Сабина Ткачук – Primavera (страница 8)

– Спасибо, – неуверенно шепчет Кристен.

Может ли сказанное быть правдой? Вряд ли Вики врет, но что, если это попытка утешить ее? Что в ней, Кристен, такого особенного? Она никак не может быть лучше Беатрис и уж тем более Виктории. Почему они вообще дружат? Она качает головой, отгоняя эти мысли. Нельзя о таком думать. «Будь благодарна», – мысленно напоминает себе она. Никто не обязан с ней нянчиться и заботиться о ее благополучии.

Бьен, наверное, просто срывает на ней свою злость. Вероятно, у нее какие-то проблемы – например, требовательные родители, которые не говорят ей о том, как любят ее. Люди не становятся плохими без причины. Кристен уверена, что за ненавистью к ней стоит что-то серьезное. И как можно мстить Бьен, если у нее и без того жизнь, должно быть, нелегкая? Пощечина неприятная, однако зачем на этом зацикливаться? Она уже ее простила. Когда-нибудь Беатрис надоест издеваться. Стоит только подождать немного. Не убьет же она ее, в самом деле.

– Вики, – зовет Кристен, – пообещай не мстить им.

– Клариссе – пожалуйста, – фыркает подруга, – но Беатрис получит по заслугам.

– Ты хороший человек, Вики, – совершенно искренне выпаливает Темо. – Не надо. Я знаю, что ты выше этого.

– Но не Беатрис, – с присущим ей упрямством говорит девушка. Она складывает руки на груди, явно собираясь отстаивать свою позицию.

– Вики, забудь, о ней. – Кристен мягко улыбается, дотрагиваясь до ее руки, тем самым пытаясь успокоить. – Пообещай не делать глупостей.

– Глупостей? – уточняет Виктория. На ее лице появляется хитрая ухмылка. Она прикладывает правую руку к груди и торжественно обещает: – Хорошо, я клянусь.

– Правда? – Темо радостно смеется, сжимает подругу в крепких объятиях и шепчет: – Я знала, что ты поступишь правильно.

Вот только понятие это у каждого свое. Мы можем очаровательно заблуждаться. Искренне верить в ложь. Отрицать правду. Пока мы живем, считая свои убеждения незыблемыми, то стоим на твердой почве. Начинаем сомневаться – падаем. Кристен столкнется с реальностью когда-нибудь, но не сейчас. Однажды жизнь все расставит по своим местам.

Глава 5. Виктория Эбигейл Пурит

Мы никогда в итоге не получаем того, что хотим. Жизнь – не сказка, где росчерк волшебной палочки магическим образом решает все проблемы. В реальности все свои желания мы воплощаем сами, и только степень нашей успешности влияет на скорость воплощения желаний. Если у вас что-то не получается, то вы можете винить в этом только себя. Жаловаться на высшие силы – удел слабых.

Виктория с раннего детства слышала от отца истории об успешных людях и о том, как важно быть усердным, амбициозным и упрямым, чтобы добиваться целей. И неважно, каким путем. «Моралью озабочены только неудачники. Если хочешь что-то получить – будь готова идти по головам других», – сказал он, когда ей было около восьми лет. И она хорошо запомнила эти слова, заучив их так же, как и семейный девиз: «Natus vincere». Рожденные побеждать, и имечко ей отец выбрал соответствующее. Виктория знала, что способна на большее. Она была уверена в том, что в будущем превзойдет своих славных предков, потому что не обременена какими-либо принципами. Но жизнь внесла свои коррективы.

Виктория начала меняться, когда встретила Кристен: осознавать, что не все средства хороши и некоторые способы достижения целей недопустимы и кощунственны, что она не хотела бы добиться славы бесчестным путем и что принцип «Никаких не стесняясь путей» – не для нее. Вот только бизнес, как и политика, редко строится на справедливости. Ее мир немного дрогнул. Она не желала притворяться и отыгрывать роль всю жизнь, ей претили фальшь и лицемерие, но разве у нее есть выбор?

Виктория, как и многие люди, полагала, что деньги и власть сделают ее счастливой. Только они не приносили особого удовлетворения. Статус, конечно, открывает многие двери, но открыв их, мы задаемся вопросом, а стоило ли? Может, раньше было лучше? Власть не так уж безгранична, а ответственности оказалось куда больше, чем она предполагала. Свободы, которую девушка рисовала в своей голове, никогда не существовало. Да и что такое свобода в принципе? Право выбора? У богатых его еще меньше, чем у бедных. Пресса, мнение окружающих, люди, только и ждущие ее провала.

Но жизнь не всегда была такой. Когда Виктория была маленькой, отец находил время, чтобы поиграть с ней, а пару раз они даже устраивали марафон по «Звездным войнам», объедаясь пиццей и мороженым. Это было так давно, что иногда кажется не воспоминанием, а сном. Чем взрослее она становилась, тем меньше он уделял ей внимания, предпочитая заниматься делами. Ее оставляли на нянек, а после девяти лет – на приставленную охрану. Отец стал возвращаться поздно, уставшим, и ему не особо было интересно, как у нее дела, и тем более у него не было желания выслушивать ее восторженные рассказы о том, что она сделала за день. У нее было много игрушек, наверное, втрое больше, чем у любых других детей, но порой ей становилось тоскливо.

