Сабин Дюран – Солги со мной (страница 23)
Он промычал что-то нечленораздельно, взял ложку и, передумав, снова ее отложил.
Внизу у бассейна Фиби и Дейзи спали на шезлонгах, скрестив руки над головой. Голые спины выгибались с изяществом музыкального инструмента, скрипки или дорогой гитары. Артан размашистыми равномерными движениями подметал вокруг бассейна резиновой метлой и поворачивался на них посмотреть. Дейзи подняла голову.
– Артан, кинь масло для загара, пожалуйста!
Он принес со стола.
– Спасибо, ты душка.
На другом конце Элис и Эндрю глядели на море и тихо разговаривали.
– Луис встал, – произнес я, подходя.
При звуке моего голоса оба резко обернулись.
– Да, – отозвался Эндрю, – я его разбудил, но может, и зря. Он все еще не в своей тарелке.
– Ничего, ляжет спать пораньше, – сказала Элис.
Эндрю посмотрел на телефон.
– Пойду посмотрю, как он. Заставлю что-нибудь поесть.
– Желаю удачи! – произнес я.
– Спасибо, – поблагодарила его Элис. – Попробуй отправить в душ.
– Слушаюсь! – Эндрю салютнул и вразвалочку направился к дорожке наверх.
Шум, который смолк на несколько минут, начался опять.
– О господи! – простонала Элис, опять поворачиваясь к морю. – Это ужасно, ужасно! Гораздо ближе, чем вчера, практически на нашей земле. Завтра дороют до рощицы.
– Могли бы и подождать, пока мы уедем.
– Могли бы… – слабо улыбнулась она.
– Что хуже: бульдозер или барбос? – Я старался ее рассмешить.
– Оба плохи.
– Бульдозер все-таки лучше. По крайней мере, не волнуешься, что его не кормят или бросили. Роет и роет себе, без эмоций.
Она опять улыбнулась, убрала изо рта прядку волос, подошла к грилю и села на металлический стул. Вытянула ногу и наклонилась, чтобы рассмотреть лодыжку – комариный укус или врастающий волос.
Я со вздохом опустился на свободный лежак. Решив не обращать на шум внимания, открыл книгу.
Спустя какое-то время появились Фрэнк и Арчи, с разбегу нырнули в бассейн и принялись плавать взад-вперед, вспенивая воду. Пришла Тина с красками. Последним по крутой тропинке очень медленно спустился Луис. Он встал внизу под инжиром, ни на кого не глядя, а потом, понурившись, прошаркал в дальний конец и лег ничком на шезлонг, бессильно свесив руки.
Я задремал. На сколько – не знаю. Когда проснулся, экскаваторы все еще переворачивали землю, но я остался один: лежаки опустели, вода в бассейне была гладкой, как стекло.
У ступенек наверх стояла Тина. Ее губы шевелились.
– Пол! – повторяла она. – Пол!
Я вскочил. Мир казался черно-белым, голова кружилась, в ушах звенело.
– Пол!
Подошла.
В очередной палатке. На сей раз из выцветшей материи в стиле шестидесятых, с рисунком в виде лодочек.
– Тебе никто не сказал?
– Что?
– Решили взять напрокат каяки и устроить пикник. Детям обещали. Да и Элис хочет сбежать от шума. Все в машине и ждут тебя.
– О, хорошо… – Я горестно скривил рот. – Никто и не предупредил…
Надел через голову футболку, и мы вместе поднялись к дому и через террасу вышли на передний двор. Лица за стеклами машины, урчание мотора. Пришло в голову, что обо мне вспомнили в самый последний момент. Нет, Элис бы про меня не забыла! Тина открыла багажник и выжидательно посмотрела.
– Извини, других мест не осталось.
Я забрался внутрь, скрючившись в три погибели между большими холщовыми пляжными сумками. Колени упирались в подбородок, голова прижата так, что ныла шея.
– Простите за опоздание! – весело извинился я перед всеми сразу. – Заснул!
Элис сидела прямо передо мной, в центре заднего ряда. Обернулась.
– Тебя пушкой не разбудишь.
