С. В. – Год Белой Змеи (страница 59)

Моторизованных дивизии СС "Викинг", "Лейбштандарт Адольф", и 14-я танковая дивизии, что использовали мирное население для разминирование минных полей и как "живой щит", были объявлены военными преступниками и в плен их брать перестали. Моторизованная 16-я дивизия, что использовала при отступлении из Ровно "живой щит", была тоже коллективно объявлена дивизией военных преступников с обещанием в плен больше не брать. Немцы что попали в плен из этих дивизий после 8-го июня, а из 16-й мд после 14-го июня, по приговору военного трибунала были расстреляны, как военные преступники. Что и зафиксировали на фото. Листовки с текстом решения военного трибунала и фотографиями расстрела, были десятками тысяч разбросаны над позициями немецких войск всего западного фронта. По позициям этих дивизий, в течении недели круглосуточно работали штурмовики, бомбардировщики и ночные бомбардировщики, используя всю палитру боеприпасов от кассетных ОДАБ до напалма. Даже если дивизии были отведены с первой линии в тыл. РДГ группы Осназа, целенаправленно занялись тылами и командным составом этих дивизий. За неделю потери личного состава этих дивизий превысили в два раза, потери понесенные ими в последнем наступлении. И каждую ночь на них сыпались листовки, с обещанием неминуемой расплаты за преступления против мирных жителей. И было обещание, что при повторении подобного преступления отвечать станут и их семьи.

Военными преступниками были объявлены, командование 3-го и 14-го моторизованного корпуса, командование 1ТГР, командование группы армий "Юг" и правительство третьего Рейха. В Осназе Украинского фронта были отобраны добровольцы для уничтожения этих штабов. Почему добровольцы? Потому что шансы вернуться, после выполнения задания, были почти равны нулю. Добровольцев поквитаться с нациками было столько, что пришлось отбирать, в основном одиноких. В течении десяти дней с помощью авиации и Осназа, штабы 3-го и 14-го мк, 1 ТГр, ГрА "Юг", были уничтожены вместе с командующими. Из отрядов Осназа зачищавших штабы, вернуться смогли считаные единицы. Но это того стоило. Одно дело отдать приказ использовать мирное население как "живой шит" и спокойно сидеть в штабе далеко от фронта. Другое дело, когда возмездие не минуемо, а немецкие генералы вовсе не торопились на тот свет, им почему-то очень хотелось ещё пожить. Радиостанция "Свободной Германии" ведущая передачи на Германию из Минска, не жалея красок и подробностей доносила до немцев, что ждёт их за военные преступления. И что единственный шанс не понести наказание за военные преступления, это не совершать их.

В ночь с 13-го на 14-е, по Берлину был нанесён мощнейший бомбовый удар. После налёта на Берлин в первый день войны, АДД РККА больше не летала его бомбить. А тут собрав более 400 ДБ-3ф, Ил-4, Ер-2 (ДБ-240), в сопровождении дальних истребителей Пе-1, наши бомбардировщики зашли на него с севера, со стороны Балтийского моря. Поэтому ПВО рейха запаздало с ответными действиями. Использовав ФАБ-100, ФАБ-500, "Хлебные корзины Молотова", одно тонные и кассетные ОДАБ, наши бомбардировщики превратили цент Берлина в развалины и море огня. Разрушив частично Рейхстаг и Имперскую канцелярию. На отходе все окрестности Берлина засеяли листовками с объяснением, за что бомбили. И обещанием, в следующий раз при совершении вермахтом очередного военного преступления не ограничиваться только Берлином. И надо сказать что подействовало, по крайней мере открыто и нагло, нацики перестали истреблять мирных жителей.

Поэтому при наступлении в Прибалтике, командующие 3ТГр генерал-полковник Рудольф Шмидт и 4ТГр Манштейн запретили повторять трюк с "живым щитом" и гнать мирных жителей на минные поля впереди себя. Им явно хотелось дожить до старости.

Объединённые силы трёх воздушных флотов, истребительных штафельей и групп ПВО, попытались расчистить небо над обеими наступающими танковыми группами. Получилось это только отчасти, за четыре дня боёв в воздухе люфтваффе понесло большие потери, но так и не смогло надёжно прикрыть наступающие танковые группы. Причина, наш 1-й гвардейский истребительный корпус, созданный для усиления фронтовых воздушных армий, включавший семь ИАПов. Которые забрали по одному у Карельского, Молдавского фронтов и пять из армий ПВО с других фронтов. Надо сказать, что гвардейское звание ему присвоили авансом, но по результатам четырёх дневных боёв в Прибалтике, оказалось, что корпус действительно гвардейский. Люфтваффе, не смотря на численное превосходство в истребителях, не смогло очистить небо от наших самолётов. А наши ВВС наоборот, используя организационное и техническое превосходство в РЛС, набравшись боевого опыта за эти недели, наконец-то смогли использовать его в полной мере. К тому же в противодействии люфтваффе были задействованы сразу две воздушные армии, Прибалтийского и Белорусского фронтов.

