Сабина Сайгун – Ханпаша Бокса (страница 1)

Сабина Сайгун

Ханпаша Бокса

БОКС – это зрелищный и самый непредсказуемый вид спорта. Наверное, именно за эти его качества мы, обычные зрители и болельщики, его так любим. Но иногда проходящие бои оборачиваются для спортсменов самой настоящей трагедией, которая не забывается, даже спустя много лет. Это произведение в память о всех, погибших на рингах спортсменов…

С пожеланиями только успешных боёв и достижений самых высоких наград!

От Автора

Холодный ветер со свистом разгуливал по опустевшему городу, гоняя по мокрым после дождя улицам опавшие листья. Дождь остановился совсем недавно, оставив повсюду после себя мокрые следы и легко ощутимую пустоту. Люди в один миг разбежались с того момента, как первая упрямая холодная капля назойливого дождя со всей силой ударилась об асфальт, о брусчатые дорожки пешеходов, о прозрачные витрины дорогих магазинов, о многоликие окна жилых домов, о толпящиеся на дорогах осторожные автомобили, о железные щитки фонарей. Люди разбежались, почувствовав, как внезапно дождь стал усиливаться, превращаясь в тонкие ручейки, стекающие по высоткам, окнам вниз, будто там на земле их ждёт нечто непредвиденное. Это не так. На земле всё было по-прежнему – одинокие люди, одинокие дома, одинокие улицы, каждые вздыхающие о чём-то о своём. Каждый проходящий думал о той душевной пустоте, что сопровождает нас на протяжении всей жизни, улицы вздыхали о той пустоте, которая набегала на них с наступлением ночи, одинокие дома вздыхали о прошлом. Эх, прошлое, прошлое, прошлое… прошлое, как тень, идущее по стопам, прошлое, которое не хочет оставить память, оставить душу. Просто, взять и испариться в какое-то неведанное пространство, в какое-то новое измерение. Баку взглянул на серое небо мокрыми глазами. Он сидел на последнем месте автобуса, медленно скользящего по большим улицам интересного города. Хорошо сложённый и интересный молодой человек задумчиво вглядывался в мелькающие в окне автобуса отражения, на мгновение пути отдалившись от реальности. Уставшее сознание медленно бродило по серым улочкам прошлого, вырисовывая на лице сидящего добрую улыбку. О том, что его звали Ханпаша никто из сидящих в автобусе не знал. Несколько остановок было пройдено, ещё чуть-чуть и большой красный автобус должен был остановиться у одного из выходов городского метро. Ханпаша внимательно посмотрел на часы, отражающие семь вечера. А на небе снова стали вырисовываться тёмные облака. Они пришли откуда-то совсем незаметно, затмив собою некогда белое пространство. Ханпаша встал и медленно подошёл к дверям автобуса, двери открылись и он оказался у выхода метро Наримана Нариманова. Ханпаша любил свой город, любил каждую улочку, каждый уголок Баку. Сегодня он почему-то хотел тишины. Толпа людей, пересекающих дорогу с одной стороны в другую