Сабина Керн – Тэма́и (страница 9)
За день, проведённый в поселении, они уже успели завести знакомства: кого-то пригласили к столу, кого-то усадили рядом с главами родов.
Пили, ели, смеялись – будто давно свои. Праздник шёл в дружелюбной, почти домашней обстановке.
Однако все сразу заметили отсутствие второго из близнецов.
Сдержанный, молчаливый – он ещё при утренней встрече произвёл впечатление человека закрытого, даже холодного. Строгий взгляд, невозмутимое лицо, выверенные жесты – от него веяло собранностью и отстранённостью. Так что его отсутствие никто особенно и не обсуждал.
Зато его брат, Ан Ву, был полной противоположностью.
Он чувствовал себя в зале как рыба в воде. Внимательный, обаятельный, с широкой улыбкой и чуть искрящимся взглядом, он шутил, поддерживал тосты и без стеснения отвечал на флирт местных подавальщиц. А его белоснежная улыбка, казалось, оставляла за собой всполохи в девичьих сердцах. На него засматривались, перешёптывались, а он – будто знал об этом и ни капли не возражал.
Ан Ву лениво потягивал вино и наслаждался вечером – а он, надо сказать, приятно удивлял. То ли алкоголь делал своё дело, то ли венга́рдцы действительно давно ждали хоть какого-нибудь празднества – но в зале царила лёгкая, заразительная атмосфера веселья.
Музыканты играли затейливую мелодию, и в центре развернулось комичное представление: несколько мужчин пытались выстроить нечто вроде башни из плетёных корзин разного размера, но всё тут же разваливалось.
Они снова собирали конструкцию, неуклюже карабкались друг на друга, падали, валились вместе с корзинами, ссорились – и начинали заново.
Это выглядело нелепо, наивно, по-детски – и оттого было на удивление смешно. Зал раз за разом взрывался хохотом.
Ан Ву тоже смеялся – громко, искренне, как ребёнок.
Но вдруг резко замер.
Глаза его чуть расширились. Будто зверь, уловивший в воздухе чужой запах, он слегка склонил голову и повёл носом, втягивая аромат.
И в груди что-то заворочалось – живое, колкое, неясное – поднимаясь вверх и царапая изнутри.
А потом он увидел… её.
И дыхание перехватило.
На другой стороне помоста стояла девушка с кувшином вина.
Она мягко улыбалась, наливая рубиновую жидкость в кубок одному из советников старейшины Хагу́ра.
Рыжие локоны ниспадали на плечи и струились вниз – почти до поясницы.
Невысокая, по венга́рдским меркам. И не крепкая – а фигуристая.
Милое личико с веснушками, вздёрнутый носик, малиновые пухлые губки… и ямочки на щеках, когда улыбается.
Мужчина на миг выпал из реальности.
Он знал – это она. Даже отсюда чувствовал аромат.
Тот самый.
Так пахли только цветы с их островов. Священные. Цветы богов.
Всё вокруг ушло на второй план: шум отступил, музыка, смех, голоса – всё будто растворилось, оставив только её.
Ан Ву следил за девушкой, не мигая.
Сжимал металлический кубок в руках, пока тот не погнулся и вино не пролилось на стол.
Он резко очнулся, вытер пальцы о тряпицу, предназначенную для жирного мяса – и тут же поднял взгляд.
Её уже не было.
Внутри зарождалась паника.
Ан Ву никогда прежде не паниковал. Даже не знал, что способен.
Зал внезапно стал слишком большим – он метался взглядом по лицам, по фигурам, пока наконец не заметил рыжую макушку, мелькнувшую между столов.
Мужчина с облегчением выдохнул.
И откинулся на спинку резного стула, наблюдая.
Ему просто жизненно необходимо было узнать, кто она.
Не в силах терпеть, он мягко, но настойчиво коснулся плеча старосты, прерывая его разговор с отцом.
– Господин Хагу́р, прошу прощения, скажите, кто эта юная дева с волосами цвета пламени? – и он указал взглядом на девушку с кувшином, протискивающуюся между рядами лавок.
