Сабин Мельхиор-Бонне – Оборотная сторона любви. История расставаний (страница 63)

Восстановление отношений требует времени, необходимого для работы воображения. Кризис с точки зрения этимологии — это момент распознавания; он подталкивает к тому, чтобы по крайней мере заключить перемирие, а перемирие подчас возрождает доверие, будучи, по словам Эстер Перель, «силой, позволяющей управлять неуверенностью». Философ Стэнли Кавелл, специалист по американскому кино, изучил семь кинокомедий 1940‐х годов, имевших успех и ставших голливудской классикой, и написал работу «В поисках счастья. Голливуд и комедия о повторном браке». Тема каждого из этих фильмов — неудачный первый брак, новый роман (в основном с кем-то малоинтересным), который мог бы завершиться свадьбой, но который в результате ничем не заканчивается. Экс-супруги, еще молодые, но уже знающие жизнь, медленно приходят к выводу, что их чувства не остыли и что препятствия, ссоры, недоразумения могут быть преодолены: люди расстаются, чтобы с удовольствием сойтись вновь. Подобный оптимистический взгляд предполагает, что диалог может укрепить в возлюбленных силу духа, в перспективе вырисовывается медовый месяц нового извода. Мораль этих семи историй такова: брак по любви — это воспитание, работа, посильная большинству, требующая ума и воли; успех ее достигается через общение и искренность.

Очевидно, что современная пара сегодня сталкивается с большим количеством препятствий, чем это было вчера: запреты и табу теперь практически отсутствуют, и пара опасается потерять мотивацию. Такие страховочные меры, как социальные коды или старая бескомпромиссная мораль, исчезли, в то же время потребность в расцвете личности влечет нестабильность чувств и разные искушения. «Любовный треугольник» в том или ином виде, обнаруженный при случайном открытии электронной почты или вследствие неосторожности третьего его участника, скрываемый или наполовину признаваемый, фигурирует среди самых банальных и болезненных причин расставания, но он может быть и поводом для пробуждения и искреннего разговора. Все более частое обращение к помощи семейного психолога демонстрирует потребность не «переносить» беду пассивно, а научиться жить со своей неуверенностью. «Лав-коучи» предлагают в интернете заманчивые программы типа «Как вернуть мужа» (или жену). Психологи изучают сложную энергию любви и желания и стремятся дать новое определение неверности как явления, за которым скрываются противоречивые потребности: необходимость в аутентичности, способ бороться со скукой, игра воображения или попытка на время сбежать из уютного гнездышка, не желая при этом его терять. Откровенный разговор — составная часть свободы, а без нее паре не выжить. Первое требование, которое должны выполнить супруги, находящиеся на грани развода, — придать конфликту наиболее правильную и честную форму, чтобы ни один из них не терял самоуважения.

Разрыв отношений вовсе без объяснений или с банальными объяснениями, данными наскоро, придает страданиям самую большую горечь, потому что к печали добавляется унизительное чувство несправедливости; вызывая гнев или желание отомстить, несправедливость воссоздает прошлое с позиции человека, обиженного ужасным настоящим. В более широком смысле Ролан Барт говорил о том, что современная любовь страдает оттого, что ассоциируется с обесцененным культурным миром, руководимым закомплексованными людьми, динамичными, заботящимися о гигиене, чемпионами по коротким идиллиям; никаких ритуалов, никакого уважения, никаких слез, зато высокая компетентность в вопросах удовольствий, сдобренных винтажным порывом — путешествием в Италию. Расстаются так же, как и любят, — по-быстрому, без церемоний: романист Марсель Коэн на основании одного журналистского расследования отмечает, что многие молодые американки узнали об одностороннем решении расстаться по пути из отпуска, когда партнер, находящийся за рулем автомобиля и не желающий попасть в аварию, не может ни повернуть голову, ни что-то объяснить, ни поговорить! («Подробности»).

Новый любовный порядок в большей мере поощряет «гибкие связи», а не длительные, «смутную» любовь, а не безумную (по названию фильма Роман Боренже и Филиппа Реббо «L’Amour flou», вышедшего в 2018 году), в надежде на смягчение боли от расставания — мы больше не желаем ни потрясений, ни страданий. Но в конце пути — все та же утрата иллюзий: прозрачность, доступность, избыток секса и похожих историй лишают любовь риска и глубины, которые делают ее столь ценной. Как восстановить отношения, лишенные мечты, состоящие из непостоянных эмоций, основанные на сексуальных подвигах? Разрыв, каким бы душераздирающим он ни был, остается одой любви, паре, семье, отмечая все, что разлетелось вдребезги. Некоторые культовые романы, песни и фильмы смогли и могут до сих пор выразить романтическую потребность в большой любви, в которой партнер становится единственным и незабываемым: либертен Томаш, герой романа Милана Кундеры «Невыносимая легкость бытия» (1982), с легкостью заводит скоротечные романы и делает блестящую карьеру в Швейцарии, но бросает все, чтобы вновь встретиться с Терезой, женщиной, которую он по-настоящему любил и которая, потеряв терпение, бросила его. Оставив легкую и успешную жизнь, он вновь встречается с Терезой в Праге, где его ждет опасная жизнь. Как бы в другом регистре — роман «Мосты округа Мэдисон» (1992). Это история женщины из американской глубинки, чей муж уехал на сельскохозяйственную выставку, а она влюбилась в заблудившегося путешественника, который случайно забрел на ее ферму: четыре дня страстной любви без продолжения перевернут ее существо, но не поколеблют верность. Она позволит любовнику уехать по «мостам округа Мэдисон»; она сохранит его образ нетленным и несравненным до конца своих дней.

