Сабин Дюран – Что упало, то пропало (страница 52)

– Конечно, это большой, серьезный шаг. – Эйлса поднесла руку ко лбу. – Но я решила упомянуть об этом, чтобы вы подумали.

Ногтями она чесала лоб, оставляя красные следы. Разговор ее утомил. На внутренней стороне запястья я заметила синяк. Откуда он взялся? Все эти нервные накручивания и выдергивание собственных волос, состояние ее несчастных рук, на которых не проходила экзема, исчезновения, диеты – все это свидетельствовало о подавлении эмоций и чувств, вытеснении их из сознания. И еще кое-что невысказанное между нами. Оно спало, а сейчас проснулось разъяренное. Мое сердце бешено заколотилось.

– Том, – произнесла я. – Это Том заставляет вас делать это.

– Нет, не он.

– Думаю, что он. А почему вы не уйдете от него вместо того, чтобы переезжать?

– О, Верити! – Она покачала головой.

Я прикусила губу и почувствовала вкус крови.

– Он не заслуживает вас.

– Нам никуда не деться друг от друга.

– Это не так. Вы не понимаете, что я пытаюсь сказать. – Понимание, что я могу рассказать ей об увиденном разрасталось и расширялось, а потом взорвалось внутри меня. – Я наблюдала за ним. Я знаю, что он из себя представляет.

Эйлса все еще качала головой.

– Вы не можете рассказать мне о Томе ничего такого, чего бы я сама не знала.

Она издала невеселый смешок.

Я положила свою руку поверх ее. Теперь, когда наступил подходящий момент, я не знала, с чего начать – с вечеринки, с ночи в Сомерсете. Эйлса пристально смотрела на меня. Сначала я дам ей знать, что она в безопасности, что ей есть куда идти.

– Вы с детьми всегда можете перебраться ко мне.

Она убрала руку.

– Я не хочу перебираться к вам.

– Я завещала свой дом Максу и вам.

– Что? Зачем? – Она потрясенно рассмеялась. – Что вы пытаетесь сделать? И меня затащить к себе в дом как вещь?

– Нет. Конечно, нет. – Я не знала, что делать, потеряла ощущение происходящего. – Пожалуйста, Эйлса. Поверьте мне. Вы должны уйти от Тома.

Казалось, ее глаза исчезли. Она была в ярости – и отчаянии.

– Я не понимаю вас, Верити. Вы такая умная, интересная и добрая. И при этом ваше восприятие мира может быть таким упрощенным. Жизнь – сложная штука. Может, если бы не он, то мы бы и не переезжали. Но у нас дети, они его любят, а он любит их.

Она сжала ворот пижамы, словно пыталась себя задушить.

– Мне очень не понравилось, как сегодня утром он орал на Макса. Мне бы хотелось, чтобы он не вел себя так, словно ненавидит их… – Внезапно выражение ее глаз и всего лица изменилось – на нем появилась радость, но выражение было неестественным и утрированным. – Дорогой!

Я повернула голову.

В дверях стоял Макс. На нем были спортивные штаны и нарядная рубашка, в которой он был на вечеринке, только пуговицы застегнул неправильно. Моди пошлепала ему навстречу, и он наклонился, чтобы погладить собаку. Я не видела его лица.

– Извини, что испачкал диван, – буркнул Макс себе под нос. – Папа сказал, чтобы я оставался дома, пока не приберусь у себя в комнате. Я закончил, а сейчас пришел помогать тебе чистить диван.

– Ох, милый! – Эйлса была на полпути к нему. – Не беспокойся. Папа уехал до четверга. У нас полно времени, чтобы постирать подушки. Они будут как новые к его возвращению.

Макс все еще сидел на корточках, а Эйлса стояла рядом с ним, сжимая и разжимая кулаки.

– Он слышал? – спросила она меня одними губами.

Я хотела покачать головой, но я не знала. Все равно покачала. Для собственного успокоения.