стала его напрягать. Он пересёк дорогу и медленно пошёл в сторону парка. Жёлтое освещение парка слабым светом падало ему в лицо и Ханпаша прищурил глаза. Да, его угнетали люди, угнетала обстановка. Хотелось чего-то нового. Сознание носило его по самым укромным местам, по самым экзотическим материкам, пока вдруг он не оказался у входных дверей однокомнатной квартиры, где он жил вместе с отцом и матерью. Отец Ханпаши претарелый мужчина, всю свою жизнь проработал на Нефтяных Камнях и был заслуженным нефтяником. Его грамоты и похвалы много лет как украшали старую стену маленькой комнаты. Сегодня отец Тофиг сидел в скрипучем кресле, накрыв тёплым одеялом холодные ноги. Ноги так и не согревались. Иногда ему казалось, что кровь больше не поступает в конечности, что он больше не чуствует пальцев и отец Тофиг громко вздыхал, опрокидывая глубокий взгляд на старую стену, чуть прикрытую пожелтевшими с годами обоями. Ханпаша у отца Тофига был единственный мальчик, единственное, ради чего он жил и сейчас старался держаться, чувствуя, что он ему нужен. В этом году Ханпаше исполнилось девятнадцать, но для Тофига этот резко повзрослевший мальчик, превратившийся в сильного мужчину, всё ещё был ребёнком. Как только стрелка жестоких часов, опрокидывалась за шесть часов, Тофиг прислушивался к шагам в коридоре общежития. Он узнавал Ханпашу по тихим, чуть слышным шагам. Тофиг знал, после шести сын должен быть дома. Его уставшие глаза всё чаще набирались солёными слезами, которые иногда стекали по его щекам. Резким движением руки Тофиг убирал их отпечатки и снова оборачивался к двери. Часы тикали. В маленькой не уютной комнате часы тикали, напоминая, как быстро проходит жизнь, раскидываясь по секундам и минутам, раскидываясь по часам и превращаясь в пепел. Да, вот они знакомые шаги, вот они родные шаги. Тихие, правильные. Ханпаша по большой части носил спортивную обувь. Мягкую, на резиновой подошве. Лишь деревянный пол скрипел под его уверенными шагами. Дверь открылась. Мама Ханпаши не высокая, стройная женщина бросилась к дверям. Она сидела рядом, уставив в маленький телевизор тёплый взгляд, но как только ручка двери опустилась, мама Зейнаб привстала и сделав несколько быстрых шагов оказалась рядом с дверью. Сердце матери беспокоилось. Она тоже смотрела на часы, как только часы отталкивались от обозначения шести вечера. Она тоже смотрела , но скрывала всё, что гонялось в душе. Скрывала отчасти из-за мужа, отчасти из-за пустоты в комнате, отчасти из-за твёрдой уверенности, что ещё чуть-чуть и сынок будет дома. У отца Тофига и мамы Зейнаб был очень правильный и честный сын. Хорошо воспитанный и ответственный сын, который знал, что дома ждут и никогда не сворачивал с дороги, понимая, как тяжело будет воспринято его пусть даже уважительное опоздание со стороны единственных близких ему людей.

