Саад эль-Шазли – «Только с русскими!» Воспоминания начальника Генштаба Египта о войне Судного дня (страница 12)

Легкие мосты должны были быть ложными по отношению к мостам для переправы тяжелой техники. Они должны были отвлекать на себя огонь артиллерии и авиаудары противника, тем самым снижая количество ударов по действующим мостам. Тем не менее, по легким мостам могла переправляться очень легкая техника грузоподъемностью до четырех тонн (например, груженые джипы).

Расчищать проходы и собирать паромы и мосты должны инженерные войска. Я уже обрисовал, каким образом они будут выполнять одну из своих задач. Тем временем наша задача состояла в том, чтобы переправить наши силы через канал по этим проложенным маршрутам под огнем таким образом, чтобы боевые части могли беспрепятственно развернуться на определенных позициях и, возможно, немедленно вступить в бой на противоположной стороне. Чтобы обеспечить это, мы просто применили то правило, что все должно быть подчинено потребностям фронта.

Первым шагом было разделить нашу пехоту на две группы: (1) отряды для пешего наступления (которые переправятся на надувных лодках с первой волной или по понтонным мостам, если они входят в части усиления); (2) те, которые на транспортных средствах подъедут к месту боя, что означает ожидание подготовки паромов и наведения мостов. Понтонные мосты (по два для каждой дивизии, всего десять) должны быть шириной в один метр и должны быть готовы через два часа от начала операции. Они должны действовать одновременно с резиновыми лодками для ускорения переправы 12 волн пехоты, а позже для эвакуации раненых и убитых.

Следующим шагом было распределение транспортных средств по степени важности, включая машины для перевозки пехоты. Согласно нашему правилу, степень важности определялась потребностями наших передовых сил, а не потребностями воинских частей. Мы сосредоточивали силы согласно их функциям. Следует помнить, что каждый из фронтов находился в зоне ответственности пехотной дивизии. Мы разделили технику, имеющуюся в каждой дивизии, по категориям на шесть групп, согласно ее степени важности для боевых действий:

ПЕРВАЯ группа: танки, другие боевые машины, машины средств связи, тяжелые минометы, небольшое количество грузовиков поддержки, перевозящих боеприпасы. Итого: 200 танков и 750 других транспортных средств.

ВТОРАЯ группа: расчеты полевой артиллерии и зенитного оружия, большее количество машин, подвозящих боеприпасы. Итого: около 700.

ТРЕТЬЯ группа: остальные машины обеспечения и тыла в составе пехотного батальона плюс такая же техника артиллерийского и зенитного батальона. Итого: 600.

ЧЕТВЕРТАЯ группа: машины обеспечения и тыла каждой бригады. Итого: 400.

ПЯТАЯ группа: машины тыловых частей уровня дивизии.

ШЕСТАЯ группа: транспортные средства для пехоты, переправившейся пешим порядком. Этим машинам запрещено переправляться ранее, чем через 48 часов. Итого 800.

Такая система сама диктовала нам логику действий. Каждый пехотный батальон должен был разделить свои машины по степени их важности на четыре группы, согласно степеням один, два, три и шесть. Силы поддержки, такие как танковые или артиллерийские расчеты должны разделить свои машины на две подгруппы, по степеням важности один или два и три. Каждая подгруппа должна затем соединиться со всеми другими подгруппами той же степени важности в рамках дивизии в установленное время и в установленном месте, переправиться через канал по обозначенным мостам или паромам в установление время. Все сроки будут обозначены как Н + X (X часов после начала операции). Переправившись на другой берег, каждая подгруппа должна немедленно днем или ночью начать двигаться в направлении своей части.

Оставалось решить задачу движения каждой группы по направлению к каналу, от него и через канал. Вновь мы решали ее, разбив на части.

Каждой лодке на конкретном участке фронта был присвоен порядковый номер от 1 до 144 и обозначен конкретный пункт погрузки и разгрузки. Они будут обозначены на обоих берегах нумерованными знаками, видимыми днем и ночью через канал. Каждая лодка будет совершать рейсы между этими знаками.

Пути подхода будут обозначены указателями, и каждому маршруту будет присвоен кодовый номер и цвет. Будут проложены боковые связующие пути, которые обозначаются кодовыми буквами.

На восточном берегу, на расстоянии до 5 км от канала, планировалось проложить пути отхода, каждый из которых соответствует одному из путей подхода на западном берегу и обозначен тем же кодовым цветом и номером. Служащие военной полиции, переправившиеся на лодках во время расчистки проходов, должны установить эти указатели до открытия движения на паромах и по мостам.

На каске каждого солдата должна быть обозначена его часть и степень важности его группы. На каждой машине будет наклейка с теми же данными. Затем определяется порядок переправы машин значком, нарисованным мелом на борту. Затем составляются списки с указанием времени (Н + X), когда машины каждой группы должны покинуть район сосредоточения, их маршрутов, паромов или мостов для их переправы и времени переправы.

