Сабин Дюран – Вне подозрений (страница 65)

Неожиданный шорох в кустах, пронзительный крик – из зарослей вспорхнула птица. Сердце у меня вот-вот выскочит. За мной и в самом деле кое-кто охотится. И этот кое-кто – Периваль.

Карман вибрирует. Мобильный.

Джек.

Я сбрасываю звонок и поднимаюсь. Оглядываюсь по сторонам. Мужчины у кафе уже нет. Похоже, ушел. Надо собраться. Нельзя сидеть сложа руки. Нельзя сдаваться! Времени мало.

Джек.

Поначалу я его просто использовала – чувствовала себя как загнанный в ловушку зверь и потому хваталась за любую возможность. А он? Тоже меня использовал? Я нуждалась в информации, но не знала, как добыть ее самостоятельно. Представляющая меня в выгодном свете статья стала бы дополнительным бонусом. У Ани были друзья, она на кого-то работала, могла с кем-то делиться подробностями своей жизни. Я собиралась выведать, знал ли кто-нибудь о Филиппе. На Джека выбор пал случайно. Я хотела, чтобы он мне помог, но при этом излишне умный или удачливый помощник представлял бы опасность. Я присматривалась и прислушивалась, взвешивала все, что он говорил и делал, корректировала свое мнение о нем, основываясь на бессчетных ежедневных наблюдениях. Все нити управления должны оставаться в моих руках! Сначала все шло как по маслу – бурного интереса Джек не проявлял, занимался параллельно своей работой. Но были и сложности. Обнаружилось, что он одновременно и более чуткий, и более сообразительный, чем показался мне с первого взгляда. С пугающей легкостью запоминал имена – Каролины Флетчер, Милли, Клары. Знал, что Филипп в Сингапуре. А в какой-то момент, у реки, я даже подумала, что он догадался.

Джек мне нравился. Нравится. Он мягкий, ласковый, забавный и открытый. И вся беда в том, что я тоже ему нравлюсь. К тому же он многое обо мне знает. Я сама рассказала. Тогда, в ресторане, я слишком много выпила и разговорилась. Позволила ему заглянуть в мрачное болото моей души… Удивительное дело – его это не только не оттолкнуло, а наоборот, привлекло ко мне еще сильнее. И я, наверное, начала в него влюбляться… Со всеми вытекающими отсюда последствиями – потерей контроля и гордости…

Уловки, импровизации – без них никуда. Как только стало понятно, что Криста знает о другом Анином мужчине, «отце ребенка», я попыталась Джеку помешать. Нельзя было допустить, чтобы он докопался до правды. Но он уже вцепился мертвой хваткой. В своем стремлении доказать мою невиновность он стал норовистым, словно взбрыкнувшая лошадь, с горячностью кинулся встречаться с Толеком и болтушкой Ханной Морроу. А потом и вовсе превзошел себя, подключив тяжелую артиллерию – обаяние вкупе с угрозами. И выманил у Кристы дневник. Дневник – это приговор. Имя Филиппа будет написано там обязательно. Черным по белому. Даже если сам он и не кинется в полицию, правда все равно выплывет наружу.

Вот и все, конец. Самое смешное, что сделал это Джек. Из добрых побуждений сломал мою жизнь. Все рухнуло. Путать следы придется на ходу. Нужна еще одна, последняя импровизация. Будем исходить из того, что имеем…

Я успокаиваюсь. Совершенно. Нужно подумать. И действовать.

Направляюсь к дому. Надо рассчитать силы. Людей в парке прибавилось, на вечерний моцион выбралась парочка собачников с питомцами, на брусьях шумно резвится компания детишек.

Когда-то, въехав в новый дом, мы приходили сюда с Филиппом. Гуляли по парку, возвращаясь с работы. Бродили под ручку, болтали… О том, как прошел день, о моих мечтах, о его честолюбивых стремлениях. Когда будут деньги, выкопаем подвал, переделаем дом. «Наполним его детьми», – помню, всегда добавляла я.

Ясными вечерами мы сидели у лужайки, наблюдали за игроками в шары и умасливали уродливого кота.

Завитки Филипповых волос над воротником. Его руки, почесывающие белую кошачью шею. Однажды он достал из кармана кусочек припасенной с обеда ветчины.

Я обессиленно прислоняюсь к дереву. Не могу об этом вспоминать… Кадр из прошлой жизни. Поздно, слишком поздно. Филипп теперь совсем другой. Он полностью переменился. Того человека больше нет. Вырвать бы память с корнем! Нужно расставить точки над «i». Хватит ныть! Больше никаких ошибок.

Думай. Разложи по полочкам…

Алиби. Он приезжал сюда на велосипеде. Был возле ее дома. В его алиби есть пробелы.

Мотив. Она была беременна, угрожала, что расскажет обо всем мне. Или встречалась с другим – с Толеком? Или шантажировала Филиппа? Выбрать есть из чего.

