Сабин Дюран – Что упало, то пропало (страница 33)

– Ты такая худая. Тебе нужно хоть немного поправиться.

Она рассмеялась и стряхнула пепел на клумбу.

– Мои глаза выше, Том.

– Кто же тебя просил надевать платье с таким глубоким вырезом?

Том все еще держал ее за руки, и теперь подтолкнул в сторону арки. Она хихикнула. Я затаила дыхание. Они находились всего в десятке сантиметров от меня. Если один из них повернет голову, они меня увидят.

– Поцелуемся по старой памяти? – предложил Том.

Тогда она выскользнула из его объятий и пошла по лужайке, покачивая бедрами.

– Это нечестно, – бросила Далила через плечо.

Том распрямился. Арка покачнулась, кусты рядом с ней зашелестели. Он пошел вслед за Далилой, обратно на свет.

Глава 14

Французский бутерброд из багета с ветчиной из Pret A Manger.

Superior, прил. – вышестоящий, начальствующий, превосходящий. Может использоваться в ироничном смысле. Так можно характеризовать или описать человека, который считает, что он или она лучше, чем другие; человека с высоким мнением о себе самом; высокомерного, покровительственно или снисходительно относящегося к другим.

В понедельник мы обедали с Фредом, моим старым университетским другом. Мне нужно было отвлечься. Мы видимся или, правильнее будет сказать, раньше виделись примерно раз в месяц – после того, как Эйлса переехала ко мне, я несколько раз отменяла наши встречи.

В этот понедельник у меня была определенная цель. Фред может быть полезен – он умеет слушать, а мне надо было выговориться. К тому же он не имел никаких связей с Тилсонами, жил на некотором удалении, обладал большим опытом и мудростью в плане выстраивания отношений. И должна признать, что предвкушала обсуждение с ним кое-чего интересного. Маленькая непорядочная часть меня сегодня чувствовала себя значительной – я радовалась, что для разнообразия и в моей жизни присутствует драма, которой можно поделиться.

Фред приехал в Лондон, чтобы провести кое-какие исследования в Британской библиотеке. Обычно мы с ним ходим в Côte в Ковент-Гардене. Но был такой теплый день, что он предложил мне встретиться у Pret A Manger[33] на вокзале «Кингс-Кросс» и устроить пикник.

Кафе было полно офисных работников и людей, спешащих на поезда, поэтому нормально поговорить мы смогли только устроившись на скамейке на площади Гранари – это новое общественное пространство, которое создали на месте городского пустыря. Там на самом деле очень здорово: фонтаны бьют из мостовых, ступеньки сделаны из искусственной травы, камни так отчистили, что старые склады теперь выглядят современно. Даже протекающий рядом канал изменился – когда-то грязный и забросанный шприцами, теперь он был гладкий и блестящий, словно отлитый из металла.

Мы быстро разделались с едой. Я люблю сэндвич с хамоном, и он совсем небольшой. Фред довольно привередлив в еде, так что выбрал простой сэндвич с сыром и сливочным маслом, который, я думаю, предназначен для детей. Фред собрал мусор и отнес до ближайшей урны, и, усевшись обратно, вытер лоб большим белым хлопчатобумажным носовым платком, который достал из верхнего кармана. Перед нами стоял ряд оранжевых шезлонгов, на которых устроились офисные работники – они загорали в разной степени неглиже. На фоне их обнаженных краснеющих тел наш выбор одежды, вероятно, выглядел неподобающим. Фред был в легком клетчатом костюме, цветастой рубашке и шейном платке. Я же выбрала вельветовое платье из пакета Эйлсы, а сверху надела пиджак бледно-желтого цвета. Жарковато, но элегантно.

Фред пребывал в веселом настроении. Его книга о ругательствах эпохи Возрождения хорошо продавалась, и он со своим партнером Раулем, преподавателем античной литературы в Оксфордском университете, собирался на эти выходные в Италию, чтобы погулять по национальному парку Чинкве-Терре. Он в деталях объяснял, почему они решили остановиться в Сестри-Леванте, а не Леванто (больше ресторанов, больший пляж), и какое-то время мне было трудно вставить хоть слово.

– Так что мы оба с нетерпением ждем эту поездку, – сказал Фред. – Уже достали старые, хорошо разношенные ботинки, потому что будем много ходить. Нагуливать аппетит. Ты знаешь, что соус песто родом из тех мест? Из Лигурии?

– А я думала, что из Marks & Spencer.

– Очень смешно.

Двое маленьких детей подбежали к небольшому фонтану и, смеясь, встали так, чтобы на них попадали брызги. Их мать достала из коляски младшего брата, и он, явно только недавно начав ходить, поковылял за ними, топая босыми ногами вверх и вниз, будто маршируя.

Я заметила, что Фред нахмурился с легким отвращением.

– Как Моди? – спросил он.

– Немного страдает от артрита. А так в порядке.

