Сабин Мельхиор-Бонне – Оборотная сторона любви. История расставаний (страница 10)
Король в то время становится одним из наиболее стойких защитников католической веры. Его вдохновляет канцлер, который уже видит себя папой римским — надо лишь подождать удобного случая. В некоторых английских университетах победили идеи Лютера; в ответ на это в 1521 году Генрих VIII пишет (или же ему приписывают авторство) богословский трактат о таинствах, в котором обрушивает гнев на протестантскую ересь. Папа Лев X награждает его титулом
Великий католик, которым желает быть Генрих VIII, нарушает таинство брака — королям, в отличие от простых смертных, законы не писаны. По-видимому, в 1514 году у него была непродолжительная связь с сестрой герцога Бэкингема, ставшая причиной бурной ссоры с Екатериной. Позже, несмотря на соблюдение тайны, двор узнает о том, что Элизабет Блаунт, фрейлина королевы, доставляет ему радости, которых он больше не получает от супруги; в 1519 году Элизабет родила мальчика, названного Генри Фицроем. У матери отобрали ребенка, а саму ее поспешили выдать замуж. Мальчик воспитывается в соответствии со своим положением, он окружен почестями, получает титул герцога Ричмонда — и почему бы, если он признан отцом, ему не стать принцем Уэльским? Затем, в 1521 году, король берет в любовницы хорошенькую и легкомысленную Марию Болейн, дочь Томаса Болейна, королевского советника. Несколько лет спустя ее в этом качестве сменит младшая сестра Анна. Образцовый королевский брак отныне не более чем фикция.
Екатерина в конечном счете смиряется с изменами мужа; энергичная, она знает, в чем ее интерес. Ей скоро сорок лет, и король больше не приходит к ней в спальню. Ее сила оборачивается слабостью: с рождения она была символом союза Испании и империи и теряет или вновь обретает дружбу короля в зависимости от поворотов политики. Она лишь бесполезный залог теперь, когда Генрих VIII отдалился от Карла V и заключил союз с Франциском I, нравы которого она ненавидит и завоевательной политики которого боится: «Главная причина ее несчастий заключается в том, что она полностью отождествляется с интересами императора», — отмечает Мендоса, новый испанский посол, прибывший в Англию в 1526 году. Она ведет уединенную жизнь, проходящую в молитвах, в окружении шпионов, приставленных к ней королем; испанскому послу, редкие встречи с которым проходят под контролем Уолси, она не доверяет. У упорной и бескомпромиссной королевы есть союзники, но отдаление, на котором ее держит муж, глубоко ранит ее, к тому же она беспокоится о будущем дочери. Тем не менее краткие моменты примирения все еще позволяют ей на что-то надеяться.
Анна Болейн, юная сестра легкомысленной Марии, появилась в жизни Генриха VIII, по всей вероятности, в 1525 году; ей чуть за двадцать. Ее предок сколотил состояние на торговле галантереей: став лорд-мэром Лондона, он устроил блестящие партии для своих отпрысков, дав им щедрое приданое, а его потомок Томас Болейн женился на сестре герцога Норфолка, укрепив тем самым свое положение; сначала он отправил старшую дочь Марию ко двору Валуа, в свиту сестры Генриха VIII, и дипломатично предложил ее в жены престарелому королю Франции Людовику XII. Репутация Марии Болейн как особы легкомысленной при дворе, где морали уделялось мало внимания, подтвердилась во времена Франциска I; по возвращении в Англию Мария приглянулась Генриху VIII, который в течение недолгого времени делил с ней любовные утехи.
Совсем не такой была Анна Болейн, младшая сестра Марии. Она научилась вести себя при дворе и постигла тонкости французского языка сначала в Бельгии в свите Маргариты Австрийской, потом, когда ее отец стал послом, при дворе Валуа в окружении королевы Клод. Вернувшись в Англию, она была представлена ко двору. Конечно, это не первая красавица королевства, но она умна, остроумна, воспитанна, артистична и упряма; у нее большие карие миндалевидные глаза, тонкие черты лица, черные волосы, обрамляющие длинную шею, стройная фигура. С точки зрения одних, Анна полна очарования, по мнению других — слишком смугла, худа и кривозуба, а на подбородке у нее бородавка, которую она прячет в воротнике, не говоря уж о таком уродстве, как шесть пальцев на одной руке. Она играет на лютне, а речь ее жива и игрива. По правде говоря, главный ее талант — умение разжечь желание. У нее немало поклонников: за ней ухаживает и даже собирается просить руки лорд Перси, придворный аристократ-соблазнитель, но это предложение отклонено семьей — или же Уолси. Анна отметает также ухаживания кузена — поэта Томаса Уайета. Страсть Генриха VIII, надо полагать, разгорелась в 1526 году, и Мария была отправлена в отставку.