– Почему сегодня так поздно? – улыбаясь, обратилась к нему мама Зейнаб.

– Я задержался на тренировке, – Ханпаша прижал маму к себе, уткнувшись лицом в её кудрявые волосы. На мгновение они застыли в объятиях, прижавшись друг к другу так, будто не виделись целую вечность. Ханпаша был сильно привязан к матери. Он очень сильно любил её. Мама Зейнаб была для него единственным другом, единственным искренним другом, единственным, кому он мог довериться и в любой момент прижаться всей грудью к её всё понимающему, доброму, отзывчивому сердцу. В комнате запахло сытным ужином и вся семья собралась за столом. Ветер вздрагивал, поднимая с земли опавшие листья и расшвыривая их в самые отдалённые уголки светящегося сотнями цветов города. Ветер поднялся выше и стал дёргать тёмные облака, отчего они стали расползаться по небу чёрным пятном. Ветер сегодня хулиганил, расплёскивая тоскливые капли дождя по засыпающему Баку.

Этой ночью Ханпаше снился странный сон. В последнее время он тяжело засыпал, тяжело просыпался и каждую ночь, а вернее, под утро ему снились интересные сны. Он крепче прижимался к тёплой подушке, когда увиденное давило на него, иногда сильно стискивая зубы и сжимая кулаки и всё чаще вздрагивал и резко просыпался. Сознание будто выталкивало его из увиденного ужаса. Всё чаще он перестал вспоминать увиденное, потому что повседневный насыщенный график уносил его в рамки своих ограничений, дозволений и требований. А за окном был снег. Вчерашний ветер и дождь пригласили его на ночлег, потому снег со всем изобилием осыпал собою каждый периметр, каждый уголок, пробравшись в самые недоступные места. Он разлёгся на тонких ветках облысевших деревьев, на пышной хвое стройных сосен, на крышах домов, на железных корпусах машин и чувствовал себя вполне уютно в маленьком Баку, даже не догадываясь, что ничто не вечно, что огромный шар солнце выкатится из-за гор и согреет всё, что обнял и прижал к себе снег. Ханпаша всмотрелся в двор и медленно открыл деревянную раму окна. Да, снег продолжал сыпать огромными хлопьями, обкладывая округу пронзительной белизной. Ханпаша вдохнул чистый воздух и быстро переодевшись отрывистым, свойственным спортсменам шагом, выбежал во двор. Он добежал до ворот, сжав руки в кулак и поджав их под себя, полной грудью вдыхая морозный воздух, скрылся за углом подъезда, направившись в сторону парка. Так начиналось его каждое раннее утро. Медленная песня в его наушниках тонким женским голосом напевала о тоске, о неразделённой любви и ещё каких-то неразделённых чувствах. Ханпаша добежал свой кросс и теми же узкими переулками и улочками направился в сторону своего дома, некогда бывшего общежития. Дом, в котором прошла сознательная часть его детства. Отец, мама, Ханпаша и его младшая сестра Айла перехали в Баку, когда Ханпаше не было и пяти. В памяти остались лишь обрывки, серые опечатки воспоминаний о тех днях. О своём переезде в Баку отец сообщил внезапно, сидя за обеденным столом. Для Ханпаши осталось загадкой и по сей день, чем было вызвано это резкое решение отца. Маленький и разбалованный Ханпаша с удовольствием наблюдал, с каким двояким чувством радости и тоски, мама собирала вещи и прощалась с соседями. В памяти всплывали мутные кадры их переезда, покупки этой однокомнатной каморки. Его знакомство с Баку, с его писаными и неписаными законами, с его радушными и отзывчивыми людьми. Ханпаша чуть заметно улыбался, понимая, какими сладкими и приятными отложились в его душе эти воспоминания. Тут он пошёл в среднюю школу, стал посещать различные спортивные секты, даже пытался заняться иностранными языками. Ханпаша помнил свою первую учительницу, помнил имена и фамилии всех одноклассников, с той алфавитной очередностью, с которой они были вписаны в классный журнал. Школьные воспиманиния были короткими и он не очень часто к ним возвращался. Обычные дни обычного бакинского школьника. Сегодня он решил не завтракать. В последнее время Ханпаша наблюдал за собой полное отсутствие аппетита и увязывал это с происходящим внутри него. Необъяснимое явление – человеческая душа. Это отдельный огромный мир, со своими интресами, страстями, недомолвками и печалями. Душа управляет нами так, как сама того желает, вкладывает в нас то, что больше всего ей нравится, заставляет нас жить по своим законам. Привычно, что спортсмен – это сильный и будто чёрствый человек, для которого силовые ресурсы превыше всего. Как-то ошибочно принято так понимать и воображать представителей спорта. Но ведь все мы люди, независимо оттого, чем занимаемся в реальной жизни. У всех нас есть сокровенное, тайное. У всех нас есть эта самая душа. И с приходом зимы душа Ханпаши почему-то ощутила себя одинокой. Это чувство нахлынуло на него внезапно, когда он сидел в огромном красном автобусе и наблюдал за ползающими по стеклу автобуса струйками дождя. Каждая из них то отдельно стекали вниз к раме, то сливалась с другой, превращаясь в более полную струю, всё также бегущую вниз. Странно, ощущать себя одиноким среди стольких людей, среди родных и близких. Да, именно в этот момент, сердце Ханпашаи резко стукнуло, как то необычно, будто подпрыгнув вверх, подкатилось к самому горлу и снова упало на место, оставив после себя неприятный вкус обиды. Ханпаша долго пытался разобраться в этом своём состоянии, до его остановки было минут двадцать езды, он ковырялся в прошлом, настоящем, заглядывал в будущее, но так и не смог определиться. И с тех самых пор, с того самого дня каждый день его жизни стал одинаково скучным, одинаково серым и грустным.