Сабина Керн – Тэма́и (страница 6)

Оба поклонились вновь, чуть глубже, уже не как воины, а как гости, приветствующие хозяина дома.

Хагу́р кивнул, медленно, с уважением, будто присматривался, взвешивал, и остался доволен.

– Земля Венга́рда помнит добро и платит добром. Пока вы здесь, – вы наши почётные гости. Вам будет оказано всё, что положено по чести, и даже больше – по дружбе. Он пожал руку правителю Тсуа́на и, приобняв, похлопал по плечу.

Толпа ответила молчанием – уважительным, но сдержанным. Кто-то склонил голову, кто-то коротко кивнул, но в глазах у многих читалась настороженность.

– Как бабы наряженные, – пробормотал кто-то в заднем ряду, но сосед тут же толкнул его локтем в бок, и тот смолк.

– Глянь, у них и бород нет, – донеслось с другого края. – Как будто мальчишек вырядили.

Венга́рдцы ценили тяжесть – в походке, в слове, в одежде. Бородатый мужчина с тяжёлым взглядом и надёжной ладонью вызывал уважение. А эти… казались почти без возраста. Лица гладкие, чистые, сдержанные – слишком изящные для того, чтобы казаться грозными в глазах венга́рдцев.

Женщины, напротив, не сводили глаз с близнецов. Их взгляды были оценивающими, но не насмешливыми. В них было и удивление, и интерес – как к героям из старых сказаний – слишком непривычным, чтобы быть простыми людьми.

Ан Ву чувствовал это. Он не слышал шёпотов, но ловил взгляды. Он улыбался – не так, чтобы дразнить, а как будто знал, что в этих краях они всегда будут чужаками, и умел быть чужаком красиво. Он чуть расправил плечи, не из гордости – из привычки двигаться легко. Но в его глазах теплился огонь, что не гас под чужими взглядами.

Туонг же был спокоен, как море в штиль. Он не ловил взглядов, не искал понимания. Он просто стоял – ровно, уверенно, будто и не было вокруг ни любопытства, ни сомнений.

Старики среди венга́рдцев смотрели на тсуа́нцев иначе. У них в глазах было что-то, чего не могли разглядеть молодые. Они знали, кто такие Ву, и что значит прибыть на корабле с их символом на веслах. И потому молчали – не в насмешке, не в осуждении, а с уважением и памятью: перед ними стояли не просто чужаки.

Молодые, что слышали о клане Ву только по рассказам старших, глядели с любопытством и сомнением. Славу тех воинов передавали со слов, и всё казалось почти сказкой. А теперь – вот они, живые: молчаливые, улыбающиеся. Ни грубости, ни тяжёлого нрава – только равновесие и спокойствие. Слишком странное, чтобы не настораживать.

Среди молодых венга́рдцев шёпотки становились всё смелее. Кто-то из мальчишек дернул друга за рукав, кто-то фыркнул, оглядев чёрные наряды близнецов. Один из них, рослый юноша лет семнадцати, с ещё неровной бородой и взглядом, стремящимся быть взрослым, шагнул чуть вперёд. Сначала молча, потом – вслух, чуть громче, чем нужно было.

– А у вас в клане что, бороды не растут? Или это у вас за позор – быть мужчиной?

Толпа притихла. Несколько голов обернулись. Хагу́р хмуро посмотрел на паренька, но не прервал. Коан только усмехнулся – тихо, уголком губ. Ан Ву повернулся к юноше, и в его взгляде на мгновение исчезла лёгкость – он стал прямым, острым, как лезвие.

– У нас мужчина – это не тот, у кого борода, – спокойно сказал он. – А тот, кто знает, когда обнажить меч, а когда – промолчать.

Он сделал паузу, глядя прямо в глаза юноше.

– Ты ведь пока не знаешь ни того, ни другого. Но это – дело поправимое.

Туонг слегка кивнул, как бы соглашаясь с братом. Хагу́р усмехнулся в бороду, а в толпе кто-то тихо хмыкнул – не то от одобрения, не то от стыда за юнца.

Юноша густо покраснел, но не отвернулся. Сжал губы, опустил голову. И уже тише сказал:

– Буду знать.

Ан Ву снова улыбнулся – тепло, без насмешки. Его плечи расслабились, напряжение улетучилось, словно его и не было.

– Вот и хорошо.

Где-то справа послышался негромкий голос женщины – не злой, но с оттенком иронии:

– Гляди-ка, с лицом как у девы, а язык – острый, как у старейшины.

– А ты присмотрись – этот гладколицый троих наших в лесу спокойно обставит: и дрова, и зверь, и костёр – всё сделает, пока те бороды чешут, – добавила другая, уже вполголоса, с искренним интересом.

– Не говори при муже, – раздалось шутливое в ответ, и несколько женщин сдержанно рассмеялись.

Мужчины рядом сохраняли суровый вид, но кто-то одобрительно кивнул, не слишком заметно. Осторожность в толпе ещё держалась, но теперь – как роса на листьях: заметная, но не мешающая дышать.

