С. В. – Год Белой Змеи (страница 69)

Вождь сжалился только часа через два. Когда я уже стал заговариваться, а язык заплетаться. Даже похвалил. — "Мол хорошо отстаивали свою точку зрения товарищ Рагатин". Потом как то подобрался весь и очень веско и жёстко сказал.

— Вы даже представить не можете, с какими серьёзными трудностями придётся столкнуться при реализации этого проекта. Каких изменений в структуре управления это потребует. Да, даже представить не можете, какое будет сопротивление. Потом сказал, что больше не задерживает меня. Мы простились, и я поехал в город под впечатлением от последней фразы Сталина. От радости, что Сталин не отверг моё предложение, ни осталось и следа. На оборот, в душе стали прорастать дурные предчувствия. Какую же кашу я заварил? На этот сакраментальный вопрос, был только один ответ. Время покажет.

На центральный аэродром имени М.В. Фрунзе, я приехал за час до отлёта. Зарегистрировал билет и стал дать приглашение на посадку. Через десять минут появился Соболев, с каким-то свертком под мышкой. Я встал с кресла и пожал протянутую Николаем руку. Положив рядом на сидение звякнувший пакет Соболев сказал.

— Вот подарок тебе в дорогу собрал. Что бы ни скучать во время перелета, да и вообще на память. Теперь ведь не скоро увидимся Ричард Уильямович.

— А что там? Я хотел развернуть пакет и посмотреть. Но Соболев остановил, мол в самолёте посмотришь. И предложил пока есть время пойти в буфет, выпить на посошок. В буфете взяли по сто грамм армянского коньяка с названием "Отборный" и шоколадку. Соболев предложил выпить за спокойный перелёт. Выпили по половине рюмок, коньяк был превосходный.

— Знаешь Ричард Уильямович, меня досихпор некоторая оторопь берёт. Два дня и ты уже в Америке. Соболев удивлённо покрутил головой.

— Я вот помню, когда китайцы на КВЖД полезли, мы две недели до Читы тащились, хотя эшелон литерный был. А сейчас раз и через сутки ты во Владивостоке. Прогресс техники просто стремительный идёт. Пятнадцать лет назад ещё на перкалевых этажерках летали, а сейчас вон какая громадина. Показал Соболев в окно на Пе-8ПС. Мне самолёт большим не казался после авиалайнеров конца двадцатого века.

— Николай Иванович, ты это ты к чему?

— Да мысли всякие. Ещё полгода назад транзистор с ноготь чудом казался, а сейчас ты планируешь делать интегральные микросхемы то же с ноготь, где уже будет 30–50 транзисторов на каждой. Я рассмеялся.

— Что поделаешь, прогресс не умолим. Вот лет через десять вся ЭВМ-1 поместиться на ногте. А с интегральными микросхемами, нам ещё хлебнуть трудностей придётся. Это дело не одного года ещё, там размерность будет уже в нанометрах. Совсем другая технология. Ты Николай Иванович уж постарайся к октябрю отладить технологию получения монокристалла кремния. Иначе мы СССР на германиевых транзисторах и микросхемах просто разорим. Их же миллионы потребуются вскоре!

— Да уж постараюсь. Ну за скорейший запуск кремнёвого реактора Ричард Уильямович. Соболев поднял рюмку.

— За неостановимый прогресс и удачный запуск реактора, подержал я тост Соболева. Допив коньяк, как то незаметно перешли к обсуждению рабочих моментов в "четвёрке". Но скоро объявили посадку на рейс и мы попрощались. Соболев пошёл на выход из здания вокзала, а я на лётное поле к самолёту. Держа в одной руке маленький чемодан, а под мышкой другой руки, позвякивающий пакет.

Посадка на международный рейс даже несмотря на идущую войну, была до предела простая. Поставить штамп в паспорте у таможенника и показать билет стюардессе у трапа в самолёт. И никаких рамок с металлоискателями и досмотром багажа. Свободных мест к концу посадки в самолёте не осталось. Даже все места в салоне первого класса были заняты. Напротив меня сидел генерал-майор железнодорожных войск, с новеньким орденом Ленина на груди. После взлёта, когда перестало трясти. Я посмотрел что мне подарил Соболев. Это были четыре бутылки армянского коньяка с названием "Юбилейный".

— Ого, знатный коньяк сказал мой сосед генерал, сидящий напротив меня. Когда я поставил бутылку на разделяющий нас столик.

— Вот, товарищ в дорогу подарил, ответил я.

— Это лучший коньяк в стране, объяснил генерал-майор. Марочный, коллекционный коньяк. Получают путем выдержки готового коньяка в дубовых бочках в течение 10 лет. Я с удивлением посмотрел на бутылку. Ничего себе, Николай Иванович подарок сделал.

— А вы меня не помните? Тем временем продолжал говорить мой сосед.

— Вы выступали на митинге, при передаче броневиков 6-й гвардейской армии. Я напряг память, быстро прокрутив тот момент. Точно я видел его на банкете после митинга. Где он скромно держался в задних рядах, а звание тогда у него было полковник.

— Да, вспомнил. Я видел вас на банкете после митинга. И звание у вас было полковник. Поздравления с повышением. Генерал расплылся в довольной улыбке.

— Разрешите представиться. Павел Алексеевич Кабанов генерал-майор железнодорожных войск. Лечу к новому месту службы. Я представился в ответ.