Коан Ву удивлённо посмотрел на сына, а Хагу́р сначала нахмурился, но, увидев, о ком речь, очень тепло – с какой-то отцовской заботой – улыбнулся.
– Это Лия. Дочь погибшего То́рвена. Я о нём рассказывал – он был нашим сильнейшим воином, моей надеждой и опорой.
Он погладил бороду, прищурился, глядя на Ан Ву.
– А что, приглянулась? Наверное, дни путешествия дались тяжело такому крепкому и молодому организму, – Хагу́р добродушно усмехнулся. – Потерпи немного. Я уже распорядился – после пиршества вам с братом скрасят вечер и согреют ночью постель.
Главы тихонько рассмеялись и вернулись к разговору.
Но Ан Ву уже ничего не слышал. Он всё повторял про себя:
Лия…
И не сводил глаз с девушки.
Глава 11. Наваждение
К вечеру на кухне заметно поубавилось работы. Все основные блюда уже стояли на столах, оставались лишь закуски в холодной комнате – они дожидались своего часа. На улице всё ещё жарили мясо, но этим занимались в основном мужчины, крутя вертела с тушками и перекрикиваясь через весь двор.
Кто-то из девушек с кухни то и дело пытался ускользнуть пораньше – и тут же получал строгий выговор от Ва́рги.
– Куда намылилась? – грозно гремела кухарка. – Или решила, что сама не ела – и другим не надо?
Амелия же, хоть и не чувствовала ног после изнурительного дня, сама вызвалась разносить вино. Уж слишком велико было искушение хоть одним глазком взглянуть на пиршество. И, чего уж таить, на чужеземцев.
– Разливать, значит? – прищурилась Ва́рга, глядя на неё поверх огромной кастрюли с похлёбкой. – А не в таком ли виде пойдёшь? – Она кивнула на перепачканный фартук и растрёпанные волосы. – Перед гостями-то! Негоже юной деве замухрышкой бегать.
Девушка вспыхнула, но спорить не стала. И сама чувствовала – пахнет печью и специями, а платье и вовсе можно было выжимать.
К счастью, её дом был совсем близко.
На умыться и переодеться в чистый, пусть и будничный наряд, ушло меньше получаса.
С распущенными волосами и лёгким румянцем на щеках она вернулась на кухню.
Ва́рга смерила её внимательным взглядом и усмехнулась.
– Ну, уже похожа на человека. Бочки – вон там, у выхода. Кувшин возьми с большого стола. Только смотри: тихо ходи, не болтайся под ногами и ничего не роняй. А то заставлю котлы драить до утра, поняла?
– Поняла, Ва́рга, – улыбнулась девушка, стараясь не выдать внутреннего предвкушения.
Уже подойдя к залу, она услышала гул голосов и раскатистый смех. В центре огромного помещения шло весёлое представление.
В приподнятом настроении и с лёгкой дрожью Амелия переступила порог, обвела взглядом зал – и сразу нашла тсуа́нцев.
Счастливая улыбка озарила лицо. Высокие, красивые, с точёными скулами и чёрными, миндалевидными глазами. У всех – длинные волосы: у кого-то собраны в хвост, у кого-то заплетены в множество тонких кос. Одежда была ей знакома, но всё выглядело по-другому – будто ожившая мечта.
Амелия аж закусила губу от восторга. В глубине души что-то отзывалось. Язык, речь, движения – в них было много непривычного, но сквозь это пробивалось и нечто до боли знакомое.
Как будто всё, что она когда-то изучала и любила, вдруг обрело живое воплощение.
В прошлой жизни она была влюблена в Азию. Пока другие учили английский, Амелия зубрила китайский и японский. Получила диплом востоковеда, ездила на практики, ей предлагали стажировку, работу за границей. Но тогда она встретила будущего мужа… и изменила мечте. Захотела любви, дом, ребёнка. Но ничего из этого не случилось. Осталась только боль. А потом – и смерть.