– Ладно, мне пора заниматься делами. – Она обвела кухню отчаянным взглядом. – Нужно приготовить курицу с имбирем, потом посадить все эти растения. А еще сегодня во второй половине дня я работаю у Рики. – На меня она не смотрела, но сжала челюсти с мрачным видом. – А вы обещали заняться уборкой. – Она заправила волосы в ворот пижамы и воскликнула: – Боже, сколько сейчас времени?! Мне нужно переодеться.

Я встала, чтобы обнять ее, но она не ответила на мои объятия – ее руки висели вдоль тела. Сейчас я про это вспомнила.

Глава 24

Пицца «Маргарита» из «Пицца-Экспресс», спецпредложение: 3 по цене 2.

Formication, сущ. – формикация: ненормальное ощущение ползания букашек по телу.

В то утро я проводила Макса в школу и вернулась, но Эйлсы не было ни в гостиной, ни в кухне. Тогда я решила, что она пошла досыпать. Я была поглощена своими мыслями, точнее, проектом – кабинетом отца. Прошло много лет с тех пор, как кто-то в него заходил, но на прошлой неделе мне удалось приоткрыть дверь и протиснуться внутрь. И теперь я систематически занималась его разбором. Безжалостно. Это я-то. Сью помогла мне заказать мусорный контейнер, и я почти его заполнила. После того, как я закончу, получится очень милая комната. Светлая. Просторная. Только нужно поставить диван и телевизор. Может, еще что-то.

Я слушала радио – четвертый концерт Моцарта для валторны. И только когда он подошел к концу, я поняла, что один из звуков «оркестра» – охотничий вариант горна – слышится из гостиной.

Эйлса оставила свой телефон на диване. Я нашла его под подушками. «Джон Стэндлинг» было написано на экране. Я ответила.

– Ее здесь нет, – сказала я. – Думаю, что она спит. Разбудить?

– Да, если вы считаете, что она не будет возражать.

– Подождите немного.

С телефоном в руках я вышла из гостиной, пересекла коридор и поднялась по лестнице. Постучала в дверь ее комнаты. Тишина. Ее не оказалось и в маминой комнате (теперь комнате Макса), хотя она недавно сюда заходила – дверцы шкафа оказались распахнуты, раскрытые коробки с обувью стояли на полу. Я почувствовала запах ее дезодоранта.

В раковине стояла мыльная вода, но в ванной никого не оказалось.

Дверь в мою спальню была закрыта, но когда я попыталась ее раскрыть, она не поддалась.

– Эйлса?

– Что? – я слышала ее голос совсем близко. Всем весом она навалилась на дверь, не пуская меня внутрь.

– Что ты делаешь в моей комнате?

– Я скоро выйду.

Я резко вдохнула. Может, мне следовало посильнее толкнуть дверь. У меня вошло в привычку успокаивать ее.

– Звонит Джон Стэндлинг, – сказала я, почти касаясь губами двери. – По твоему телефону.

– Поговорите с ним сами.

Я села на верхнюю ступеньку, наблюдая за дверью, и снова поднесла аппарат к уху.

– Я все слышал, – сообщил он. – Хорошо. Отлично. Попросите ее перезвонить мне.

Я хотела узнать, зачем он звонит, и поэтому сказала:

– Не станет она вам перезванивать. Она сейчас очень странно себя ведет – не желает ни с кем разговаривать.

Он вздохнул.

– Ладно. В таком случае я все скажу вам. Во-первых, Макс не должен жить с вами. В одном доме с Эйлсой. Нам нужно принять меры до того, как начнутся проблемы. Я надеялся, что мы с Эйлсой встретимся, может, сегодня во второй половине дня. Я получил часть материалов следствия от Королевской прокуратуры и хотел бы кое-что обсудить перед ее консультацией у Грейнджера в пятницу.

– Не уверена, что она согласится выйти из дома. Лучше, если вы сами приедете.

– Можно и так.

– Есть какие-то новости? – поинтересовалась я. – Нам стоит о чем-то беспокоиться?

Последовало долгое молчание.

– Пара вещей. Например, новые показания свидетелей.

– О чем? Чьи?

Долгая пауза. Мокрица медленно ползла по стенной панели, спрятав ножки под крошечной бронированной оболочкой своего тела.