Хагу́р, всё это время стоявший молча, шагнул ближе, поднял руку и, чуть повернувшись ко всем:

– Клан Ву – не просто гости. Они здесь по моему зову. По чести, по памяти. И да, они – не такие, как мы. В этом их сила. И наша, если будем умны.

Он задержал взгляд на юноше, потом перевёл его на Коана:

– Пока я стою на ногах – вы под защитой. А я – стою крепко.

Коан Ву шагнул ближе, положил руку на плечо Хагу́ру, коротко кивнул и, не громко, но отчётливо ответил:

– Тогда мы будем стоять рядом.

Глава 7. Молва

Амелия была весь день на ногах. Вчера наконец-то приплыли долгожданные заморские гости, и сегодня вечером должен был состояться приветственный пир. Девушка, как и все на кухне, работала последние дни не покладая рук. Такие события происходили нечасто, и готовились к ним тщательно, с особой торжественностью. На кухне стояли умопомрачительные ароматы мяса и специй.

Амелия стояла у стола, аккуратно нарезая баранину для похлёбки. Её пальцы двигались быстро, ловко, будто в танце. Платье на спине прилипло от жары – огромные очаги пылали с самого утра, и в помещении стояла изнуряющая духота.

Время от времени кто-то распахивал боковую дверь, впуская глоток прохладного воздуха со двора, но это почти не приносило облегчения.

– Осторожнее со специями! И не пересоли! – окликнула пожилая кухарка, пронося мимо корзину с овощами и кореньями.

Амелия кивнула рассеянно, даже не подняв взгляда. Её мысли были где-то далеко – в зале, где вечером соберутся знатные гости. Ей хотелось бы увидеть всё собственными глазами, хотя бы из-за двери, хоть одним глазком: ткани нарядов, блеск кубков и… лица чужестранцев.

Мысль о них не оставляла её в покое. Странная одержимость, непонятная даже ей самой. Ещё вчера она пыталась улизнуть хотя бы на пять минут, хоть на мгновение – просто взглянуть на этих тсуа́нцев. Но из-за бесконечных дел ей так и не удалось выбраться на причал к моменту их прибытия.

Она вздохнула. Конечно, и сегодня никому с кухни не удастся попасть в зал. В лучшем случае – подать блюдо и исчезнуть.

Слишком много работы. Слишком основательно подошёл староста к торжеству.

– Лия! – раздался голос, ближе и громче. – Перестань мечтать! Нам ещё лепёшки печь!

– Уже почти закончила, – ответила она быстро, опуская ровные кусочки мяса в большую деревянную миску и вытирая ладони о фартук.

Всю делегацию из Тсуа́на разместили в Доме Советов, в гостевом крыле, где, к слову, часто оставался и сам староста – из-за вечной занятости.

Для главы клана Хагу́р подготовил комнату рядом со своим кабинетом, чтобы наверстать в общении всё упущенное за годы разлуки.

Близнецам же отвели просторные покои в конце коридора, состоявшие из нескольких комнат – одна предназначалась для сна, другая – для омовений, что было роскошью, достойной будущих правителей.

Уже почти сутки островные гости пребывали в Венга́рде. Утром их никто не будил и не тревожил, давая отдохнуть и выспаться после долгого путешествия. Завтрак им принесли прямо в комнаты.

А потом всё закрутилось, завертелось. Осмотр местных красот, знакомство с бытом и дружественные поединки с венга́рдцами на тренировочных площадках. Политические и дипломатические вопросы, которые нужно было решить в первую очередь.

К вечеру все вымотались и ждали с нетерпением празднества, чтобы расслабиться и укрепить нить связи, протянувшуюся между двумя народами за этот долгий, насыщенный день.

Слухи о войнах Тсуа́на распространялись по посёлку, как ветер по пшеничному полю – быстро и беспорядочно. Особенно о близнецах.

Говорили, один из них – сдержанный и молчаливый, как каменная статуя богов.

Взгляд тяжёлый, шаг уверенный, будто земля сама расступается перед ним.

А второй – словно пламя: живой, яркий, непредсказуемый. Его смех – как искры, а движения – будто танец ветра.

Но когда они вместе, – утверждали старики, – их слаженности и гармоничности могут позавидовать даже ветер и волны.

И если утром ещё находились те, кто смотрел на тсуа́нцев с осторожностью или даже с лёгким пренебрежением, то к вечеру всё изменилось.

Всего за один день воины доказали, что их сила – не пустая молва.

После показательных поединков и совместных тренировок на арене большинство мужчин Венга́рда уже не смотрели на гостей свысока. Их начали уважать. И если не считать равными, то, по крайней мере, достойными.

– Ты видела, как один из них улыбнулся той девушке, у которой прядь всё время падает на глаза? – шептала одна из помощниц на кухне. – Мне показалось, у неё ноги подкосились!

– Это, наверное, был Ан Ву, – ответила другая, растягивая тесто на лепёшки. – Он улыбается так, что наши женщины расцветают, как луговые цветы под солнцем.

– А второй?

– Страшный… но красивый, – с замиранием сказала третья.

– Он молчит, но ты чувствуешь, что слышит всё. Даже мысли.

– Так они ж близнецы, – хмыкнула Ва́рга.