— Главный инженер корпорации ЮТЭК, по совместительству директор-консультант НИИ 04 и главный инженер советско-мексиканского НИИ "Берёзка", Зейтц Ричард Уильямович. Может выпьем коньяка за знакомство? Генерал смотрел на коньяк с таким непередаваемым выражением, как лакомка на торт. Что я решил откупорить бутылку и угостить человека.

— С превеликим удовольствием, ответил он. Позвали стюардессу и попросили коньячные рюмки и блюдечко с нарезанным лимоном. Выпили за знакомство. Я хоть и не особый спец в коньяках, но по ощущениям, ничего лучше "Юбилейного" я в обеих жизнях не пробовал. Даже сравнить не с чем. Уважил меня Соболев, ох уважил. Придётся что то такое же равноценное найти, что бы достойно отдариться Николаю Ивановичу. Постепенно под коньяк разговорились с генералом. Незаметно перешли на ты и замечательно провели время до Красноярска, где генерал сходил. Что не говори, а социальный лифт в РККА пока работал на все 100 %. Сын рабочего, окончивший три класса и пошедший работать учеником жестянщика. К сорока четырём годам ставший генерал-майором, это сильно. Правда в 30-х годах Кабанов учился в военной-транспортной академии РККА, и успешно её окончил. Но всё же, всё же… Войну встретил командиром 5-й железнодорожной бригады в ЗапОВО. А сейчас едет к новому месту службы, командиром корпуса железнодорожных войск. Да, немного жалеет что не оставили на фронте, там быстрей растут в званиях. Зато поручили очень важное дело, строительство одного из участков БАМа. А после того как я скромно сказал, что тоже в некотором роде причастен к проектированию и уточнению прокладки трассы БАМа. Проявил понимание в важности строительства железнодорожных путеукладчиков. И озвучил мысль, что заменена деревянных шпал на шпалы из напряжённого железобетона переменного сечения. Не только позволит поднять в два три раза грузоподъёмность железнодорожных составов, но и увеличить их скорость как минимум вдвое. Разговор прочно встал на рельсы профессионального интереса генерала. Да я и сам был не против, мне действительно было очень интересно с ним общаться. Образованный, достаточно неординарный человек с широким кругозором, что надо еще путнику, что бы скрасить долгий перелёт. Правда немного напрягало что генерал достаточно откровенно вываливал на меня секретные сведения. Хорошо что я не шпион, а вот летел бы какой-нибудь другой Зейтц, который в натуре шпион. И что? Мда-а уж. Генерал Кабанов был мне симпатичен. Что бы ни подводить понравившегося мне человека, решил. Вторую бутылку допьём и больше генералу не наливаем. В Красноярске генерал дружески попрощавшись со мной и покинул борт. Дальнейший полёт проходил спокойно только над океаном немного потрясло. Видимо попали в какой-то атмосферный фронт. До Сиэтла успел выспаться и поразмыслить над информацией полученной от генерала. Строительство БАМа здесь с началом войны не только не свернули, но и всячески ускорили. Параллельно перешивая однопутную колею до Находки на двух путную. Вполне понятно и объяснимо, для чего это нужно. Навигация в порту Находка осуществляется круглогодично. Это единственный наш не замерзающий порт на Дальнем востоке, куда будут идти конвои из Америки. Необычной и неожиданной была информация о том, кто это все будет строить. И кстати не только железную дорогу, но и шоссейные дороги на дальнем востоке. В железнодорожные и дорожно-строительные войска Забайкальского военного округа и Краснознамённого Дальневосточного фронта с начала войны было призвано более 1,5 миллионов человек. В основном из Средней Азии, Закавказья, Северного Кавказа и недавно присоединённых западных областей СССР. По словам Кабанова, кроме выполнения строительных работ. Этот контингент надо было в течение года довести до уровня призывников из сельской местности РСФСР. Сложность была в том, что подавляющее большинство этих новобранцев, были мало того что безграмотные. Так ещё не все могли по-русски разговаривать или говорили очень плохо, через пень колоду. Вот он и посетовал. Что придётся и план строительства выполнять. Да ещё учить их русскому языку, грамоте и хотя бы арифметике. Это не считая время на политзанятия, начальную военную подготовку и хотя бы минимальные навыки дорожного и железнодорожного строительства. Я было усомнился, в такой печальной картине. Как так по-русски не говорят, писать, читать не могут? Но Кабанов пояснил, что выгребли всех, кто до этого уклонялся от армии. Или по тем, или иным причинам в армии не служил. Прошлись частым гребнем по горным аулам и кишлакам, по дальним кочевьям и глухим деревенькам. И сбагрили на дальний восток. Типа: копать, тачку катать, шпалы таскать, особые навыки не нужны. А остальному в армии за год научат. Я ответил, что при наличии грамотных сержантов это не такая уж сложная проблема. На что Кабанов спросил, а где сорок тысяч грамотных сержантов взять? И добавил, что остаётся радоваться, что он только командир корпуса железнодорожных войск, а не всего Забайкальского военного округа или Краснознамённого Дальневосточного фронта. И я его прекрасно понимал, действительно геморрой с обучением тот ещё будет. Но эта "инициатива" руководства страны, имела простейшее объяснение — экономия подготовленного трудового ресурса. Профессиональный токарь, фрезеровщик, сварщик или электрик, в тылу больше пользы стране принесет, чем воюя рядовым в пехоте.