Сабина Тислер – Забирая дыхание (страница 30)

Матиас съехал с парома и по указанию Кая направил машину по узкому, тесному переулку, по которому невозможно было ехать даже со скоростью пешехода, потому что все пассажиры парома тоже вынуждены были проходить через это игольное ушко. Матиаса то и дело бросало в пот, и ему очень хотелось поменять свой помпезный автомобиль на маленький «фиат».

— Здесь вы можете оставить машину, — наконец сказал Кай и указал на заброшенную усадьбу. — Поставьте ее под орехом. Я всегда оставляю свою тут, и еще ни разу с ней ничего не случилось. Похоже, здесь никто не живет или же хозяева бывают очень редко.

— С моим везением неприятности гарантированы.

— Да бросьте вы! Ничего не случится. Не можем же мы ехать на машине до Джилио Кастелло, а потом два часа идти назад пешком. Места на стоянках на этом острове — огромная проблема. Да вы не беспокойтесь!

Конечно же Матиас беспокоился. И у него не будет ни одной спокойной минуты, пока он не будет знать, что его машина стоит на официальной стоянке. Как только Кай покинет остров, Матиас тут же отправится на поиски другого места для парковки, пусть даже ему придется идти от него до квартиры несколько часов.

Они пошли назад в порт. Когда они свернули на набережную, Кай, пройдя всего несколько шагов, остановился перед домом, выкрашенным в светло-зеленый цвет, на втором этаже которого перед двумя окнами был маленький балкон с поручнями из кованого железа.

— Это здесь, — сказал он и улыбнулся. — Когда вы утром будете выходить на балкон, весь порт будет лежать у ваших ног.

— Это очень впечатляет, — ответил Матиас и сдвинул солнцезащитные очки на лоб, хотя его и слепил яркий солнечный свет.

29

Друга Кая звали Мауро, и он сидел в своем бюро, находившемся всего лишь через один дом. Это был крепкий мужчина сорока с небольшим лет, с коротко стриженными черными волосами, густой бородой и темными глазами. Лишь вокруг глаз кожа была немножко светлее, а все остальное тело, по крайней мере та часть, которая была видна, было покрыто черными волосами. Они выпирали из воротника рубашки и буйно произрастали от шеи до подбородка, покрывали руки и даже тыльную часть ладони.

Матиас испугался, что его сейчас стошнит, когда этот поросший волосами человек протянул ему руку для приветствия. Ему было так противно, что стало нечем дышать, и казалось, он потеряет сознание.

«Это же отвратительно! — подумал он. — Этот мужчина — просто обезьяна, какой-то снежный человек, йети. По утрам ему, наверное, нужно несколько часов, чтобы высушить феном волосы на теле».

Йети по-дружески улыбнулся ему.

— Piacere[19], я рад познакомиться с вами, — сказал он. — А вы квартиру уже видели?

— Нет, — ответил Кай вместо Матиаса. — У меня ведь нет ключа, Мауро!

— Ах да, значит, я тебе его еще не дал. Вполне может быть. Тогда давайте посмотрим.

Матиас шел следом за Йети по узкой лестнице, ведущей вниз. В нос ему бил запах лосьона после бритья. Чуточку древесный, приглушенный, орехово-сладковатый.

Он вздрогнул от отвращения и подумал: «С моей стороны тебе ничего не угрожает. Я бы не прикоснулся к такому даже щипцами».

Зато квартира производила настолько приятное впечатление, что Матиасу даже удалось вытеснить из головы мысли о том, что Йети до него уже мог спать на этой двуспальной кровати. Из кухни был доступ на балкон, к маленькой спальне и крошечной ванной комнате. Всего лишь в нескольких метрах внизу, под балконом, ключом била жизнь. Отсюда открывался вид на портовую набережную, на бар, который выставлял плетеные кресла прямо у воды, и на покачивающиеся на воде лодки.

Идеальное место, чтобы сбежать от повседневной жизни, побыть одному и все же не в одиночестве.

Кай наблюдал, как Матиас открывал ящик за ящиком, заглядывал в каждый шкаф и проверял, есть ли горячая вода в душе.

Наконец он повернулся к Йети. Его глаза сияли.

— Я с удовольствием сниму эту квартиру, она фантастическая. Такого я себе даже не представлял! Вас устроит, если я останусь здесь на две недели? Я заплачу вперед.

Йети кивнул:

— Годится. Тогда с вас две восемьсот. Тысяча четыреста за неделю.

Матиас судорожно сглотнул. Он не ожидал, что будет так дорого, но, похоже, сенсационное место в порту имело свою цену, и Мауро, конечно, не стеснялся, если надо было крепко выпотрошить туристов.

