что это печенье ужасно. Прости, Беа.
– Да, выглядит жутко, – согласилась она, разрываясь между желанием сказать приятное кузену и желанием высунуть язык, глядя на Грейкурта. Это, конечно, было бы ребячеством, но принесло бы ей огромное удовольствие. – После похорон моего отца осталось столько этого печения, что и мы, и слуги ели его несколько месяцев. Я до сих пор не забыла его вкус. Отвратительный!
Жалость, появившаяся в глазах Грейкурта, заставила ее задуматься, не сказала ли она много лишнего. Где-то в глубине души он, наверное, был хорошим и порядочным человеком – где-то
– Да, раз мы вспомнили слуг, – Шеридан обвел взглядом прихожую, – а куда лакей делся? Бедняга Грей до сих пор держит шляпу в руке.
– О боже! – воскликнула Беатрис, злясь на себя за то, что не позвала никого из слуг. Неудивительно, что Грейкурт принял ее за простолюдинку. За деревенщину! – Я возьму его пальто и шляпу.
Но она не успела даже протянуть за ними руку – ее остановил Шеридан.
– Не нужно. Я сам все сделаю, – сказал он и повернулся к Грейкурту: – Беа работает с утра до ночи, помогает нам подготовиться к похоронам. Слуг не хватает, а она лучше всех знает, что нужно делать.
– Очень мило с вашей стороны, мисс Вулф, – произнес Грейкурт и вроде бы даже имел в виду то, что сказал.
Может, она слишком поспешно составила свое мнение о нем? Может, не стоило так строго его судить? Когда он не делал предположений, то оказывался не так уж и плох.
В прихожую вбежал лакей:
– Простите, ваша светлость, мы все находились в задней части дома и не слышали, как подъехала карета.
Он быстро подошел к Грейкурту и забрал у него пальто и шляпу. После этого лакей повернулся к Шеридану и объявил:
– Подобное больше не повторится, ваша светлость.
– Не переживай по этому поводу, – миролюбиво ответил Шеридан. – Я знаю, что сейчас у всех в доме полно дел.
Когда лакей ушел, Грейкурт обратился к Шеридану тихим голосом:
– Будь осторожен. Теперь ты здесь хозяин. Ты же не хочешь, чтобы твои слуги вили из тебя веревки? Или ноги об тебя вытирали? С самого начала нужно установить границы.
Эти слова напомнили Беатрис, почему он ей не понравился и вывел ее из себя. Да, внешне он был привлекательным: ровные белые зубы, тонкие черты лица, густые, хотя и взлохмаченные черные волосы и великолепные глаза, но при этом он был еще и редкостным ублюдком, считающим, что весь мир принадлежит ему. Герцог Грейкурт ей никогда не понравится.
Никогда.
Глава 3
Шеридан сказал, что идет к их общей матери, и Грей захотел составить ему компанию, в особенности если с ними пойдет мисс Вулф.
Большинство представителей высшего общества отнеслись бы с неодобрением к ее внешнему виду, потому что она определенно не чуралась солнца, а, наоборот, любила его и ловила его лучи, судя по золотистому оттенку кожи и веснушкам, рассыпанным по щечкам-персикам. Сплетницы стали бы критиковать ее уверенную походку и обсуждать полные, чувственные губы, глаза цвета кофе, и это не упоминая пряди прямых волос орехового цвета, выбившиеся из прически. Прямые волосы и темные глаза сейчас были не в моде.
Но Грей никогда не гонялся за модой и не руководствовался ею. От мысли о том, как было бы неплохо расплести эту прическу и посмотреть, докуда доходят ее волосы, ему стало жарко. Он почувствовал, как пульсирует кровь, и понимал, что ведет себя неразумно. Но ничего не мог с собой поделать! Он думал об энергичности и жизненной силе мисс Вулф и о том, какая она в постели – с такой-то энергией! И ему от этих мыслей стало еще жарче. Она шла впереди него, направляясь к лестнице, а Грей не сводил взгляда с ее аппетитных ягодиц и думал о том, как было бы приятно сжать их обеими руками.
А вот при виде ее вздернутого носика ему хотелось смеяться. Она определенно не одобряла его поведение. Она вообще явно осуждала его, что было неудивительно с его репутацией, кстати совершенно неоправданной. Да, в молодости он вел разгульную жизнь – в первые годы свободы, когда вырвался из-под опеки тети и дяди, которые постоянно его контролировали.
Но это было давно. И вел он распутный образ жизни гораздо меньшее количество лет, чем жил с соответствующей репутацией, заработанной в молодые годы. Судя по реакции мисс Вулф, ему до сих пор не удалось избавиться от сложившегося мнения о нем. Тем не менее обычно от этого в отчаяние впадали мамы, пытающиеся удачно пристроить дочек. Но не сами дочки.
При этой мысли он задумался о том, где же мама этой крошки. И почему он раньше не знал про эту ветвь семьи Вулф? Хотя удивляться не следовало, учитывая, как мало он виделся с родственниками за последние двадцать с лишним лет. А до этого он обращал еще меньше внимания на родственников своего отчима Мориса, развлекаясь на улицах Берлина с младшими единоутробными братом и сестрой, двойняшками Гвин и герцогом Торнстоком, которого они все с рождения называли Торн.
Кстати…