В этой страсти зарождаются предпосылки англиканской Реформации, а также ее первая жертва королевской крови — Екатерина. Генриху тридцать пять лет, он все еще крепок и красив, хотя на портрете кисти Гольбейна у него хитроватый взгляд и маленький, крепко сжатый рот. Он пишет Анне сладострастные письма; когда она отсутствует, он страдает: «Сердечко мое, когда вас нет рядом, время тянется так долго. <…> Я так мечтаю оказаться однажды ночью в объятиях любимой и целовать ее прекрасную грудь». Хитрая девица поняла, что отказ лишь удваивает страсть влюбленного и игра ей удалась. По-видимому, начиная с 1527 года король поговаривал о женитьбе. Но для этого придется развестись с Екатериной. У Анны мощная поддержка — во-первых, клан Болейн, во-вторых, сторонники союза с Францией против Испании; вскоре к ним присоединятся видные представители духовенства — например, Кранмер, архиепископ Кентерберийский.
Кто же первым выразил сомнения по поводу легитимности брака короля и Екатерины Арагонской? Генрих VIII изучил Священное Писание и разные канонические вопросы и уже некоторое время подумывает, как все обставить; он даже говорил об этом со своим духовником еще до связи с Анной, примерно в 1522 году; во всяком случае, в 1527 году Уолси получает задание проверить законность брака с точки зрения Книги Левит (18:16 и 20:21); это в высшей степени запутанный вопрос, потому что католическая доктрина — не самая очевидная вещь и мнения кардиналов зачастую расходятся. Почти в то же самое время Генриха начинает смущать «помеха», которую может создать его внебрачная связь с Марией Болейн в деле его женитьбы на сестре Марии Анне, и он задумывается о получении папского разрешения на брак. Уолси быстро сообразил, что пленение папы Клемента VII в Риме — удачное стечение обстоятельств для передачи полномочий понтифика конклаву в Авиньоне, и собирался от имени папы объявить на этом конклаве о ничтожности королевского брака.
Королева еще ничего не знает о том, что замышляется. Узнав же, она оценивает опасность и обращается за помощью и поддержкой к племяннику, могущественному Карлу V, и доверяется легату Кампеджио. Екатерина замужем уже около двадцати лет, она знает жестокость и переменчивый нрав короля. Но на этот раз речь идет о ее чести. В Испании честь имеет абсолютную ценность, превышающую ценность жизни и тем более любви, которая вообще не принимается в расчет в подобной ситуации. Если ее брак будет признан недействительным, она, дочь Изабеллы Католички, окажется всего лишь конкубиной, ее дочь Мария — бастардом, ее замужество — инцестом! И этот позор ей придется нести до самой смерти.
Озадаченный папа Клемент VII тянет время. Он категорически отказывается сделать Уолси папским «вице-регентом», и решение, предложенное канцлером, в расчет не принимается; однако папа соглашается с идеей двух легатов, Уолси и старого кардинала Кампеджио, создать комиссию для изучения просьбы о разрешении на брак, выданном в 1503 году папой Юлием II. В глубине души папа против признания того разрешения недействительным: в самом деле, в противоречии с Книгой Левит, Второзаконие позволяет жениться на бездетной вдове брата — в точности таков казус Генриха VIII, и именно эта интерпретация принимается большинством теологов. К тому же, будучи прагматиком, он не желает гневать императора: французские войска стоят в Неаполе, и с момента разграбления Рима поддержка Карла V крайне важна для него. Но времена изменились: Реформация ползет по Европе, и сторонники признания королевского брака недействительным поговаривают, что раздосадованный Генрих может перейти в лютеранство; до этих пор отношения между папой и Англией были хорошими, но монархия католиков Тюдоров с их деликатными проблемами наследования престола должна оставаться сильной.