– Совесть чиста.
Она протянула руку и коснулась моего плеча.
– Везет. – И добавила одними губами: – Прости…
Эндрю выехал на главную дорогу и почти сразу свернул направо около указателя «Пляжный клуб «Делфинос». Из-за сумок я толком ничего не видел.
– Это же вражеская территория! – удивился я, когда длинный асфальтовый подъезд закончился и мы остановились на парковке. – Уста адовы!
Все вылезали из машины. Началась агония ожидания, пока они потягивались и брали вещи. Наконец открылся багажник. На меня смотрел Эндрю.
– Это единственное место, где есть каяки, – твердо заявил он.
Снаружи все было белым. Ослепительным. Белые стены и беленые тротуары. Современный угловатый отель с мотивами одновременно греческими и восточными. Бирюзовые рамы на маленьких окнах, горшки с бамбуком. Несколько перистых пальм на клумбах белого гравия. Вышла из одной двери и исчезла в другой нестарая женщина с огромным мешком постельного белья. Где-то наверху канючил маленький ребенок. В остальном отель выглядел на удивление пустым. Никаких признаков мародерствующих орд, которые наводили такой ужас на Элис и Эндрю.
Эндрю взял одну пляжную сумку, вторую протянул мне, и мы, своей собственной мародерствующей толпой, поплелись через парковку к дальнему концу здания, за которым виднелся кусочек пляжа: сверкающая вода, небольшие резвящиеся волны, пасторальные пляжные зонтики из пальмовой листвы, полоска желтого, как заварной крем, песка. Вот где все люди! До слуха доносились крики и звонкие возгласы – особая акустика пляжа, которая напоминает шумное птичье пение. Стрелка на стене указывала в сторону «Администрации». Эндрю велел детям подождать снаружи и толкнул дверь, придерживая ее перед Элис и Тиной. Я помедлил, не в первый раз решая, держаться ли мне взрослых или же их отпрысков, и тоже вошел.
В маленькой жутко холодной комнате сильно пахло искусственным ванилином. На стене гудел кондиционер, на длинном столе горела свеча. На нас обернулись трое мужчин. Один сидел за столом, другие стояли, оба в плотных темно-синих брюках и крахмальных белых рубахах с аккуратно закатанными выше локтя рукавами. На ремне висело оружие. Полиция.
Элис шагнула вперед. Ее голос дрогнул, как будто на мгновение перехватило дыхание.
– Лейтенант Гаврас! – обратилась она к старшему из полицейских, высокому, мускулистому, с проседью в волосах, мощными загорелыми руками и голубыми глазами на загорелом морщинистом лице.
– Здравствуйте, миссис Маккензи, – вежливо отозвался он. – Мистер Хопкинс! Миссис Хопкинс!
Поздоровался с каждым за руку, поправил сзади и по бокам рубаху. Под мышками темнели пятна пота. Представил их своему красивому молодому коллеге, Ангело Дасиосу, с симметричным лицом киноактера, и Янису, «менеджеру отеля», толстому мужчине с баками и в цветастом пиджаке в стиле Неру. Меня никто не замечал. Я стоял у дальней стены, облокотившись на доску объявлений, и знакомиться тоже не полез.
Последовал неловкий обмен любезностями: про погоду, наплыв или ненаплыв туристов.
– Получили новые листовки? – спросила Элис.
– Да, разумеется, – ответил он, поворачивая к нам решительный подбородок. – Распределили по ключевым точкам острова.
– Не видела ни одной! – заявила Элис. – По-моему, только я их и раздаю!
– Уверяю вас, – возразил он с натянутой улыбкой, – листовки расклеены.
Я вдруг понял, как ему надоели Элис и Эндрю. Десять лет этой мути! И все из-за покойницы.
– А я видел, на фонарном столбе в Элунде, – неожиданно для самого себя вмешался я.
Гаврас вытянул шею.
– Вот! Независимый свидетель! – произнес он, явно принимая меня за случайно оказавшегося там постояльца отеля. – Еще раз заверяю вас, миссис Маккензи: никто не хочет найти Джесмин Хёрли больше, чем я.