Охрана выполняла четко поставленную задачу: следить за тем, чтобы с ней ничего не случилось. Гуляли они чаще всего рядом с особняком, а если и случалось выбираться за его пределы, то с ней всегда кто-то находился рядом, и ни один ребенок не мог к ней приблизиться. Общаться было запрещено. Папа твердил, что это исключительно для ее же безопасности. До двенадцати лет она обучалась на дому, но, как и любому ребенку, ей было скучно. Отец думал, что дает ей все, при этом не давая ничего. В конце концов это привело к тому, что в один день она просто сбежала от охраны, и удивительно, что ей потребовалось для этого столько времени.

Когда-то у нее была мать, но она ушла от них очень давно. Виктории было около двух лет тогда, поэтому она ее даже не помнит. В детстве ей было интересно, что эта за женщина на фотографии? Любила ли она ее? Сожалела, что бросила? Но спустя время папа объяснил, что Мария – так звали ее мать – сделала то, что от нее требовалось: родила здорового наследника. Более в ней не нуждались. Родители не любили друг друга, их брак был исключительно по договоренности, что не редкость в их кругах.

Сперва Виктории было обидно, что у многих детей есть оба родителя, а ей достался лишь один, но затем она свыклась с тем, что в ее жизни нет матери. Если так лучше для династии, значит, не ей судить. Со временем она стала ощущать безразличие, смотря на женщину с фотографии, на которую все равно была ничуть не похожа. Виктория была истинной Пурит, как внешне, так и внутренне. Но иногда ее охватывало чувство одиночества. Порой ей хотелось, чтобы у нее была мать или брат с сестрой, однако в подобные секунды слабости она тут же брала себя в руки.

От мыслей ее отвлек стук в дверь. Отец зашел серьезный, как никогда прежде, и тяжело рухнул в кресло, стоящее напротив большой двуспальной кровати. Он привычно потер рукой переносицу. По этому жесту Виктория поняла, что разговор предстоит нелегкий. Вмиг растеряв обыкновенную веселость, она нахмурилась и села на черный кожаный диван, находящийся рядом с креслом, чтобы внимательно выслушать то, что скажет ей отец.

– Ты должна кое-что сделать, – без предисловий начал он. – Это очень важно для корпорации, и я не предоставляю тебе право выбора. Так что, пожалуйста, избавь меня от жалоб и нытья. Прими мои дальнейшие указания и выполни все в лучшем виде. Это ясно?

– Да, отец, – напряженно выдавила Виктория, скрестив руки на груди.

Ей уже не нравились его слова. Что он мог от нее потребовать? Шпионить за кем-то? Подставить кого-то в школе, чтобы иметь преимущество? В любом случае вряд ли это что-то хорошее, раз он упомянул, чтобы она не жаловалась. Скорее всего, это нечто ужасное и бесчестное, но это явно важно, поэтому она покорно спросила:

– Что за задача?

– Ты должна начать встречаться с Маркосом Северочезом, – произнес отец, встретившись с ней взглядом. – Мне не важны методы. У тебя есть месяц, чтобы заставить его влюбиться. Делай что хочешь, даю полную свободу действий в этом плане. Главное – результат. Насчет репутации не волнуйся. При необходимости я все улажу.

– Но отец! – возмущенно закричала Виктория. – Ты не можешь продать меня какому-то выродку, как подзаборную шлюху!

– Выбирай выражения, пожалуйста, – прошипел мужчина, и теперь он выглядел крайне раздраженным.

Она знала этот тон: так обычно общаются со своевольными подчиненными, находящимися в полушаге от увольнения. Ей совсем не нравится, что с ней разговаривают как с человеком второго сорта. Он поправил галстук на шее и, вздохнув, продолжил:

– Я не спрашивал твоего мнения и в дальнейшем попрошу воздержаться от подобных высказываний. Ты сделаешь как я велю. Я не прошу, а требую. Нам нужно, чтобы его родители согласились сотрудничать. Тебе разъяснить, что это значит, или хватит мозгов понять самой?

– Я понимаю, – пробормотала она. Ее подбородок вздернулся, руки сложились на груди в безмолвном протесте, и слова зазвучали с недюжинным упрямством в голосе: – Я не хочу этого делать!

– Мне плевать на твои желания, – безразлично отозвался он и, видимо осознав, что таким образом сделает только хуже, мягко продолжил: – У тебя есть определенные обязанности. Деньги не берутся с неба. Вся твоя одежда, гаджеты и драгоценности куплены мною. Ты тратишь огромные суммы, никогда не задумываясь о том, откуда они берутся. Теперь ты сможешь осознать ценность денег. Считай это работой во благо корпорации и опытом по достижению целей. Я же учил тебя не чураться любых методов, помнишь? К тому же требуется повстречаться с ним только до подписания контракта.