Сабина Тислер – Похититель детей (страница 6)

Когда он заметил, что привык каждый день после обеда засыпать на час, то заставил себя бодрствовать. Каждую закономерность следовало победить. И ему это удалось. Он был человеком с сильной волей. И этой своей чертой он восхищался. Его самосознание было стабильным, пока он не проявлял слабость и не брался за старое.

А сейчас этот чужой маленький мальчик бежал рядом с ним. Совершенно случайно, совершенно добровольно. Его не нужно было заманивать, уговаривать или усыплять, он просто был здесь и просто бежал вместе с ним. Альфреда даже бросило в пот. Он был на пути в дачный поселок, застроенный легкими летними домиками. Зимой домики пустовали. Сейчас там не было ни души.

Его ноги двигались автоматически. У него не было сил сопротивляться.

Сейчас они бежали медленнее. Да и причины торопиться уже не было, скинхеды давно скрылись. Беньямин украдкой посмотрел на мужчину рядом. Он определенно был немного старше, чем папа, и сильнее. И стройнее. Из-за монотонной и малоподвижной работы у конвейера отец располнел и отпустил животик.

Беньямин подумал, что у мужчины странные глаза: он смотрел прямо перед собой, и взгляд у него был какой-то застывший. Хотя вокруг не было ничего особенного, на что можно было бы смотреть. Но он смотрел так, как будто ему предстояло сделать что-то очень сложное, например посадить самолет в тумане, и ему страшно.

Мужчина был очень приятным, в этом Беньямин не сомневался. Хотя ему и было жутковато, что он носит с собой пистолет. Но через секунду Беньямин подумал, что и это тоже здорово. Как в Америке. Как на Диком Западе. Никто никому ничего не может сделать. Можно в любой момент защитить себя. Или спасти другого. Как он спас Беньямина.

— Ты почему не в школе? — неожиданно спросил Альфред.

— Да так просто… — Беньямину вдруг стало стыдно.

— Как? Просто так? Сбежал с занятий?

Беньямин молча кивнул.

— Почему? Боишься контрольной работы?

Беньямин покачал головой и уставился в землю.

— Не-е, я завалил немецкий и математику.

— Ну ладно. Ты завалил две работы. Но это уже в прошлом. А почему же ты сегодня не в школе?

— У меня нет подписи родителей.

— Это не проблема. Не волнуйся, мы все уладим.

Беньямин промолчал. У него, правда, не было ни малейшего представления, как это должно получиться, но он не хотел задавать слишком много вопросов.

Альфред и Беньямин добрались до моста Тойпицер Брюкке. Беньямин остановился.

— Я должен забрать портфель. Эти типы уже точно убежали.

Он хотел повернуться и убежать, но Альфред держал его за руку железной хваткой.

— Момент!

Беньямин вздрогнул от страха.

— Твой портфель мы заберем позже, о’кей? Никто его не украдет. Кроме того он лежит в кустах на берегу и его никто не увидит, потому что при такой собачьей погоде там никто не ходит. — Альфред почувствовал, как его бросило в жар. Сейчас нельзя было допустить ни малейшей ошибки. — В твоих тетрадях уже есть подписи родителей? Например, под прошлыми работами?

Беньямин испуганно кивнул. Ему казалось, что его рука попала в тиски.

— Хорошо. Тогда я подпишусь вместо твоих родителей. Я это умею. Я могу подделать любую подпись. Никто ничего не заметит.

На какое-то время это произвело на Беньямина нужное впечатление.

— Идем, — сказал Альфред.

Он свернул налево и увлек Беньямина за собой. За путями городской электрички начинались дачные участки. Колония «Рюбецаль», колония «Штадтбэр», колония «Килер Грунд», колония «Георгина», колония «Зоргенфрай» и другие.

Ему придется с ходу найти подходящий летний домик. Не слишком запущенный, и чтобы открыть его было нетрудно, и чтобы подальше от дороги. Необходимо принимать решения быстро и не раздумывая. Мальчик ни в коем случае не должен потерять доверие к нему.

— Думаю, мне лучше пойти домой, — сказал Беньямин. — Большое спасибо. Это было очень здорово с вашей стороны.

Он попытался освободиться, но Альфред не отпускал его.

— Это нечестно, — сказал он. — Я помогаю тебе избавиться от больших парней, которые собирались побить тебя и отнять вещи… а ты даже не хочешь выпить со мной какао. Я так одинок. Я был бы рад, если бы у меня появилась компания.

Беньямина начали мучать угрызения совести.

— А где вы живете?

— Очень далеко отсюда, на севере. В Хайлигензее. Там у меня красивый большой дом и две собаки.

— Какие собаки? — В нем моментально проснулся интерес.

— Далматинцы. Сука и кобель. Очень милые. Их зовут Пюнктхен и Антон[5].

— Вот здорово! — Беньямин улыбнулся и представил, как две черно-белые пятнистые собаки спят у него на кровати.