Все наши встречи именно так и проходили – по одинаковому сценарию. Фред фонтанировал анекдотами, рассказывал о своих планах, о том, на какие экскурсии он собирается отправиться, и только после того, как все это выдаст, делал небольшую передышку и спрашивал вначале о Моди, а потом о моей работе.

Пауза.

– И что сейчас происходит с Большим Оксфордским словарем?

Я рассказала про последние письма от редактора – его близкого друга. Я позволила Фреду немного поворчать, причем в этом ворчании в равной степени присутствовали затаенная обида (или даже злоба) и нежность.

– Он всегда такой педантичный. А ведь это так скучно! Что за работа разбираться с какими-то деталями? Я просто не представляю, как он этим занимается изо дня в день.

Я не стала это комментировать. Похоже, Фред не заметил, что своими словами мог обидеть и меня.

– Тебе же уже пора съездить в ваш офис по работе? – спросил он. – Дай мне знать, когда поедешь, и встретимся в Оксфорде. Рауль будет рад снова тебя видеть. Или просто приезжай к нам, как только мы вернемся из Италии. Ведь август наступит совсем скоро. Не успеешь оглянуться.

– Да, приеду. Просто я была очень занята. На самом деле очень занята.

– Это хорошо. – Судя по голосу, он был рад. – Что-то интересное?

– Я много общаюсь с Эйлсой – женщиной, которая переехала в соседний дом. Я тебе про нее рассказывала.

– Те соседи, которые так долго и так шумно ремонтировали дом? И сыну которых ты помогаешь с английским?

– Да. Они.

Я почувствовала легкое раздражение, может, мне не терпелось перейти к сути рассказа, а может, из-за того, что Фред явно не уловил нюансов моих прошлых рассказов о них.

Он вопросительно приподнял брови.

– И как там его экзамены?

– Думаю, все прошло хорошо.

– О, Верити! Я надеюсь, они тебе заплатили.

– Да, конечно.

– Достаточно?

Я отвернулась, чувствуя жар под мышками и волнение.

– Эйлса платит мне другими способами. Она постоянно угощает меня обедом, платит за кофе. Мы ходим друг к другу в гости. – Про уборку дома я говорить не стала. Фред у меня никогда не был – сама мысль о гостях вызывала агонию, словно меня выворачивали наизнанку. – Вообще-то, очень приятно иметь нового друга.

На протяжении многих лет Фред всячески старался мне помогать. После смерти мамы он сказал, что понимает, как мне было тяжело – я же взяла на себя всю заботу о ней, а теперь должна начинать жить для себя. Ее больше нет, и мне ни в коем случае не следует «зачахнуть» – насколько я помню, он использовал именно это слово. Он взял на себя поиск клубов и видов деятельности, которыми может заняться одинокая женщина в моем районе. Аквафитнес в досуговом центре мне не подошел, а вот викторины в пабе стали моим спасением.

Фред молчал минуту или две. Ребенок у него за спиной захлопал в ладоши. Стая испуганных голубей взмыла в воздух, громко хлопая крыльями, а потом снова приземлилась недалеко от нас.

– Это очень мило, – наконец произнес он, но судя по тону, совсем не считал, что это мило.

– Да, она очень дружелюбная и у нее столько энергии!

– Очень мило, – повторил он.

– Но также задумчивая и обеспокоенная. У нее не все в порядке с душевным здоровьем, а ее брак…

– В наши дни у всех есть какие-то проблемы с душевным здоровьем.

Все шло не так хорошо, как я ожидала. Но я все равно продолжала говорить.

– Что-то ужасно неладно в ее доме, в ее браке. Проблемы в семье. На первый взгляд все нормально, но…

– Но что? – Судя по тону, Фред был раздражен.

– Ну, начнем с того, что на днях она призналась мне, что была уже беременна, когда познакомилась с мужем. Старшая дочь биологически не его ребенок.

Фред пожал плечами.

– Я не вижу разницы. Подобное встречается во многих семьях. Жизнь – сложная штука, Верити. Это не история Джанет и Джона[34].

Я почувствовала досаду от того, что меня неправильно поняли. Теперь Фред испытующе смотрел на меня: он пытался оценить и разобрать мое поведение, а не Тилсонов.

– Отец – агрессор, он издевается над ними. Все его боятся. Ну, может, младшая девочка и не боится, может, и Мелисса не боится. Но с сыном – Максом – он обращается ужасно.

Фред стряхнул невидимые крошки со штанины.

– В семьях всегда все запутано, сложно и противоречиво. Ты это сама прекрасно знаешь. Вспомни, как ужасно твоя мать относилась к твоей сестре, а после того, как ты вернулась, а она уехала, Фейт стала любимицей.

Фред снова меня расстроил. Я закрыла глаза на несколько секунд, чтобы прийти в себя. Я слышала у себя в голове голос матери, которая ворчливо спрашивала про Фейт, а потом говорила о ее красоте и очаровании, о том, как она хорошо готовила, как она нежно обращалась с эластичными бинтами. Но нас было только трое. Что я знала о семьях?