Сабина Реймс – Спаси меня (страница 14)

– Это мы сейчас проверим. – Сказал блондин, сделал резкий выпад, замахнулся и врезал кулаком в мою челюсть.

Мою голову вывернуло вправо, я почувствовал металлический привкус и сплюнул кровь на песок.

– Чувак! Здорово ты его отделал! – Закричал лысый, но не стал вмешиваться.

Я поднял голову и широко улыбнулся окровавленными зубами. Придурки не понимали, что сделали. Я живу ради таких моментов.

– Чё ты улыбаешься? – Белобрысый мудак, который скоро будет мертв, уже не выглядел довольным собой. Он нахмурился и отступил назад к своему другу.

Я не стал отвечать, не было смысла. Моя кровь уже бурлила, ей давно нужно было найти своё собственное освобождение. Когда мне было около двадцати лет, и я не имел денег на другие опасные развлечения, то дрался. За деньги и часто. Но не ради пары соток налички, а ради разрядки.

В следующее мгновение я схватил придурка за шею и впечатал затылком в песок. Он застонал, а я нанёс ему два удара подряд локтем. Улыбка не сходила с моего лица, пока я бил его снова и снова. Он, что-то бормотал, но даже не мог поставить блок. Второй придурок стоял в стороне и наблюдал за происходящим со страхом в глазах. Он даже не попытался помочь своему товарищу.

Я услышал громкий визг. Обернувшись через плечо, мой взгляд сфокусировался на лице Талии, которая сидела рядом со мной на коленях, крепко вцепившись в мою руку. По её щекам стекали крупные капли слёз, она пыталась остановить меня всё это время, но я даже не слышал её.

Отпустив окровавленное тело, я развернулся и прижал Талию к своей груди. Она вцепилась в мою футболку мёртвой хваткой, продолжая громко плакать. Я гладил её, чистой от крови, рукой, одновременно наблюдая за сёрфером, который попытался поднять своего друга. Мне хотелось закончить начатое, но я не мог отпустить Талию. Не сейчас.

Спустя несколько минут придурки сбежали, оставив нас наедине. Всхлипы Талии стали тише, я прижался губами к её волосам и произнёс.

– Всё хорошо.

– Ты… Ты чуть не убил его.

– Я не убил его.

– Но ты мог. – Её плечи снова затряслись в моих руках.

– Мог, но не сделал этого.

Она отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза. Не уверен, что она пыталась найти, но я уловил сильно волнение в её собственных, блестящих от слёз глазах. Талия провела ладонью по моему лицу, и я опустил веки, наслаждаясь ощущениями.

– Сильно болит? – Спросила она.

– Жить буду.

Девушка кивнула. – Поехали домой.

Домой.

Она впервые назвала место, где мы жили – домом. Нашим домом. Это вызвало проклятый трепет в моей груди. Я не хотел, чтобы она чувствовала себя, как дома рядом со мной.

– Поехали, сирена.

***

Когда мы вернулись, Талия завела меня в ванную и достала аптечку. Она приложила вату с дезинфицирующим средством к моей губе. Я прищурился, поборов желание отстраниться и расслабиться. Ощущения довольно отвлекающие. Талия слегка улыбнулась и подошла ближе.

– Ты можешь не скрывать от меня свою боль.

– Ты тоже. – Бросил я, не подумав. Разговор набирал обороты и мне совершенно это не нравилось.

– О чем ты? – Спросила она, не поднимая глаз.

Ничего не говори, Хантер. Не смей, вы расстанетесь через несколько дней, и ты больше никогда не увидишь эту девушку. – Твоё поведение… – Браво. Просто браво. – Ты делаешь вид, что можешь сама со всем справиться, но это не так. Ты можешь позволить себе быть слабой с кем-то.

Она сильнее прижала вату к моей губе, заставляя меня тихо застонать.

– Полагаю, этот кто-то – ты?

– Разве здесь есть кто-то ещё?

Талия помолчала несколько секунд, затем сказала. – Я почти не знаю тебя.