— Зато у моей тетки есть летний домик. Он здесь неподалеку, — продолжал Альфред. — Мне каждый день приходится приезжать сюда и кормить морских свинок, потому что она лежит в больнице. Я подумал: может, тебе захочется немного помочь мне? И ты обязательно должен согреться. Это совсем близко.

Беньямин лихорадочно соображал. Казалось, мысли мелькают в голове настолько быстро, что он никак не мог ухватить их и отсортировать. Он слышал голос матери, которая десятки раз твердила ему: «Не ходи ни с кем и никуда, слышишь? Кто бы и что бы тебе ни обещал — животных, сладости, игрушки… Да что угодно… Это всегда ложь! Не позволяй втянуть себя в разговор, просто убегай. Тебе ясно?»

Тогда он кивал, соглашаясь. Конечно. Другие дети, может, и пойдут с незнакомыми людьми, но он — нет. Никогда! Он же не дурак! Он не даст заманить себя, так что пусть родители не волнуются.

И отец сколько раз повторял: «Никогда не соглашайся показать дорогу, если тебя попросит об этом незнакомый человек. И ни в каком случае не садись в машину к незнакомым людям! Не заходи в чужую квартиру! Не верь ничему, что тебе будут говорить. И прежде всего не верь, если кто-то станет говорить, что это мы послали его к тебе. Или если кто-то скажет, что с мамой или со мной что-то случилось и ты должен немедленно сесть в машину и поехать с этим человеком в больницу. Не верь никому! Ты даже представить себе не можешь, сколько хитростей в запасе у плохих мужчин».

И это он тоже вспомнил. Он был абсолютно уверен, что разберется в любой ситуации. Но ему всегда казалось, что удрать будет очень просто, а сейчас это было дьявольски трудно.

«Этот человек не заговаривал со мной, — думал Беньямин. — Он помог мне, когда я был в очень скверной ситуации. Он не занимался поиском маленьких детей, чтобы увезти их куда-то. Он совершенно случайно оказался рядом, когда я нуждался в помощи. Значит, он определенно не один из тех, кого имели в виду мама и папа».

Беньямин мог понять, что мужчина чувствовал себя одиноким и в качестве ответной услуги за свою помощь всего лишь хотел, чтобы ему составили компанию и помогли кормить морских свинок. Наверное, само по себе это ужасно скучно.

Только на прошлой неделе на уроке религии фрау Блау рассказывала, что очень многие старые люди чувствуют себя ужасно одинокими. Тем, кто находится в доме престарелых, чуть полегче — они, по крайней мере, могут поиграть с другими в канасту и «мяу-мяу», но очень много стариков живут в своих квартирах и у них никого нет. Ни детей, ни родственников, ни друзей. Никто не знает, что они где-то живут. Именно в Нойкелльне очень много таких, у кого нет даже канарейки, есть только телевизор, и денег не хватает даже на еду.

Беньямину было ужасно жалко всех старых людей, которые жили в одиночестве, хотя он считал, что лучше все же иметь телевизор, чем канарейку. Но он полагал, что человек становится одиноким только в старости. А этот мужчина совсем не старый, однако ужасно одинокий! И это, как думал Беньямин, еще хуже.

Что же делать? Боже, у него было не так уж много времени: мужчина держал его за руку и тащил дальше. Может, вырваться и убежать? А если мужчина окажется проворнее? Он выглядел более спортивным, чем отец, и, если уж на то пошло, мог бегать быстрее Беньямина. На последнем летнем празднике в Хазенхайде Беньямин бежал с отцом наперегонки, и отец выиграл. И маме пришлось купить им всем по порции сахарной ваты, потому что она проиграла пари: мама спорила, что выиграет Беньямин.

«Да, я убегу, — сказал себе Беньямин. — Я попробую там, впереди. На следующем повороте я убегу. Побегу так быстро, как только смогу. Мужчина не будет гнаться за мной. Он только расстроится, даже разозлится, но мне все равно. Я все равно больше никогда его не встречу, потому что он живет не здесь, а очень далеко, в Хайлигензее». Мальчик пнул ногой камешек, и тот укатился далеко вперед. Беньямину захотелось побежать за камешком и пнуть его еще раз, но незнакомец по-прежнему крепко держал его за руку.

«Папа точно рассердится, если я пойду с этим мужчиной в домик, — пронеслось у Беньямина в голове. — И рассердится больше, чем из-за пятерки и шестерки. Да, надо удирать. Еще десять метров, и я побегу направо. Ничего не говоря. Внезапно».

— Ты действительно очень хороший мальчик, — сказал вдруг мужчина и улыбнулся. — Я помог тебе, а сейчас ты поможешь мне. Я считаю, что это правильно. Думаю, мы должны стать друзьями. Ты согласен?

Сердце Беньямина дрогнуло. Нет, сейчас он не мог убежать. Это было бы просто подло. Незнакомец был таким хорошим, и он доверял ему. Нельзя его разочаровывать. Сейчас они попьют какао, покормят морских свинок, это будет недолго. Времени у него достаточно. В любом случае, домой он придет вовремя и ничего не станет рассказывать родителям, чтобы отец не подумал, что он глупый и невоспитанный, потому что не послушался его.