А поскольку Матиас всегда имел при себе достаточное количество наличных, потому что чувствовал себя неуверенно, если выходил из дому всего лишь с двумя-тремя сотнями евро в кармане, и терпеть не мог безликих кредитных карточек, то он отдал Мауро шесть купюр по пятьсот евро. Йети ухмыльнулся во все свое заросшее бородой лицо, которое от этого стало похоже на ковер флокати, сложенный складочками.

— У меня нет сдачи, — заявил он, — но я занесу ее вам при первой же возможности.

Он засунул купюры в карман брюк, и вопрос был решен.

Матиас окаменел. Он никогда больше не увидит свою сдачу в двести евро! В этом он был почти убежден. Йети готов был обмануть его любыми средствами. Но еще хуже было то, что деньги просто исчезли в грязных карманах этого дикаря, и он, конечно же, не получит счет или квитанцию. Похоже, этот заросший волосами человек даже не знает, что это такое. Здесь народ жил за счет натурального обмена и все сделки завершались пожатием руки. Матиас вздрогнул, потому что от одной мысли об этом по телу опять побежали мурашки.

Получается, он не сможет вычесть из налогов поездку на Джилио. Это было обидно, но пришлось любезно улыбаться и дальше.

Йети же занимался тем, что рылся у себя в карманах. В конце концов его поиски увенчались успехом, и он сунул Матиасу в руку ключи от квартиры.

Матиаса словно током ударило, когда волоски на руке Мауро прикоснулись к нему.

Ровно в восемь вечера он сидел в ресторане, который снаружи выглядел самым чистым и приличным. Кай в пять часов уплыл на пароме обратно, а Матиас поспал пару часов, принял душ и переоделся. В ресторане ему понравилось. Завтра с утра он собирался обследовать остров и найти бухту, пригодную для купания, а сегодня был настроен хорошо провести вечер в этой великолепной обстановке.

Если снятые апартаменты с первого взгляда восхитили Матиаса, то со второго он понял, что роскошью тут и не пахнет.

Телефона не было, а мобильный на острове не работал, что он, к своему ужасу, только что обнаружил. Если что-нибудь случится с матерью, он об этом не узнает. Ему нужно изыскать возможность хотя бы раз в день звонить по телефону, и, возможно, на острове есть какое-нибудь почтовое отделение.

Он включил холодильник и загрузил туда свою особую воду, что на фоне пустого холодильника представляло собой печальное зрелище. Перед тем как улечься в постель для полуденного сна, он купил две бутылки вина, пакет с оливками, чиабатту и исполнился уверенности, что в любом случае переживет следующие двадцать четыре часа.

В ресторан Матиас надел рубашку бежевого цвета со сдержанными блестящими парчовыми полосками, поверх нее небрежно накинул на плечи светло-коричневый свитер из кашемира, а рукава завязал на груди. Его слегка помятые шелковые брюки тоже были бежевого цвета, а кожаные мокасины, которые он любил носить без носков, были в той же цветовой гамме, только немного темнее. Эта якобы небрежная летняя вечерняя одежда стоила приблизительно две тысячи евро, и когда Матиас, осмотрелся, то не смог обнаружить в ресторане никого, кто был бы одет так же тщательно и дорого, как он. И это наполнило его чувством удовлетворения.

Официант подошел к столу и приветствовал его сдержанным поклоном. Матиас был настолько обескуражен, что даже забыл ответить на приветствие. Перед ним стояло красивое, волнующее, двуполое существо. Матиас в восхищении уставился на него, одновременно пытаясь понять, кто это на самом деле — официант или все же официантка. Его обескураживало то, что он даже в мыслях не мог определиться, как обозначить эту персону — «он» или «она».

Персона была одета в черные брюки — очевидно, это была обязательная рабочая форма, — и Матиасу показалось, что он заметил определенную округлость бедер. К брюкам полагалась широкая рубашка и черный жилет, который довольно тесно облегал верхнюю часть туловища, что позволяло предположить отсутствие там женской груди. Кожа была нежной и безукоризненной, нос — тонким и прямым, а ресницы — густыми. Волосы были острижены до сантиметра длиной и подчеркивали резкий, но нежный профиль. Голос был мелодичным, мягким и высоким.

Матиас с трудом удерживался от того, чтобы не рассматривать этого человека.

Он заказал себе аперитив, хотя обычно этого не делал, когда выпивал целую бутылку вина, однако сегодня он собирался провести в этом ресторане весь вечер. Хотел дождаться, пока этот официант или официантка закончит работу. Хотел быть последним гостем и посмотреть, в каком направлении эта особа скроется.

30

Следующее утро было ясным и теплым. Он спал долго, без сновидений и так крепко, как не спал уже давно, и только в начале одиннадцатого босиком вышел на балкон. Звуки, доносившиеся из порта, пробудили в нем любопытство.

Воздух пропитался морем, и Матиас глубоко вдохнул. Легкий запах рыбы проник ему в нос, и он удивился, что этот запах ему понравился, — даже с утра, сразу после пробуждения, он не был неприятным.