Саадат Хасан Манто – Саадат Хасан Манто. Избранные рассказы (страница 5)

Рандхир ненавидел потеть. После купания обычно наносил туалетную воду под мышки и другие части тела или же использовал какое-нибудь иное средство, перебивающее запах плоти. Сейчас его удивляло, что он не чувствовал никакого отвращения, когда прильнул к волосатым подмышкам девушки, вместо этого испытал странное блаженство. Ее мягкие волосы под мышками стали влажными от пота. Их запах был загадкой. Рандхир чувствовал, что он ему известен, но не смог бы внятно его описать.

Бесконечные дождливые дни. Он выглянул в окно, увидел развевающиеся промокшие листья. Их стук и шум ветра, казалось, слились воедино. Стояла тьма, но свет мерцал в ней, словно блеск звезд, отраженный каплями дождя и проникающий во мрак ночи. Такие же дождливые дни, как в то время, когда в комнате Рандхира стояла единственная кровать из тикового дерева. Теперь появился еще и диван, а в углу – новенький туалетный столик. Это были такие же дождливые дни в то же самое время года, когда капли дождя несут в себе свет звезд. Но теперь воздух был пропитан ароматом хны.

Диван был пуст. На кровати, где Рандхир повернулся набок, наблюдая за тем, как капли дождя барабанят по листве, засыпала светлокожая женщина, слегка прикрыв руками верхнюю часть обнаженного тела. Ее шелковый шальвар-камиз, бюстгальтер и трусики лежали на диване. Все эти вещи, как и сама женщина, источали великолепный аромат хны. Маленькие блестки, словно пыль, скопились в ее волосах. Румяна, помада и белила на ее лице слились воедино, дабы произвести нужный эффект – сильный, но лишенный подлинной жизни. Ремешок бюстгальтера оставил небольшие борозды возле груди. Груди были молочного оттенка, разбавленного небольшой синевой. Подмышки выбриты так, что казалось, будто их слегка присыпали углем.

Увы, эта красота была не властна над Рандхиром. «Разве это не похоже на то, как если бы я открыл красивую коробку и вынул из нее дорогую книгу или фарфоровую посуду? У нее даже есть царапины, похожие на те, что имеются на богатых обложках и изделиях из фарфора», – думал Рандхир.

Подобные мысли, как правило, посещали его, когда он расстегивал узкие, плотно прилегающие бретели ее бюстгальтера, отпечаток от которых можно было с легкостью разглядеть на спине и груди. На талии также были борозды, но уже от туго затянутого корсета. Тяжелое ожерелье с острыми камнями оставляло на теле вмятины, подобно вонзившимся в древесину гвоздям.

Бесконечные дождливые дни. Капли воды падают на гладкие мягкие листья пипала, издавая звук, который Рандхир слышал в ту далекую, незабываемую ночь. Погода была по-своему прекрасна: внезапно подул приятный прохладный ветерок, к нему примешивался сильный аромат цветов хны.

Руки Рандхира, словно дуновение ветра, пробежали по груди бледной светлокожей женщины. Его пальцы всегда заставляли дрожать ее мягкое тело. Прижавшись к ней, он тут же услышал ее божественный стон. Но как же услышать стон, который он ощутил вместе с запахом той девушки-маратхи, – стон, который был непосредственнее крика младенца, жаждущего молока, стон, который растворился в вечности?

Рандхир продолжил смотреть поверх женщины на оконные решетки. За ними развевались листья пипала. Он стремился разглядеть что-то гораздо более далекое: взгляд был устремлен сквозь мутные облака, где виднелся странный тусклый свет, похожий на свет в груди девушки-маратхи, свет, смысл которого, подобно всем истинным тайнам бытия, был одновременно скрыт и очевиден.

В объятиях Рандхира лежала светлокожая красавица. Тело ее было мягким, как тесто, смешанное с молоком и маслом. От нее исходил опостылевший запах хны, он был неприятен Рандхиру, как может быть неприятен последний вздох в предвкушении смерти. Бесцветный. Безрадостный. Угнетающий.

Рандхир посмотрел на женщину, лежавшую у него на руке, взглядом, подобным тому, как смотрят на простоквашу с ее безжизненными белыми комочками, плавающими в бледной воде. Несомненная красота этой женщины была ему совершенно безразлична. Разум и тело мужчины все еще были поглощены запахом, исходившим от девушки-маратхи, – запахом, во много раз более тонким и приятным, чем у хны, запахом, который он не боялся вдыхать, который пронизывал все его естество.

Рандхир сделал последнюю попытку прикоснуться к бледному телу засыпавшей возле него женщины. Увы, он не ощутил блаженной дрожи. Новоиспеченная жена Рандхира, дочь главы магистрата, получившая степень бакалавра и считавшаяся первой красавицей курса, не могла заставить чаще биться его сердце. В убийственном запахе хны мужчина искал тот самый запах, который в бесконечные дождливые дни, когда из открытого окна доносился шелест листьев пипала, он вдыхал, находясь возле грязного тела девушки-маратхи.