Каждого солдата необходимо проинформировать о такой системе указания времени действий и маршрутов передвижения. Каждый пехотинец должен был знать номер своей лодки, имена тех, кто переправляется вместе с ним, порядок погрузки и выгрузки из плавсредства. Водитель каждой машины, будь то танк или грузовик, должен был знать номер своей машины (и соответственно номер машины, идущей перед ним), свое время отправления, цвет и номер кодового обозначения его путей подхода и отхода и название и кодовое обозначение своей части, к которой он должен присоединиться.

Наконец, чтобы наши войска смогли проследовать по такой схеме, мы учредили КП переправы: 500 офицеров и 1 000 солдат, в распоряжении которых были 500 радиоприемников, 200 полевых телефонов и заранее проложенная 800-километровая сеть полевой телефонии. Я возглавлял главный КП переправы, а начальники штабов каждой армии и каждой дивизии руководили КП переправы на своих участках фронта. На пути к каналу и от него каждый боец и каждая машина должны были протии через контрольно-пропускные пункты, обслуживаемые личным составом КП переправы. Только КП переправы имели полномочия менять время, маршруты и даже пункты переправы, если того требовала обстановка.

Конечно, наиболее непредсказуемым в работе КП переправы было то, какие помехи будет создавать противник. Но наши расчеты времени предусматривали достаточный для этого запас. Предписанные сроки проведения операции были удвоены по сравнению с теми временными рамками, в которые мы укладывались во время дневных тренировок, и имели запас в 50 процентов по отношению к результатам ночных учений.

Одним из серьезных факторов задержки могли стать неразорвавшиеся бомбы. Годами мы проводили учения по эвакуации из районов неразорвавшихся бомб в течение 24 часов, прежде чем начать их обезвреживание. Это меня не устраивало. Это означало, что неразорвавшиеся бомбы наносят гораздо больше вреда, чем разорвавшиеся. Кроме того, если бы противник об этом узнал, он непременно начал бы включать бомбы замедленного действия в каждую бомбовую кассету. Он мог быть уверен, что если такая бомба нанесет вред цели, в течение 24 часов мы не станем ни приступать к ремонту, ни продолжать действовать обычным порядком.

Я издал новый приказ. Первое: неразорвавшиеся бомбы должны обезвреживаться немедленно. Нашим солдатам придется рисковать, так как бомбы могут иметь замедленное действие. Второе: если неразорвавшаяся бомба упала вблизи дороги или моста, движение по ним не должно останавливаться. Сравнивая радиус действия израильских бомб с установленными промежутками между машинами в составе наших колонн, можно было рассчитать, что если бомба все-таки взорвется во время удаления взрывателя, это будет нам стоить жизни 5–20 солдат. С другой стороны, если какой-то мост будет заблокирован на один час, до фронта не дойдет 100 танков или 200 грузовиков с другой тяжелой техникой, что приведет к непредсказуемым последствиям. То же самое правило я распространил на бомбы, упавшие на взлетные полосы. Летчики не должны обращать на них внимания при взлете и посадке. Мне было жаль таким образом рисковать жизнями людей, но лучше рискнуть несколькими солдатами, чем исходом самого сражения. Война – это не туристическая экскурсия.

Я также нашел решение проблемы двух других существенных факторов задержки. До начала 1972 года мы полагали, что форсирование канала будет проводиться только в ночное время. До рассвета мы должны были разобрать и спрятать наши мосты, чтобы вновь собрать их только после наступления темноты. Это была еще одна мера предосторожности ввиду превосходства противника в воздухе, но мне она показалась чрезмерной. Я посчитал, что, используя дымовые завесы и ложные мосты, мы сможем резко снизить эффективность авиаударов, а с помощью интенсивных действий сил противовоздушной обороны у каждого пункта переправы можно надеяться на нанесение тяжелых потерь ВВС противника.

Одно только это соображение, возможно, не привело бы меня к такому решению. Но когда я начал изучать подробности переправы, мне стала ясна невозможность осуществления плана в ночное время.

У нас было в запасе восемь-девять часов до наступления темноты. Если бы мы начали действовать сразу же после наступления темноты, проходы могли быть открыты через 5–7 часов, что в эту первую ночь оставляло всего три предрассветных часа для осуществления переправы на паромах. Для сборки мостов требовалось еще два часа после открытия проходов и два часа для их разборки. Под покровом темноты было бы невозможно выполнить эти работы с достаточным запасом времени для их использования при переправе. Если в первую ночь мы не будем использовать мосты, на паромах можно будет переправить лишь ограниченное количество тяжелой техники. В последующие ночи мостами для переправы техники можно будет пользоваться всего четыре часа. Учитывая, что на каждую дивизию приходился один мост, а противник все время будет вести огонь, результаты были бы неудовлетворительными. Мы не смогли бы быстро наращивать силы. Я этот план отправил в корзину. С середины 1972 года, когда мы все еще планировали первоначальный штурм на ночное время, мы уже полагали, что мосты будут открыты в течение следующего дня.