Мы говорили шёпотом, отчего атмосфера ощущалась более интимно. Будто мы делимся тайнами друг с другом. Возможно, так и было. Наши слова были завуалированы, но каждый улавливал суть.

– Ты знаешь всё, что имеет значение.

Наконец, её глаза встретились в моими. – Что? Твоё имя, возраст и место рождения?

Она не знает моего места рождения. Талия думает, что я родился и вырос в Сиэтле, но это многолетняя практика в избавлении от акцента. Сейчас он появляется в редких случаях, но даже тогда, она не смогла бы определить, что я не родом из штатов.

– Что тебе ещё нужно знать?

– Ну… Не знаю, что-то личное, особенное, что-то, что ты скрываешь от всего мира.

У меня даже не было возможности обдумать это. Слова сами вырвались, будто я сдерживал их годами и, наконец, цепи были сорваны. Я прекрасно осознавал, что Талия не та, кому я действительно мог бы это рассказать, но мы попрощаемся через три дня, так что это не будет иметь никакого значения.

– Я не чувствую.

Её рука с ватой повисла в воздухе. Она нахмурила брови, ожидая, что я продолжу, но когда я этого не сделал, Тплия сказала:

– Прости?

– Я ничего не чувствую.

– Ты имеешь в виду боль? Или щекоток? Будь немного конкретней.

– Нет. Я не чувствую эмоций.

Талия сделала шаг назад от меня, мне захотелось протянуть руку и прижать её маленькое тело обратно к себе.

– В каком смысле? Я не понимаю.

– В том смысле, что я не могу грустить, любить, злиться и так далее.

– Что… Как это? Разве ты не злился на Рэя, или тех двух мудаков сегодня? На меня, в конце концов?

– На самом деле нет, я просто поступал так, как должен был.

С каких пор я стал лгать? Точно, с тех пор как сирена, стоящая передо мной, вытащила меня полумертвого из воды. Я отрицал это, но факты никуда не деть. Я чувствовал рядом с ней. Слишком много чувствовал.

– Но как? Ты родился с этим?

– Нет, я сам это сделал с собой.

Талия бросила вату в урну, нервными движениями закрыла аптечку и убрала её обратно в шкаф. Несколько раз она прошлась по ванне туда-сюда, затем провела руками по лицу и волосам.

– Ничего не понимаю, ты отказался от эмоций? Это невозможно.

– Я – яркий тому пример. На протяжении пятнадцати лет я игнорировал все свои эмоции или чувства. Я работал с лучшими психотерапевтами в штате, чтобы изучить этот вопрос со всех сторон. Один из них даже написал диссертацию по моему случаю. Это реально.

– Допустим. – Говорит она, сжимая переносицу пальцами. – Допустим это реально, но зачем ты сделал это?

– Просто захотел. Эмоции и чувства мешают жить. Чаще всего я подделываю их, чтобы человеку было комфортнее, но это не значит, что я забочусь о ком-то.

Талия смотрит мне в глаза несколько секунд, будто пытается понять, лгу я или нет. Сжав губы, она качает головой и выходит из ванны, я тут же следую за ней. Устроившись на кровати, девушка сверлит взглядом одну точку в стене, затем её лицо расплывается в широкой улыбке, и она начинает громко и заливисто смеяться. Я складываю руки на груди, опираясь о дверной косяк и жду, пока невротический припадок закончится.

– То есть всё, что я видела на твоём лице, было фальшивкой? Твои улыбки, твой редкий смех, стоны, возбужденный шёпот, повышенный тон… Всё это было игрой?

Нет. – Да.

– Ты вообще хотел меня? Я… Я не знаю, я нравлюсь тебе внешне? Или тебе плевать, куда ты суёшь свой член?

– Это другое, Талия. Я могу делать и говорить вещи, которые считаю нужными и правильными в тот или иной момент. Если я хочу девушку, она должна мне нравиться, ну хотя бы потому, что у меня просто не встанет, если я бью кого-то, то потому, что здраво понимаю, что он заслужил, а не потому, что злюсь или что-то ещё.

Она моргает, глядя на меня. Её рот то открывается, то закрывается.

– Это странно, почему ты стал таким?