СИМОНА ДЕ БОВУАР И НЕЛЬСОН ОЛГРЕН СЛОМЛЕННАЯ

— Ты говорила, что умираешь от горя!

— Так говорят… — У меня возникло внезапное желание заплакать: я не умирала, и это было самое грустное.

Нет такой прекрасной и свободной нежности, которая не звенела бы иногда кандалами.

Сочетать любовь и свободу: такое пари предложили друг другу два молодых интеллектуала, встретившиеся в Высшей нормальной школе в конце 1920‐х годов; у обоих вызывала протест ложь буржуазной жизни, добрые чувства и иллюзии традиционного гуманизма; в 1930 году Симоне де Бовуар двадцать два года, Жан-Полю Сартру двадцать пять. Симона, пережившая краткий роман с кузеном, покорена этим блестящим студентом, который только что сдал агрегасьон[65] по философии с лучшим результатом, сама она годом ранее заняла второе место. Сартр не красавец, но соблазнитель: он предлагает ей двухлетний свободный «арендный договор», без заключения брака. Их «пакт», основанный на общих интеллектуальных потребностях, базируется на прозрачном беспрепятственном общении: они будут говорить друг с другом обо всем. Их любовь, любовь «необходимая», структурирует всю их жизнь, на ее фоне возможны «несущественные» любови, второстепенные и быстропроходящие. Эфемерных связей Сартра не счесть; у Симоны де Бовуар их было не так много, но они были мощны и западали в душу. Таков был ее роман с Нельсоном Олгреном.

«Я хочу получить от жизни все», — заявляла Симона в молодости. Имевшая все, чтобы быть счастливой, она настроилась на эксперименты, желая испытать все возможное и быть хозяйкой своей судьбы. Она не скрывает ни встречающихся на пути трудностей, ни противоречий, потому что она не находится во власти эмоций. Первый ее бой — за равноправие мужчин и женщин как в любви, так и в общественной жизни. Погруженная в литературу, она отказывается выходить замуж и заводить детей и должна очень быстро научиться проходить через все потрясения, мириться с тем, что приходится делиться, справляться с изменами. В третьем томе мемуаров повзрослевшая Симона откровенно признается в том, что договор, заключенный в молодости, мог повлечь жертвы среди «несущественных» любовей: «Был один вопрос, который мы безрассудно проигнорировали: как кому-то третьему приспособиться к нашей договоренности?» Третьим для нее оказался прекрасный иностранец, американский романист Нельсон Олгрен, которого она страстно любила, наверняка впервые в жизни. Ей тогда было около сорока лет. Сам Олгрен был не таким страстным, как она; к своей французской любовнице он последовательно испытывал целую гамму чувств: от безумной любви до ресентимента, включая разочарование, страдание и ненависть. Мужчины тоже могут плакать.

Симона де Бовуар встречает Нельсона Олгрена в феврале 1947 года, во время путешествия в США. К концу войны она стала знаменитой женщиной, ее ненавидели или обожали. Два ее первых романа — «Кровь других» (1945) и «Все люди смертны» (1946) — имели успех в Париже; она интенсивно работает над эссе, посвященным женщинам, и сотрудничает с журналом Temps modernes; пара провокаторов, которую они составляют с Сартром, сотрясает буржуазные устои. Профессор Сартр стал маяком для кучки интеллектуалов, собиравшихся в квартале Сен-Жермен-де-Пре и создававших на руинах абсурдного или иллюзорного мира философию, основанную на свободе, ответственности и определенной политической позиции; вызревал экзистенциализм. Сартр только что провел несколько месяцев в Америке, где был очарован этой молодой и мощной нацией и встретил большую любовь — актрису Долорес Ванетти, в объятиях которой утонул и чуть не предложил ей выйти за него замуж. Долорес приезжает в Париж, и Симона де Бовуар мужественно встречает эту ситуацию, поглощенная своей литературной работой; у нее тоже «несущественное» приключение с молодым красавцем Жак-Лораном Бостом, бывшим учеником Сартра.