Доказательства. Мою ДНК вполне можно объяснить – я нашла тело. «Примесь» меня. Одежда, чек, моя кредитка, почва: они указывают на дом – на Филиппа, – о чем я твердила не переставая. Скоро у полиции появится дневник. И последний нюанс, последняя помеха, на которой можно меня подловить, – найденная в квартире Ани новая улика. Что же это такое?

Я набираю номер Джека. Он спрашивает, все ли у меня в порядке. В голосе тревога.

– В порядке, – отвечаю я. – В полном. Думаю, все будет хорошо.

Обещаю перезвонить, как только выясню подробности.

– Нет, ничего мне не угрожает. Честное слово!

Он отдал дневник Морроу, сообщает Джек. Та ищет переводчика. А новая улика, спрашиваю я, из Аниной квартиры: сказала ли Морроу, что они нашли?

– Да ничего особенного. Браслет. Какой-то старый порванный браслет.

Браслет. Мой браслет. Он порвался, когда я убивала Аню, соскользнул с руки, притаился в складках простыни или под матрасом. На нем есть моя ДНК, но и ДНК Филиппа – тоже. Его склоненная ко мне голова, когда он застегивал украшение на моем запястье… Мужчина, воровавший вещи жены, чтобы передарить их любовнице. Браслетом больше, браслетом меньше… Это не страшно. Я-то боялась какого-нибудь носового платка, вывалившегося у меня из кармана. Вот его объяснить было бы невозможно.

Итак, дневник уже в полиции. Возврата нет.

Джек продолжает говорить. Ну что же я не позвонила раньше, он чуть с ума не сошел от беспокойства.

– Я тоже с ума сходила, – отзываюсь я.

Вот и конец аллеи. Я прислоняюсь к стене, поднимаю глаза к верхушкам деревьев. Могут ли люди меняться? Думаю, да. Вот Филипп, например, стал другим. От этой мысли мне становится легче. Да и я тоже уже не та. Надо идти домой. Времени на раздумья нет. Теперь мне нужно позаботиться о Милли.

Филипп по-прежнему в ванной. Он провалился в глубокий, беспробудный сон – смена часовых поясов, «Полная релаксация». И упаковка таблеток против аллергии, растворенная в виски. Стакан поблескивает под ванной. Выпал из рук. На коврике одиноко тает кусочек льда. Надеюсь, Филипп выпил все до капли. Сколько эгоизма в нем было во время нашего последнего разговора! Лучше бы он больше думал о несчастной Ане. Его оправдания, увертки, желание сбросить с себя ответственность. Он был ее недостоин. Теперь-то я это понимаю. Она заслуживала большего. Обе мы заслуживали. Но мучений я ему не желаю. Не хочу, чтобы он испытывал боль.

Я натягиваю перчатки. Руки трясутся так сильно, что с трудом удерживают лезвие. Вертикальная линия… об этом я услышала в «Добром утре» от доктора Джейни. Я судорожно хватаю запястье – может, хоть так дрожь уймется? Срабатывает. После первого надреза становится легче. На пол брызгает лишь несколько капель крови.

Самоубийство. Констебль Морроу говорила: «Самоубийства случаются частенько».

Я сворачиваюсь калачиком на полу ванной, вцепляюсь в колени. И плáчу – тихо-тихо… Ощущаю пульсацию крови в венах. Боже, как тошно… как же тошно! Я не ожидала. Я готова была на что угодно, лишь бы его удержать. И сделала для этого все. Но только зря. Сейчас… еще чуть-чуть… и я стащу с себя его кроссовки. В тренажере затаился святой Христофор, ждет полицию. Орудие убийства? Я уже вытащила спрятавшиеся кончики шнурка из шва, завязала их на узлы. Теперь они свисают на положенном месте. Предсмертная записка… Он написал ее собственноручно – то самое письмо-признание. Так предусмотрительно разделенное на части – одна страничка оторвана от другой. Первой странице так легко затеряться… А второй – белым пятном улечься на кровать. В ней сказано все. Слова, фразы, фантазии, ложь… Сколько ошибок я наделала? Неужели выплывет что-нибудь еще? Мне остается только надеяться.

Еще немножко… подожду здесь, в ванной… Пусть утихнет страх. Ладони с силой прижаты к лицу; я чувствую на щеке отпечатки собственных пальцев. Скоро… совсем скоро… я оторву от лица руки… И закричу.

Выражение признательности

Выражаю благодарность Мэтту и Ване Нанн, Бену Смиту, Хилари Киркбрайд, Джейми Лоренсону, Джессике Сесил, Диане Иден, Эмме Смит и Джилл Меллор – за то, что поделились со мной своими знаниями и мудростью. Франческе Доу, Дерри Клинчу, Люси Экрилл, Люси Хортон и Джилл Хорнби – за ценные консультации и советы. В литературном агентстве Greene amp; Heaton благодарю моего гениального агента Джудит Мюррэй, никогда не теряющую присутствия духа Хелли Огден и Криса Веллбелов – за его своевременные подсказки. Спасибо всем в издательстве Hodder и лично моему чудесному редактору Рут Тросс. Самая теплая благодарность – Джайлзу Смиту, помогавшему мне во всем.