Лицензия

Кучер Абу был очень популярен, а его экипаж слыл самым красивым в городе. Он возил только постоянных клиентов. Ежедневно парень зарабатывал на них от десяти до пятнадцати рупий, этого ему вполне хватало на нормальную жизнь. В отличие от других кучеров он не любил алкоголь, но питал слабость к модной одежде.

Всякий раз, когда его экипаж проезжал мимо, звенели колокольчики, а все взоры обращались на него: «Опять едет этот стиляга Абу. Вы только посмотрите, как он величаво сидит. А какой у него великолепный тюрбан, задранный набок!»

Когда Абу слышал подобные слова и замечал восхищение в глазах людей, он гордо вскидывал голову, а шаг его лошади Чунни ускорялся. Абу всегда держал поводья так, будто в них нет необходимости, будто Чунни не нуждалась в наставлениях хозяина и продолжала бы грациозный бег и без них. Временами казалось, что Абу и Чунни были одним целым, или скорее весь экипаж представлялся единым воплощением жизнеутверждающей силы – какое ее общее имя, если не Абу?

Пассажиры, которым Абу отказывал, нередко сердились на него. Некоторые искренне желали ему зла, извергая страшные проклятья: «Пусть Господь сокрушит высокомерие этого человека, а его карета вместе с лошадью утонет в какой-нибудь реке!»

В усах Абу неизменно играла легкая горделивая усмешка. Многие кучера завидовали ему. Блистательный вид Абу подталкивал их к вымогательству, плутовству, долгам – только лишь для того, чтобы украсить карету латунным обрамлением. Но никому не удалось превзойти уникальный стиль Абу и его элегантность. Ни одному не удалось переманить клиентов, признававших лишь тонгу Абу.

Однажды днем, когда Абу в тени дерева мирно лежал в своей карете и постепенно отходил ко сну, раздался голос. Приоткрыв глаза, парень увидел девушку. Мгновения хватило, чтобы ее цветущая молодость покорила сердце кучера. Она была еще совсем юной, шестнадцати или семнадцати лет – стройная, крепкая, с темной сияющей кожей. С ее ушей свисали серебряные серьги. Ее волосы были разделены изящным пробором, а на кончике заостренного носа имелось небольшое пятнышко, венчавшее всю эту неземную красоту. Она была облачена в длинную куртку и синюю юбку, тонкий матерчатый платок слегка покрывал голову.

– Сколько возьмешь, чтобы довезти до железнодорожной станции? – голос девушки звучал мелодично.

На губах Абу заиграла легкая улыбка:

– Для тебя бесплатно.

Смуглое лицо незнакомки залилось краской.

– Сколько стоит поездка до железнодорожной станции? – повторила она.

Абу задержал на ней свой игривый взгляд:

– Ну что я, такой удачливый, могу с тебя потребовать? Давай уже садись сзади.

Дрожащими руками девушка слегка прикрыла грудь:

– Что ты имеешь в виду?

Абу улыбнулся:

– Давай уже садись. Я согласен на любую плату, которую сочтешь справедливой.

Мгновение незнакомка колебалась, но потом встала на подножку и забралась внутрь.

– В таком случае скорее поехали.

Абу обернулся:

– Куда-то торопишься, счастливая?

– Ты… ты… – девушка собиралась что-то сказать, но остановилась на полуслове.

Карета поехала.

Красавица очевидно нервничала. А на губах Абу играла все та же озорная улыбка.

Ехали уже долго, и девушка не на шутку забеспокоилась:

– Разве мы не должны были уже доехать до станции?

Абу многозначительно ответил:

– Еще нет. Наши пути слились в один.

– Ты о чем?

– Ты не такая наивная, какой пытаешься казаться, правда? Наши пути действительно слились. – Это был момент, когда Абу понял что-то очень важное. – Клянусь жизнью, я твой вечный слуга. Я говорю сейчас истинную правду.

Девушка поправила платок. По ее глазам было ясно, что она уловила значение сказанных ей слов. Она благосклонно отнеслась к ним. Ее мучил вопрос: насколько постоянен Абу? Он умен и хорошо одет, но свойственно ли ему такое качество, как верность? Стоит ли ей забыть о своей станции, с которой ее поезд все равно уже уехал, ради него?

Внезапно голос Абу заставил ее вздрогнуть:

– О чем думаешь, счастливая?

Лошадь весело мчалась вперед. Дул прохладный ветер. Вдоль улицы проносились деревья с неподвижными ветвями. Не было слышно ни единого звука, лишь задорный звон колокольчиков.

Склонив голову, Абу мечтал о сладких поцелуях смуглой красавицы. Спустя некоторое время он привязал поводья к передней скамье и ловким прыжком приземлился на заднее сиденье около девушки. Она не проронила ни слова. Абу страстно схватил ее за руки:

– Доверься мне!

Девушка смогла пролепетать лишь:

– Пожалуйста, достаточно… – но Абу, напротив, прильнул к ней. Она сопротивлялась. Ее сердце билось сильно и быстро, будто хотело вырваться из груди и улететь в небо.