Поэтому начавшееся 12-го июня наступление 3-й и 4-й таковых групп, особых успехов не достигло. Неман под Алитусом, 3 ТГр всё же форсировала, но далеко продвинуться не смогла, упёршись в наш УР Даугай. После четырёх дневных боёв, расширив плацдарм до УР Мяркине, немцы наступление прекратили.

У 4ТГр продвижение было побольше, почти 40 километров. Но УР Шауляй проломить не смогли, завязли в городских боях. Шауляй так и оставался на половину за нашими. Манштейн попробовал обойти его с флангов, но упёршись южнее в УР Радвилишкис, а северней в УР Куршенай, вынужден был тоже перейти к обороне. Немецкая 18А тоже лишь немного смогла подвинуть нашу 21А Говорова. До 10-го июня это была Лиепайская АОГр, её усилили двумя стрелковыми корпусами и переименовали в 21 армию. И сейчас она держала линию обороны от побережья по реке Барта, УР Тешляй, до УР Куршенай. С 16-го июня на западном фронте наступило относительное затишье, крупных наступательных операций вермахт пока больше не проводил. По всей видимости наступила, так называемая оперативная пауза.

ГЛАВА 9

Заканчивался июнь месяц. Я собрался возвращаться в Мексику через пару дней. Все неотложные дела здесь я почти закончил. Какие-то сложности при создании техники, которые будут всплывать в процессе работы, буду решать в реальном времени с Соболевым общением через М-100 "Спектр". Хотя разговор с трёх минутными задержками между фразами, делал для меня процесс общение мучительным и раздражающим. Процесс выдачи мной информации для ОСИП, Сталина и Берии тоже не остановиться. "Шоринофон" с большим запасом кассет уже улетел в Америку на моём самолёте. Мой Дуглас будет ждать меня в Сиэтле. Куда я доберусь на пассажирском Пе-8ПС Аэрофлота. Мою идею создания совместной Советско-Мексиканской авиакомпании не то чтобы отвергли, а скажем так — творчески переработали. Наверно так даже лучше получилось. И пару недель назад появилась новая международная линия Аэрофлота Москва — Мехико. И хоть выпуск новых Пе-8 уже прекратили, но на заводе оставались заделы на несколько самолётов. Их то и доделывали сейчас в пассажирском варианте. А первые два переделали из простаивающих без моторов Пе-8, которые строили под дизельные двигатели Чаромского. На них поставили новые двигатели М-37 Микулина. С несколько сниженной мощностью до 1500 л.с., но за счёт этого с выросшим моторесурсом. Салон и кабину сделали герметичной, поделив салон на первый и второй класс. Восемь мест в салоне первого класса и двенадцать мест в салоне второго. Был в самолёте даже буфет и туалет. Сразу лететь в Мексику я не собирался, поэтому взял билеты до Сиэтла в первый класс, решив побаловать себя комфортом при перелёте. Заодно сэкономить время на сам перелёт. Так как на Пе-8 время полёта до Сиэтла занимало чуть меньше двух суток, с промежуточными посадками в Красноярске и Владивостоке. Там я пересяду на свой Дуглас, слетаю в Нью-Йорк, заберу свою ненаглядную. И от туда уже вместе с Джули полетим в Мексику.

Закончив утренний туалет, сделав комплекс дыхательной гимнастики, позавтракал и отправился в НИИ. Погода была солнечной, а по утреннему времени ещё и не жаркой. Солнце ещё не успело нагреть каменную громаду Москвы и ласково отражалось в мокром тротуаре и дороге, помытых с утра поливальными машинами. Шаловливо играя солнечными зайчиками в стёклах домов, по военному времени заклеенных бумагой крест-накрест. Я постоял у подъезда, не торопясь сесть в машину и решил немного пройтись. Попросил водителя ехать вперёд и ждать меня в конце бульвара у метро Кропоткинская. Идя по прохладным переулкам к бульварному кольцу, поймал себя на мысли что эта Москва мне нравиться значительно больше, чем Москва конца 20-го или начала 21-го века. Москва начала 40-х была, чище, тише, спокойней и что очень важно доброжелательней несмотря даже на то, что больше месяца идёт война. Улыбок на лицах людей значительно больше чем в моё время, хотя встречались и озабоченные и нахмуренные лица. Конечно, людей сейчас на улицах меньше особенно мужчин, мобилизовали многих, да и рабочий день сегодня. Обстановка в стране сейчас совсем другая, чем была в это время в моей бывшей реальности. Поэтому по Москве сейчас даже и не скажешь, что идёт война. Из всех признаков, только военные патрули на улицах появились, мужчин больше в военной форме стало, заклеенные бумагой крест-накрест окна и надписи на углах домов белой краской — бомбоубежище и стрелка показывающая направление. Хотя пару раз учебную воздушную тревогу объявляли, что бы жителей потренировать и светомаскировку проверить. А так абсолютно мирный город. Комендантского часа нет, поэтому кино до одиннадцати работает, театры и рестораны все работают. По выходным в парках и на танцплощадках оркестры играют, людей на танцы много ходит. Напряжёнки с едой нет, но карточки на основные продукты питания сразу вели. На бульваре много мам, бабушек, а может нянек с детьми гуляет, парочки ходят. Правда мужики всё больше в военной форме попадаются, таких как я в костюме мало.